Part 0
12 июля 2024 г., 01:03
Примечания:
Отредактированная часть. Есть описания насилия поэтому читайте с осторожностью!
Приятного прочтения.
Май 1018 год.
Каждый шаг давался с трудом. Кровоточащая рана на ноге не давала девушке покоя, принося невыносимую боль, отдающуюся, казалось, по всему телу. Сильный дождь, почти застилающий взор, оставлял за ней алый след, впитывающийся в грязь и растекающийся по земле мутными лужами. Светлая ткань давно промокшего кимоно, подол которого впитал кровь, сковывала движения, норовя утянуть вниз, лишив последних сил. Дыхание вырывалось рваными, сбивчивыми толчками, вынуждая грудью ощущать холод влажных одежд. Сзади послышалось хлюпанье воды. Вслед за ним — шаги. Размеренные и неторопливые, они с каждой утекающей подобно лужам секундой становились ближе. Время нещадно испарялось, оставляя за спиной лишь чёткий след, избавиться от которого девушка никак не могла. Вылечи рану — продолжи путь. Даже если это ни к чему не приведёт, она обязана была попытаться. Сцепив зубы, одним лёгким взмахом рукой девушка вызвала клона. В мрачной стене дождя мелькнула слабая тень, точь-в-точь повторяющая её собственные очертания. — Отвлеки его… Клон тут же приняла позу, сев на мокрую, пропитавшуюся кровью землю, и опустила голову, притворившись, что больше была не в силах бежать. Тёмные пряди закрыли бледное лицо, скрывая лживую сущность. Девушка взглянула вперёд. Холодные брызги дождя нещадно окропляли лицо, спадали с ресниц, мешая разглядеть путь. Прищурив глаза, она заметила вдалеке маленькую точку, очертания которой смутно напоминали небольшую хижину. Сосредоточившись на ней, девушка поторопилась к укрытию изо всех оставшихся сил. Дверь хижины легко подалась, стоило только надавить на трухлявое дерево плечом, и девушка мигом нырнула внутрь. Внутри было пыльно и темно. Моросящий дождь проскальзывал в хижину сквозь дыры в хлипкой крыше, не давая высушиться или согреться. Увидев валявшуюся недалеко от входа палку, оставшуюся от прежнего фундамента, она подняла её, подперев единственным возможным способом дверь. «Этим тебя не остановить, даже смешно». Осмотрев пространство вокруг, она не увидела ничего примечательного: повсюду валяющиеся тряпки да пыль на полках и сохранившейся мебели. Пройдя через узкое подобие коридора в комнату, девушка чуть не врезалась в верёвку, едва проглядывающуюся в полумраке. Вероятно, раньше та предназначалась для сушки одежды. Девушка осмотрела себя: промокшая ткань, с которой на пол хижины спадали крупные капли, не давала покоя. Сняв с себя верхнюю часть кимоно, тем самым избавившись от стесняющих движение одежд, она осталась в лёгкой нижней сорочке. Влажные тряпки тут же отправились сушиться, а сама беглянка присела в дальний угол, чтобы попытаться залечить ноющую рану. Хватило мимолётного касания двух пальцев, чтобы кожа вокруг тонкого, но глубокого пореза принялась медленно стягиваться. Дождь продолжал лить непроглядной стеной, барабаня по крыше хижины, попадая в прорехи и почти касаясь голых ног, лишившихся деревянных гэта ещё в начале пути. Девушка вжалась в угол комнаты, медленно водя пальцем по тёмным очертаниям трухлявых деревяшек, сейчас заменяющих пол. Опухшие от слёз глаза желали поскорее сомкнуться, забыв обо всём. Она вспоминала свою* * *
Хисако открыла глаза. Оглядевшись вокруг, она увидела перед собой человека, которого всем сердцем не хотела бы видеть. Он тут же взял её за лицо, рассматривая повреждение. — Здесь останется шрам, — он закрыл ей правый глаз. — Видишь меня этим глазом? — К сожалению, да. Рёмен сильнее сжал её челюсть. — Следи за языком, пока не лишил тебя твоей никчёмной жизни, — он отбросил её голову. Девушка попыталась встать, несмотря на адскую боль во всем теле. Поднявшись на ноги, она осмотрела себя: все тело в многочисленных порезах, а на лицо и подавно не хотелось смотреть. Рёмен неожиданно начал разговор. — Я не ожидал от женщины такой силы. Буду честен, окажись на моём месте шаман на ранг слабее тебя, ты бы без сомнений убила бы его, — он стоял, скрестив руки на груди. — И я убедился, что женщина не только предназначена для того, чтобы раздвигать ноги. — Раздвигать ноги?! Что, прости? Оставь при себе свою похвалу, — её лицо покраснело от злости. — Что слышала. Ты много себе позволяешь, держи язык за зубами. Не испытывай моё терпение. Так и быть исполню твое желание, ты удивила меня. Девушка уставилась на мужчину. — Тебе есть ещё что сказать? — безразлично спросил Рёмен. — Моё желание. Хочу, чтобы ты отпустил меня и я пошла своей дорогой, — отчеканила она. — Нет. Загадай что-нибудь другое. — Могу узнать почему? — Рёмен поднял руку, заставляя её замолчать. Её глаза наполнились слезами от провала. «Только не перед ним… нет, нет! Ты сильная девочка, Хисако». Девушка быстро заморгала, смаргивая навернувшиеся слёзы. — Моё желание… не смей ко мне прикасаться, — твердо сказала она. — Никому ты здесь не сдалась, — он лениво потёр свою переносицу. — Я не могу верить словам, — она положила руки на бёдра, но сразу же отдёрнула руки, когда боль прошлась по всему телу. — Это уже твои проблемы женщина. Вместо розового заката наступили тёмные сумерки. Ночью становилось куда прохладнее, чем днём, и девушка поёжилась от ветерка, который неожиданно подул в её сторону. Рёмен взял её за запястье, и только Хисако хотела возразить, как он тут же зажал ей рот рукой. — Женщина, если не хочешь идти всю ночь до дворца пешком, следует повиноваться. А если ты про своё желание, как будто я совсем дурак и не понимаю, что ты имела в виду. Одна головная боль от тебя. Не успела она моргнуть, как они оказались у огромного