Черная рубашка

      Романов голову поднимает чуть выше, открывает для видимости и доступности изящную шею, которой через пару мгновений касаются мягкими поцелуями. Пальцы внутри разводили на манере ножниц, глубоко толкаясь в тело, выбивая все мысли из головы и бархатные стоны и вздохи. А затем их сгибают, надавливая на чувствительную точку, заставляя только громче вскрикнуть. Петербург сам быстро расправляется с пуговицами той самой новой черной рубашки, показанной по видео звонку только два дня назад. И ткань аккуратно отодвигает в сторону, оголяя стройное тело, которое Коле теперь только сильнее хотелось полностью изнежить, поцеловать везде и оставить на нежной коже укусы, засосы.       Эти желания окутывали разум сильнее с каждым неровным вздохом со стороны Саши. — Можно я.. — Неуверенно начинает произносить свой вопрос, аккуратно вынимая плавным движением свои пальцы. — Покусаю тебя? — Можно, — Произносит, приподнимаясь на локтях и опираясь о мягкий матрас, смотрит на него с лёгким прищуром. Но после нескольких секунд зрительного контакта опускается обратно, обрывая свой пристальный взгляд в темно-синие глаза. Ожидает больше простой прелюдии, которая и так достаточно сильно затянулась. — Все можно.       Коля, когда услышал разрешение, наклоняется ниже, наконец позволяя себе прикусить нежную кожу, пусть и совсем слабо, осторожно. Но все равно за его действиями останется след, полностью повторяющий форму зубов. Северная столица на следующий новый укус губы поджимает свои, тихо мычит и руки заводит за чужую спину, придерживаясь.       По шее ведут языком, задевая выпирающий кадык и потом касается чуть в другой стороне, вбирая кожу, от чего сосуды лопаются и на месте остаётся яркая гематома. И несколько пятен друг за другом расцветают по левому плечу. Николай отстраняется, нависая сверху и с довольным видом разглядывает свои творения. — Как ты хочешь? — Шепчет мягко, пока сам тянется за смазкой, лежащей на краю. Он все ещё пристально смотрит на своего любимого. Саша произведение искусства, которое сейчас на бордовом одеяле только для него одного. — Как угодно.. Мне с тобой в любом случае будет хорошо, — Замечая предмет предмет в чужих руках шире раздвигает ноги, согнутые в коленях. — Хорошо, — Почти что мурчит, выдавливая прохладную жидкость на свои пальца, которую через некоторое время размазывает по своему члену. Только сейчас подмечает, что рубашка все также осталась на полностью оголенном теле.       Но теперь она не казалась лишней, наоборот добавляла ещё большей сексуальности, ведь в любом случае полностью открывала вид на грудь. Коля через несколько мгновений подметил, что свое обещания не выполнил. Да и он с себя не снял футболку, но сейчас было не до этого. — Люблю тебя, — Произнося эти слова со всей аккуратностью толкается в Романова, к которому наполняется ниже и уводит в мягкий поцелуй, словно стараясь отвлечь от самой малой капли неприятных ощущений. Столица ощущает, как вокруг него плотно сжались нежные стенки и как в его губы тихо застонали.       Движения начинает не сразу, ждёт примерно секунд тридцать, а за это время выцеловавыет шею вновь, оставляя россыпи поцелуев. Первые толчки достаточно медленные, словно просто пробует. На деле это и было так: Проверяет, чтобы его Сашеньке не было больно.       А он руками обвивает его плечи, пока в один из моментов плавно выгибается, чуть царапая кожу на спине белоруса. — Коля, быстрее.. Мне не больно, пожалуйста, давай быстрее... — Умоляюще шепчет дрожащими губами, которые после произнесенных слов оставляет приоткрытыми, вбирая через них воздух.       Эту просьбу исполняют моментально, Немигов не может противится ни этому сладкому голосу, ни своему собственному желанию. В комнате полностью царила атмосфера разврата: Пошлые шлепки двух тел, громкие стоны, которые старались хотя бы немного приглушить, прикусив губу.       По щекам покатываются первые хрусталики слез. Николай этим видом довольствуется, он к этому привык за несколько сотен лет отношений и многих половых актов. Движения только наращивают свою скорость, сильно и грубо вбивая податливое тело в кровать.       Петровский град прижимают к себе поближе, сжимая в своих объятиях и словно стараясь успокоить размазывают по щекам следы влаги. И он дышит сбито, часто прерываясь на стоны, мычания и неразборчивые комплименты. Его все вновь и вновь мягко целуют. Целуют везде, куда можно будет дотянуться: Шее, плечи, губы, ключицы.       Саша в глаза обычно никогда в такие моменты не смотрел, но как только их взгляды пересекаются, то непроизвольно сжимается вокруг Немигова более плотно. — Я люблю тебя, — И после рвано вздыхает, от ощущения того, как ещё сильнее Саша сжал его член. Все сказывается ужасно хорошо, доставляя уйму удовольствия для них обоих. И это удовольствие хотелось продлить, усилить.       Одно движение проходит ровно так, что задевает комочек нервов внутри, вынуждая голову откинуть назад, вновь сладко вскрикнуть. Ноги начинают подрагивать, на теле все более яркими становятся оставленные следы. И вместе с ним в унисон стонут, сильнее прижимая чужое тело к себе, сильнее стискивая объятия. Северная столица опускается поясницей на кровать, когда его доводят до оргазма и он чуть царапает кожу на спине белоруса, пока по щеке стекает последняя на сегодня слеза. Коля отстраняется, обрывая их объятия и доводит себя тремя резкими движениями внутри, на четвертый успевает выйти и заканчивает на впалый живот.       Хотелось просто завалится рядом, лечь и вновь обнять своего любимого. Сквозь экстаз и пьянящее наслаждение он тянется за несколькими салфетками, аккуратно стирая белесую вязкую жидкость с Петербурга. — Я.. тоже тебя люблю.. — Наконец отвечает на сказанные ранее слова и приподнимается, внимательно смотря да чужими действиями.       Николай устало с колен присаживается на кровать, быстро накидывая на свою спину одеяло и со всей нежностью смотрит на парадиз. Слабыми хлопками по своим коленям приглашает присесть поближе. И его предложение принимают, осторожно подлезая поближе. И тут же чувствует, как его совсем легким движением также накрыли одеялом. Рубашка сползла чуть ниже, оголяя плечо, но на это сейчас не обращают внимания. Теплую ладонь укладывают на ветвь нижней челюсти и чуть поглаживают, а вторую руку запускают в темные кудри. От чего Саша глаза прикрывает, наслаждаясь мягкими прикосновениями.