особняка. Рёмен отпустил её запястье и пошёл внутрь, не обратив внимания на её состояние. Дворец был в движении: слуги сновали туда-сюда, как муравьи, выполняя свои обязанности. Рёмен был встречен стражами, которые почти мгновенно начали суетиться, увидев его. Из-за его спины вышла высокая темноволосая девушка худого телосложения. — С этого дня она будет жить в моём дворце, — сказал Рёмен, не торопясь. — Принесите ей одежды в мои покои, — слуги, поклонившись, быстро удалились. — Идём, — добавил он, махнув рукой, и девушка нехотя пошла за ним. Она оглядывала интерьер сдержанно, но его роскошь не могла не впечатлить. Почти все помещения были выполнены в алых тонах, создавая атмосферу могущества и тревожности. Не заметив, как Рёмен остановился, она внезапно врезалась в его спину. «Как об стенку головой». — Неужели тебе так понравился мой дом, что даже забыла, куда нужно смотреть? — Вовсе нет. — Раз уже рассмотрела, то входи, — он пропустил девушку в комнату. В первую очередь в глаза бросился футон; было заметно, что он под размер шамана. Дальше письменный стол. На вид не самое дешёвое дерево, на котором был помятый папирус и чернила. Средних размеров шкаф и дверь, которая, судя по всему, вела к балкону. Девушка вошла внутрь комнаты и присела на мартас.«Ну и хоромы… А где мои покои? Спрошу об этом и точно разозлю его… Но мысль о том, что мне придется спать с ним… приводит в ужас».
— Я буду спать здесь? — Если хочешь, могу постелить на улице, — съязвил мужчина. — Да, думаю, мне там больше понравится, чем здесь, — парировала она натянув улыбку. — Твоё счастье, что твоя проклятая энергия вымотала меня, потому что подходить к тебе у меня не осталось сил. А то давно бы вырвал твой острый язык и затолкал бы его тебе в глотку. «Осёл. Ненавижу тебя лучше бы сдох». Рёмен начал распахивать своё кимоно, на что девушка отвела взгляд в пол. — Не говори, что будешь спать нагим со мной, — на сероглазую нахлынули неприятные мысли. — Я помню условия договора, — он стоял в одних хакама. Хисако подняла на него глаза. Мускулистое рельефное тело. На животе зиял отвратительный рот с высовывающимся из него длинным мясистым языком. Такаси без застенчивости разглядывала его, но сразу же, опомнившись, отвернула голову, делая вид, что рассматривает интерьер. В дверь постучали. Рёмен распахнул дверь. На пороге стояла слуга, которая склонила голову; в её руках виднелась сменная одежда. — Господин, вот одежда, — сказала она, не поднимая головы. Мужчина забрал у неё несколько кимоно. — Отведи девушку к лекарю, — Рёмен рукой подозвал Хисако. Она подошла к нему. Хисако последовала за слугой, её ноги чувствовали тяжесть каждого шага. В комнате лекаря её отмыли от запекшейся крови и привели в порядок. Вернувшись в его покои, она заметила, что на кровати лежала новая одежда. Покопавшись среди вещей, она обнаружила шелковую сорочку бордового цвета. Рёмен, скрестив руки на груди, наблюдал за ней, не скрывая своей усмешки — Отвернешься может, господин? — Господин? — ухмыльнулся он. Хисако сжала руки в кулаки и раздраженно процедила: — Просто отвернитесь. Голос мужчины стал более грубым: — Если не хочешь, чтобы я сам тебя переодел, то сделай это сама, — вспыхнувшие алым блеском глаза умерили её пыл. Она запричитала себе что-то под нос, но спорить уже не стала. Хисако отвернулась от него. «Если приспустить лямки и сразу накинуть на себя сорочку, он ничего и не увидит». Она приспустила сперва первую лямку и высунула из нее руку, так же проделав и со второй, она накинула наверх одежду. Руки были ватными от страха и стыда. Сукуна наблюдал за этой картиной и не скрывал свою ухмылку. Благо комната была тёмной, и тьма спрятала обнажённые изгибы её тела. Наконец-то стащив с себя старую одежду, её тело вскоре облегало бордовое одеяние. Как только он увидел, что она закончила мучиться с тряпками, он отвернулся и потёр переносицу. Когда девушка закончила с одеждой, то решила слегка повернуть голову, чтобы посмотреть, чем занят мужчина. Оказывается, он и не смотрел на неё… «Ненавижу» — пронеслось у неё в голове. Двуликий, разобравшись с некими бумагами, двинулся к матрасу. Приземлившись на ней, он сразу же притянул девушку за талию, прижимая спиной к своей груди. Второй рукой он наматывал локон её волос себе на палец, задумчиво глядя на неё. Девушка поёжилась. «Мне страшно, даже когда он молчит. Обладать такой странной и жуткой внешностью, должно быть, злая шутка бога.». — Как звать тебя? — неожиданно для неё спросил Двуликий. Девушка, сперва немного помедлив, подала голос: — Хисако… Хисако Такаси. — Хисако, — он произнес её имя вслух, будто пробовал на вкус. Девушка всю ночь не сомкнула глаз, понимая всю безысходность. Слёзы сами катились из глаз. Только под утро ей удалось уснуть. Когда она проснулась, другая сторона футона была пуста. Сладко подтянувшись, она присела на матрасе. В дверь несколько раз постучали. Хисако двинулась в направлении двери. Распахнув сёдзи, она увидела на пороге слугу с короткими белыми волосами. Та немного склонила голову. — Доброго утра, я Ураумэ. Господин Рёмен велел мне показать вам дом и позвать на завтрак. Что бы вы хотели поесть? — не поднимая глаз, проговорил слуга всё без нотки эмоций. — Спасибо, но я не голодна. А показать дом ты можешь и в другой раз, — девушка вежливо улыбнулась. — Господин будет в гневе, если узнает, что вы его ослушались, — с ноткой безразличия сказал слуга. — Это на моей совести. Мне не нужна его забота, — после произнесённых слов она закрыла дверь перед ней. Пройдя вдаль комнаты, она присела на кровать, причесывая руками волосы. Прошло немало времени с ухода Ураумэ. Дверь комнаты распахивается, и на пороге возникает Рёмен. Его вид не предвещал ничего хорошего: быстрыми шагами он направился к ней. — Я разве не ясно объяснил? — с каждым словом его голос становился всё жёстче. Шаман грубо взял её за подбородок. — Думаешь, что делаешь это назло мне? Ошибаешься. Я иду к тебе навстречу, так и ты, будь добра, сделай так же, — он наклонился к её уху. — Ещё одна такая выходка, и мне будет глубоко плевать на твоё желание. Если бы не наш уговор, так и взял бы тебя этой ночью, — наконец-то он отстранился от нее. — Ураумэ! — громко позвал он. Дверь распахнулась, и в комнату зашла девушка. Склонив голову, она ждала от него новых поручений. — Принеси её завтрак ко мне в покои. — Как вам угодно, господин, — не поднимая головы, она вышла. На удивление, она вернулась быстро с подносом еды и поставила её на стол. — Ступай и скажи слугам, чтобы они нагрели воды, — склонив голову, она удалилась. — Думаю, нам следовало бы освежиться, — сказал он внимательно смотря на реакцию девушки на, что получил от нее безразличие к его словам. Дальше он подошел к Такаси и поднял её на руки, отчего та издала звук недовольства. Садясь за свой стол, он посадил девушку к себе на колени. Рёмен зачерпнул немного мисо-супа и поднёс его к девушке. Та отвернула голову и поджала губы. Он тяжело вздохнул и второй рукой повернул чужую макушку, а третьей сильно сжал её скулы. Он взял ложку с мисо-супом и поднёс её к её губам. Хисако отвернулась, поджав губы, но Рёмен не дал ей возможности избежать. Он тяжело вздохнул, словно с раздражением, а затем другой рукой резко повернул её голову, заставив её встретиться с его взглядом. — Открой рот, — произнёс он хриплым голосом, полный угрозы. — Или я сломаю тебе челюсть. Невольно Хисако приоткрыла рот. Он насильно затолкал ложку внутрь, зажимая её скулы так сильно, что она не могла оттолкнуть его. Каждое её движение, попытка вырваться или отвернуться, только заставляла Рёмена быть более жестоким и решительным. Он не торопился, наслаждаясь процессом, будто это был ещё один способ подчёркнуть свою власть над ней. Когда тарелка опустела, её попытки сопротивляться не приносили никакого результата. Она хотела слезть с его колен, но Рёмен, не дал ей этого. Он крепко обхватил её за талию, прижимая её к себе, и начал рассматривать её тело. Его взгляд был не просто исследовательским, он был полон жадности и жестокой уверенности в том, что она — его собственность. Её дыхание сбивалось, она ощущала его взгляд на себе, словно тирания его глаз пронизывала её. Он опускал взгляд ниже, пока не остановился на её груди, и затем его лицо приблизилось к её шее. Носом он уткнулся в её кожу, вдыхая её запах, и Хисако почувствовала, как что-то твёрдое наткнулось на её бедро. Смущение и страх пронзили её, и она попыталась немного сдвинуться, но он сжал её колено, не давая уйти. В этот момент раздался стук в дверь. Из-за неё послышался голос. — Господин, купальня готова. Хисако почувствовала облегчение, словно она спасена. Рёмен, словно не заметив её реакции, встал и направился к двери. Он распахнул её, выходя в коридор. Хисако осталась стоять на месте, её тело было напряжено, а сердце продолжало колотиться.***
Он закрылся за собой. Красные глаза смотрели на трясущегося слугу. — Подготовь мне одну из наложниц. Я буду ждать её в комнате. — Вы желаете видеть одну из любимых наложниц в своих покоях? — спросил слуга. — Нет. Приготовь другую комнату, — отрезав, он вернулся в комнату. В середине комнаты, повернувшись спиной, стояла Хисако, которая от скуки читала бумаги, валяющиеся у него на столе. Тонкими пальцами она стучала по дубовому столу. Её темные волосы струились, блестя и переливаясь, точно струи смоляного водопада. Они спускались ниже плеч, скрывая её тонкие изгибы плеч. Он подошёл к ней, а она всё стояла, не разворачиваясь. — Ты понимаешь, что здесь написано? Это редкость встретить обученную женщину. — Да, обучена, и по прочитанному дела у тебя не сладки, — она развернулась к нему. Сукуна хмыкнул. — Не сладко придётся им. Стая шакалов, называющих себя шаманами. А ещё кто давал тебе право лазить по моему столу? — он взял её за подбородок. — Ступай в банную комнату, пока вода не остыла. А после Ураумэ покажет тебе особняк, и не смей перечить.***
Девушка сидела на мраморной ступени. До этого сказав слугам, что ей не требуется их помощь, она осталась одна. Мыло стекало по её телу. Только сейчас она смогла дать волю эмоциям. Она плакала тихо, как только могла, зажимая рот рукой. «Ненавижу, ненавижу тебя», — повторяла она про себя, царапая ногтями свою кожу. Прошло довольно много времени, как она сидела в бане. Влажные волосы уже успели высохнуть, а вода остыть, и в комнате начинало холодать. Хисако встала на ноги, обмотавшись полотенцем. Постояв еще немного, она потянулась к кимоно. Натягивая его на себя, она вышла в коридор, где наткнулась на Ураумэ. — Я как раз шел за вами, — склонил он голову. Такаси кивнула. — Ураумэ, ведь так? — спросила девушка. — Всё правильно, — кивнул слуга. — Может, выйдем во двор, Ураумэ? Думаю, и тебе не хочется таскаться со мной. — Как скажете, — он пошел вперёд, как бы направляя в нужную сторону. Они сидели на террасе. Оба не проронили ни слова за всё время. Хисако смотрела куда-то вдаль, облокотившись спиной об перила. Ураумэ сидел в позе сейдза, задумавшись о своем. — Мы можем выйти за пределы особняка? — подала голос Такаси. — Нет, — механически отрезал он. Сероглазая понимающе кивнула. — Ураумэ, а с чем ты помогаешь Рёмену? — с интересом спросила она. — Я обычный повар, — отчеканил слуга. — Понятно.«Как-то не верится, что просто обычный повар».
— У меня тоже вопрос к вам, — сказал Ураумэ. — Какой же? — заинтересовалась темноволосая. — Вы не пытаетесь убежать, но другие девушки в первые дни хотели. Но их старания не увенчались успехом. Каждую убили, кто попытался уйти отсюда. Вы смирились? Или же… ещё не придумали, как? — его холодные глаза смотрели прямо на черноволосую, ожидая ответа. — Нет смысла для моего побега. Даже если я убегу, меня там никто не ждёт. Семья меня продала в обмен на защиту деревни, — Ураумэ внимательно её слушал, лицо не выражало ни грамма эмоций, та лишь ответила на её интересующийся вопрос. Конечно, собеседник из него так себе, но это лучше, чем не говорить вообще не с кем. — Ты еще сказал про каких-то девушек. Кто они? — Гарем с наложницами господина Рёмена. Их, как и вас, приводят к нему, как дань, — на это Такаси закатила глаза. — А я? Почему он не держит меня вместе с ними? И почему я их не видела? — спросила она. — Просто вы попросились во двор. Весь дворец я вам ещё не показала. А насчет того, почему господин вас держит под боком… Я думаю, ему интересна ваша проклятая энергия, — спокойным голосом ответил он. — Проклятая энергия, — задумчиво произнесла она себе под нос. Резко вскочив с места, она обратилась к светловолосой. — Думаю, нам нужно продолжить нашу экскурсию по особняку. — Это же не из-за того, что я вам только что сказал? — обратился он к ней. — Нет, — отмахнулась она. — Господин будет в бешенстве, если узнает, что я не осмотрела весь его дом и не оценила прелести дворца. — Дам вам совет. Иногда следует держать язык за зубами, терпение господина не бесконечно. Девушка кивнула. Конечно, она не хотела говорить, что с такими, как он, нужно говорить так же, как и он, но продолжать разговор ей не хотелось. Пройдя коридор, они остановились возле большой двери. — Общая комната наложниц. Желаете туда зайти? — спросил он, прикасаясь к деревянным воротам. — Я же за этим и пришла. — Кто знает, может, вы передумали… После чего слуга распахнула дверь. Её глазам открылся вид на наложниц. Если посчитать, то их было около двадцати пяти. На вид они были ухожены, но у некоторых в глазах читался страх, другие же смотрели с презрением. «Больно нужен мне ваш господин» У некоторых девушек можно было увидеть побои на лице. Старшие обнимали девочек помладше. Их взор уставился на неё. На черноволосую девушку с туманно-серыми глазами и в красном кимоно, за которой стояла слуга. Они следили за каждым её движением. Хисако подошла к девушке, у которой шла кровь и всё её лицо было в кашу. Наложница вжалась в угол. Такаси села на корточки. Сероглазая протянула руку и с помощью обратной проклятой энергии вылечила все её раны. Девушка немного колебалась, но тихим дрожащим голосом ответила. — Спасибо… за то, что вылечили меня. — Не за что, — сказал Хисако вставая. В дальнем углу она заметила двух юных девочек, прижавшись друг к другу. Она подошла к ним. Осмотрев их, она не нашла ничего серьезного на теле. Она положила руки им на головы, поглаживая их за волосы. Они с опаской наблюдали за ней. На вид одной было лет пятнадцать, другой двенадцать. — Как вас зовут? — спросила темноволосая. Девочки с опаской смотрели, старшая девочка подала голос. — Меня зовут Изуми, — она расслабила хватку, которой держала младшую девочку. На что та с улыбкой кивнула и обратилась ко второй. — А тебя как зовут? Вместо неё ответила старшая девочка. — Она немая с того дня, как сюда пришла. Она не говорит, и никто не знает ее имя. Но мы называем ее Казуми. Неожиданно сзади подошла Ураумэ. — Нам пора, — он взял ее под локоть и увел из комнаты. Такаси понимала, что она не в положении спрашивать или указывать ей, но дорогу в эту комнату она уже знала, и желание помочь этим девочкам возрастало. Слуга быстрым шагом шел впереди. — Куда мы идем? — Скоро обед. Мне нужно приготовить еду для господина, а то он будет в гневе, — отчеканил он.«А когда-нибудь он бывает не в гневе?»
Девушка осталась стоять в коридоре. Ругнувшись себе под нос, она пошла искать выход из особняка, чтобы снова выйти на улицу. Теперь она в деталях смогла осмотреть весь дом. Проходя мимо нескольких комнат, она почувствовала уже знакомую проклятую энергию. Подойдя ближе к двери, она услышала женские крики вперемешку с шлепками.«Как бы мне хотелось тебе помочь…»
Сзади двери послышались тяжелые шаги. Хисако, не зная, куда себя деть, спряталась за колонну, используя технику невидимости. Она прижалась к стенке, но, благо, он прошёл в противоположную сторону. Девушка как можно быстрее ушла оттуда.***
Прошло несколько недель, как Такаси попала во дворец Рёмена. Не зная, чем себя занимать, она нашла одно место где могла бы побыть одна библиотека. На полках лежали свитки, и девушка открыла одну из них. Все было написано на другом языке, вместо иероглифов она видела непонятные иероглифы. Отложив книгу, она пошла искать более «родную» летопись. Найдя то, что она искала, сероглазая отправилась во двор. Сидя на террасе, она читала папирус. Увлечённая содержанием бумаги, она не заметила, как кто-то подошёл к ней сзади. Снова знакомая проклятая энергия. Плечо темноволосой коснулась тяжелая рука. Обернувшись, она увидела Двуликого. Он присел рядом с ней в позу лотоса, прикасаясь к её смолистым волосам.«Даже сидя, он выше». Девушка, игнорируя, продолжила читать. — Неужели тебя это так заинтересовало? — спокойным голосом спросил Рёмен. Она просто кивнула. На душе был какой-то осадок после произошедшего ранее. Он наматывал локон её волос себе на палец, о чём-то размышляя. — Пойдём прогуляемся, — он встал на ноги, протягивая руку Хисако, как бы помогая встать. Она взяла его за руку, и тот обхватил её, притягивая к себе. — Не бойся, — и в один миг они оказались у водопада. Девушка потеряла дар речи. Огромный поток воды с большой скоростью падал с высоты, капельки образовали радугу по двум берегам водоёма. Тёплые лучи солнца лениво скользили по стволам высоких сливовых деревьев, распространяющих в воздух чудесный аромат своего цветения. Тихий, чуть прохладный ветерок доносил запах весны. — Нравится? — спросил Рёмен. Девушка кивнула.Сукуна присел у берега, закрыв глаза от палящего весеннего солнца. Хисако приподняла подол кимоно и, не снимая деревянных сандалий, шагнула в воду. Прохладная вода моментально покрыла её кожу мурашками, но она не обратила на это внимания, поглощенная самими ощущениями. Сукуна наблюдал за ней, слегка усмехаясь. Его взгляд был холодным, но не лишённым какого-то странного интереса. Вскоре он встал и направился к ней, его шаги были уверены, как всегда. Хисако обернулась, её лицо всё так же оставалось непроницаемым, хотя внутри она испытывала странное чувство тревоги. — Луноликая Хисако, — произнес он с лёгкой насмешкой, его шершавый палец коснулся её щеки. Он приподнял её за подбородок, осторожно поглаживая её щёку большим пальцем, как если бы изучал её, как объект. — Ты мне полюбилась. Словно для того и была создана. Чтобы стать моим наваждением. Хисако смотрела в его красные глаза, пытаясь понять, что именно он хочет ей сказать. Но страх и отчаяние снова затопили её душу. Она не могла понять, как этот человек, такой жестокий и хладнокровный, может произносить такие слова. — Это признание в любви, господин? — её голос дрогнул, и она сжала кулаки, пытаясь сохранить хотя бы немного контроля над собой. Сукуна тихо рассмеялся, его взгляд стал ещё более проницательным, когда он заметил её напряжение. — А ты как думаешь, дурёха? — его голос был хриплым и наполненным циничной усмешкой. Он перевёл взгляд на её губы, они были яркими, почти манящими. Он наклонился к ней, но, почувствовав, как она напряглась, отстранился. Его лицо изменилось, став более суровым и холодным. Он всё ещё наблюдал за ней, но теперь с каким-то незаметным злорадством. В этом было что-то неприятное, что-то властное, что не могло оставить её равнодушной. — Не думай, что я проявляю к тебе нежность, женщина. Я просто наслаждаюсь тем, что ты боишься меня, — его слова были снова резкими, словно они не имели ничего общего с теми тёплыми признаниями, которые были произнесены минуту назад. Он отвернулся, вновь погружаясь в свои мысли. — Нам пора ко мне, скоро должны прийти очень важные гости, — он взял её за руку. И уже через секунду они телепортировались к дворцу. Слуги суетились во всю, накрывали на стол. Пройдя в приемную комнату, девушка увидела тех самых девушек-наложниц, сидящих возле музыкальных инструментов. — Бери себе служанок, и пусть тебя приоденут, — сказал Рёмен, удаляясь куда-то. Девушка не стала спорить и, осмотрев всю комнату, она увидела тех девочек: Казуми и Изуми, которые стояли в стороне, наблюдая за всем из дальнего угла. Девушка решила им улыбнуться и подозвать к себе. Они подошли, склонив головы. — Идите за мной, хорошо? — она взяла обеих за руки и повела за собой. Зайдя в покои Сукуны, она обратилась к ним. — Не против, если вы мне поможете приодеться? — спросила у них черноволосая, на что обе покачали головами. Сероглазая хотела найти что-то подходящее в шкафу, но увидела лежавшее на столе сложенное красивое чёрно-бордовое кимоно. Не став медлить, она начала с него. Наконец-то завязав пояс, она закончила мучиться с кимоно. — Госпожа, — вдруг подала голос Изуми, — я могу заплести вам волосы… Если вы не против? — Конечно, не против, — с улыбкой сказала она. Подойдя к шкафчику, она достала гребень и заколку. Она достала из ящика гребень из тёмного дерева и заколку с ярким красным рубином. Протянула их Изуми и, присев на пол, слегка склонила голову. Казуми присела рядом, с любопытством крутя в руках заколку, рассматривая игру света в камне. Изуми терпеливо расчёсывала мягкие темные волосы, переплетая пряди. Изуми протянула руку надеясь, что она окажется в руке, но когда заколка всё ещё не оказалась в её руке, она кашлянула — вежливо, но достаточно заметно. Лёгкий смешок сорвался с губ Хисако. Казуми виновато потупилась и вложила украшение в ладонь старшей. Изуми не проронила ни слова — лишь закрепила заколку, завершив причёску. — Госпожа, можете посмотреть в зеркало, — сказала Изуми. Девушка взяла зеркальце в руки. — Изуми! Да у тебя золотые руки. И, конечно же, не обошлось без помощи Казуми, — девушка разглядывала себя в отражении. — Хочу вам сделать подарок, — она подошла к шкатулке и достала оттуда подвеску и заколку. — Это вам за ваши труды. — Госпожа, мы не можем их принять, — сказала старшая, не поднимая головы. — Отказы не принимаю, я всё равно такое не ношу, а господин Рёмен каждый день дарит мне их, — она взяла их руки и вручила им. — Носите с удовольствием! Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Ремен, пристально окидывая взглядом всех, кто был внутри.Глазами он нашёл Такаси, стоящую в подаренном кимоно. Подойдя сзади, он по-хозяйски обхватил её за талию, разворачивая к себе. Он вглядывался в каждый её сантиметр. — Почему на тебе нет макияжа? Разве я не велел, чтобы слуги одели тебя с иголочки? — он холодно взглянул на стоящих девочек, низко склонивших головы. — Это я не захотела, — быстро отчеканила она. — Как тебе угодно, — устало проговорил он. — Идём в приемную. Мы должны встретить гостей. Комната была заполнена гостями. Наложницы играли на инструментах, слуги разносили еду. Сукуна и Хисако сидели вместе, как вдруг к ним подошёл шаман со шрамом на лбу. — Кендзяку, какая честь! Ты снова поменял тело? — с ухмылкой спросил двуликий. — Я рад, что вы заметили Ремен-сама, — он перевел взгляд на девушку. — Вижу, вы выбираете себе женщину не только из-за красоты, но и из-за сил? Как интересно. В тебе течёт очень много проклятой энергии. Ах да, где мои манеры? Меня зовут Кендзяку, а вас как, прекрасное создание? — спросил он, протягивая руку. — Такаси Хисако, — ответила она в ответ, подымая ему руку. Рёмен наблюдал за ними, нервно постукивая пальцами. — Кендзяку, может, вернёмся к тому разговору, который я писал тебе в письме? Он оторвал взгляд от Хисако, переключаясь на розоволосого. — Всё уже почти готово, осталось ещё немного подождать, — с улыбкой произнёс он. — Ты же знаешь, что я не люблю ждать. — Делаю всё, что в моих силах. — выдохнул он. Сероглазая пыталась понять, о чем разговор, но не стала в него вникать. К Рёмену подошел Ураумэ, шепнув ему что-то на ухо. Сукуна вопросительно посмотрел на него, на что повар кивнул головой, как бы подтверждая рассказанное. — Я ненадолго оставлю вас одних, — после чего встал и пошёл за ней. — Такаси-сан, — подал голос Кендзяку. — Нравится ли вам находиться в имении у Рёмена? — А мой ответ на что-то повлияет? Или почему вы интересуетесь? — с безразличием спросила она. — Ну что вы, мне очень интересно, — с хитрой ухмылкой ответил шаман. Кендзяку задавал ей множество вопросов о том, кто она, из какого она клана. Девушка же увиливала от них, отвечая на них невнятно. — Не хотите со мной заключить сделку? Ваша душа перейдёт к вашему потомку после вашей смерти, но этот человек должен быть похож на вас внешне. Но неизвестно, когда он родится, ваша душа может ждать как год, так и века. — И что я буду вам должна за это? — пробормотала она, отпивая зеленого чая. — Ничего! Я человек щедрый-то. Ваша душа будет в небытии столько времени, считайте, что вы уже мне ничего не должны. Ну, так вы согласны? — с добродушной улыбкой спросил он. — Звучит заманчиво, но ничего не бывает просто так. — Считайте это подарком за то, что вы покорили сердце Двуликого.* * *
«Прошёл месяц после ухода Кендзяку. Прошёл месяц с того дня, когда я заключила контракт с шаманом.» Хисако сидела на террасе вместе с Изуми и Казуми. Изуми заплетала волосы младшей, а сероглазая читала папирус. Казуми следила за изящным пальцем черноволосой, которым она проводила на бумаге, следя за абзацами. Вокруг витала идиллия, пока на террасу не вышла служанка и не забрала девочек под предлогом, что у них какой-то осмотр. Прошло несколько часов с ухода слуг. Сероглазая, увлеченная текстом, не заметила, как начало темнеть. И когда уже текст едва виднелся, она собрала свои вещи и отправилась внутрь. Вернув все в библиотеку, Хисако отправилась на поиски Изуми и Казуми. Отворив дверь и пробежав глазами по общей комнате, она увидела, как девушки суетились вокруг Изуми, прихорашивая её. На ней не было лица: пустые глаза смотрели в пол. В углу стояла Казуми, судорожно смахивая навернувшиеся слёзы. «Тут и думать не нужно… для чего весь этот марафет». Когда двери захлопнулись за Такаси, девушки обратили внимание на неё. Изуми, подняв свои пустые глаза и увидев госпожу, одним рывком оказалась у её ног, низко склонив голову. — Госпожа, прошу, я вас умоляю… Я боюсь… Я не хочу идти к господину, — с прижатой к полу головой, задыхаясь от слёз, она молила её о помощи. Девушка молча подняла её с пола и прижала к себе. — Я сделаю всё, что в моих силах, — она большим пальцем вытерла её слезы. Она шла по коридору обратно в опочивальню. Двери в опочивальню Ремена распахнулись с гулом. В помещении витал запах саке и ладана. На постели, разложившись вальяжно лежал сам Сукуна в одной лишь хакаме, грудь обнажена, а на губах играла ухмылка, точно он уже знал, зачем она пришла. — Куда же ты так мчалась, Хисако? Вся запыхалась. Ко мне, не иначе? — голос — язвительный, насыщенный циничным интересом. — К тебе. Я не поняла? С каких пор насилие над ребёнком приносит тебе удовольствие? — она кипела от злости, сжимая руки и ногтями впиваясь в подушечки пальцев. — Ребёнок? Она уже давно не ребёнок, — ответил он, перемешивая саке в руке. — И как ты это понял? Она телесно и внутренне всё ещё ребёнок. — Ты забываешься, Хисако… Что за выходки? Неужели ты вздумала меня учить уму-разуму? — он сел на кровать, а девушка дрожала изнутри, но не показывала это внешне. Лишь гордо смотря на него, доказывая его неправоту. Они ещё долго смотрели друг другу в глаза, пока Хисако не подала голос. — Что я должна сделать? Лишь бы ты не трогал наложниц! Или что ты хочешь? — Сделать тебя любимой женщиной, — его ухмылка не сходила с лица. — Обещай, что после этого больше не тронешь наложниц? — бесцветным голосом спросила она. — Даю слово, — подперев руку об голову, он ожидал её следующие действия. «Я должна сделать это ради благополучия Изуми и Казуми… Пусть они проживут своё детство, не страшась, что завтра их могут насильно затащить в постель». Девушка на ватных ногах подошла к Сукуне. — Если и взаправду этого хочешь, то разденься, — Рёмен налил себе еще саке. Руки дрожали. Но она послушалась. Развязала пояс кимоно. Один за другим соскальзывали слои одежды, пока она не осталась нагой. Она попыталась прикрыться руками, но Сукуна, рассмеявшись подскочил и рывком схватил её за запястья, сжимая до боли. Хисако пыталась укрыться руками, но Сукуна не позволил этого ей сделать, убирая её руку с груди. Он толкнул её назад, и она упала на кровать, жёстко, сбив дыхание. Его руки уже шарили по её телу хватка его была сильной. Его ладонь легла на округлую и мягкую женскую грудь с нежно-розовыми сосками. Он сжал её грудь до боли, наклонился и впился зубами в сосок, вырывая стон, больше похожий на всхлип. Рёмен сжал её подбородок ладонью и воспользовался инициативой поцеловать свою Такаси в губы. Его язык резко проник в её рот, этот поцелуй был одновременно болезненным и неприятным. Девушке оставалось лишь отвечать и подстроиться под его темп. Он был грубым, кусал её губы, слизывая проступившие на них капельки крови. Двуликий гладил её шею рукой, царапая нежную кожу ногтями и порой запуская руку в волосы. Шаман обнажил свои клыки и слегка укусил темноволосую за шею, потом опустился ниже. Отстранившись от груди, он притянул сероглазую за бёдра к себе поближе, стянув с себя хакама. Взору девушки предстал орган мужчины: на нем выступали вены от возбуждения. Девушка невольно пыталась отползти от Двуликого, на что розоволосый рассмеялся и за бёдра притянул её обратно к себе. — Куда это ты? — смеялся он, затягивая её обратно. Он опустился между её ног, раздвинул их грубо, без капли нежности. Её глаза молили о пощаде, но она не произносила ни слова. Только держалась за простыни, как за последнюю надежду. Сукуна долго разглядывал темноволосую, рассматривал каждую родинку на теле, каждый шрам не опускался из виду. Понимая, что Хисако всё ещё невинна, он не стал резко входить, как это он делал с другими наложницами, намеренно заставляя их кричать от боли. Он и сам не понимал почему. Когда он вошёл во всю длину, девушка пыталась оттолкнуть его, но он не отстранился ни на сантиметр, давая привыкнуть к инородному предмету в теле. Он начал двигаться, медленно, мучительно вбивая в неё свою силу, разрывая плоть. Каждый толчок отзывался болью, слезами. Она кусала ладонь, чтобы не закричать. Он выдернул руку из её рта и сам провёл пальцем по её губам, размазывая слёзы и кровь. Он поднял её, усадив сверху. Он сжал её талию, поднял и насадил вниз, как куклу. Она всхлипывала, царапала его спину, но тот только стонал от удовольствия. Их тела были прижаты друг к другу, и девичья грудь упиралась в его мужскую. — В постели ты не такая дерзкая. Правда ведь? — за его словами последовал очередной толчок. Девушка считала каждые секунды до окончания этого ада. Последние толчки были особенно жестокими, как удары. Он замер, дернувшись всем телом, с рыком изливаясь внутрь. Густая, горячая сперма растеклась, перемешиваясь с алыми разводами её крови. Он уложил её, накрыл покрывалом, как тряпичную куклу, использованную. Лишенная сил девушка прикрыла веки, из которых текли жгучие слёзы.***
Девушки сидели на террасе с побледневшим лицом. Казуми и Изуми сидели рядом с ней, не понимая, что им сделать, дабы помочь своей госпоже. — Госпожа, может мне позвать лекаря? Вас с самого утра тошнит, и лицо побледневшее, — спросила обеспокоенная Изуми. — Не беспокойся, Изуми, просто я что-то не то съела, — ласково ответила Хисако. — Но вы весь день не ели. Поешьте хотя бы супа? Жидкая пища быстрее поможет выздороветь. — Не смогу, а то опять стошнит… И свежий воздух не помогает. Полагаю, мне лучше вернуться в покои, — девушка встала. Девушка подошла к дверям опочивальни. Слуга постучала по двери, и после короткого «Войдите!» она зашла внутрь. Сукуна сидел за своим столом, решая какие-то свои проблемы. Хисако села на футон. Опустив голову, она смотрела в пол. Она недоумевала, что с ней происходит. Рёмен, наконец-то оторвавшись от своих дел, поднял голову и увидел сидящую Хисако, но не такую живую, которую он привык видеть. Встав из-за стола, он подошёл к ней и присел рядом. — Тебе нездоровится? — притянул он её ближе к себе, а её голову положил себе на плечо. — Всё хорошо, — тихо ответила она, но новый приступ тошноты заставил запрокинуть её голову выше и ждать, пока всё пройдет. — Твоё лицо бледнее папируса, — он убрал голову со своего плеча. Встав, он направился к двери. Сказав что-то стражнику, он закрыл за собой дверь и вернулся обратно к возлюбленной. Некоторое время спустя пришла лекарша. Поклонившись, она подошла к Хисако. Ремен отошёл дальше, дабы не мешать осмотру. Лекарша задавала вопросы, на что жалуется девушка. — Вы ничего не ели. На что организм может так отреагировать? — спросила она, приподнимая рукава кимоно, на случай если там есть высыпания. Но, ничего не найдя, она вернула ткань на место. — Нет, — коротко ответила сероглазая. — Когда у вас были последние кровотечения? — Не могу сказать точно, но уже давно. — Понятно. Госпожа, мне нужно вас осмотреть, так что нужно раздеться по пояс. Закончив осмотр, лекарша с улыбкой произнесла. — Госпожа! Извольте вас порадовать, вы беременны. — Беременна, — она положила руку на живот. После услышанной фразы Рёмен оживился. — Подойди сюда, — сказал он лекарше. Та, склонив голову, подошла к нему. Двуликий, достав из тумбы мешок золотых, вручая их ей. — Это тебе за хорошую новость, теперь ступай. Лекарша с опущенной головой удалилась из покоев. Сукуна подошёл к Хисако. Которая никак не могла отойти от услышанного. Из мыслей её вытянула ладонь, которая легла на живот. Она повернула голову к Сукуне. — С этого дня с тебя должны сдувать пылинки, — он положил её голову к себе на плечо. Слава богу, лицо было закрыто от лишних глаз, ведь губы начали дёргаться, а пальцы рук нервно сжимать ткань своей одежды. Со временем на лбу начал выступать пот, будто в комнате резко поднялась температура, от которого она избавлялась лишь тем, что тёрлась об плечо шамана под собой. Тот, в свою очередь, не реагировал на это, он, скорее всего, был настолько счастлив, что совершенно не видел очевидного. В отличие от Хисако, которая чуть ли не билась в судорогах от внезапной новости. Он посмеивался и периодически бурчал какую-то ересь под нос. Девушка не знала, что будет дальше, но от ребёнка отказываться совсем не хотела, да и выбора-то особо нет. Конечно, она мечтала иметь своих детей и воспитывать в кругу любящего мужа. Но вот такой мужчина под боком не давал ей повода радоваться и даже улыбнуться. Вскоре она решила просто смириться с такой участью и начать новую для себя жизнь.* * *
Все девять месяцев пролетели незаметно. Она сидела на коленях у Рёмена, который поглаживал уже округлившийся живот. Ведь несколько минут назад девушка жаловалась, что их ребёнок не находит себе места. Всё пинается и пинается. Почувствовав пинок, Сукуна засмеялся. — Какой боевой! Не нужно обижать свою мать. Никто не вправе обижать её… кроме меня, — на это тот получил недовольный взгляд от девушки. Рёмен, не выдержав, засмеялся с новой силой. Новый пинок в живот заставил закусить губу до крови, и резкая боль в животе заставила девушку зашипеть от боли. — Кажется, мы скоро увидим нашего бойца, — сказала она, схватившись за живот. Рёмен подхватил её на руки и отнёс в кровать.С прихода лекарши прошло несколько часов. Девушка сжимала ткань кровати, пока её лоб протирали помощницы лекарши. Спустя ещё несколько минут она услышала крик младенца. Лекарь поднесла первенца — мальчика, а после за ним и девочку. На грудь сероглазой положили два маленьких комочка. После ухода лекарей младенцев переложили в люльку. — Господин, — обратилась она к покачивающему люльку мужчине. — Наверное, ты расстроился, узнав, что у нас близнецы? — И почему же я должен быть расстроен? Ты подарила мне детей. Напротив, я благодарен, — он обернулся к ней. — Но ведь, как говорят… в народе девушка, родившая близнецов, неверна… Не успев договорить фразу, её перебили. — Мне всё равно на предрассудки, — он дотронулся до её щеки. — Лучше скажи, какими именами нам назвать наших детей?«Наших детей… Как же эти слова грели душу, несмотря на то, как бы сильно я не на видела Рёмена, человека, который испортил мне жизнь.».
— Для сына я имя уже придумал. Хочу, чтобы имя для дочери придумала ты, — он аккуратно забрал младенца с кроватки, укладывая вместе с Хисако. Девушка с улыбкой наблюдала за маленьким комочком, который запрокинул ручки выше головы. — Может… Камико девочка благородной крови? — сказала сероглазая, умиляясь своему ребёнку. — А какое имя у сына? — спросила она. — Катсу, — бросил он. — Красивое. Ему точно оно подойдёт, — улыбнулась она. — Отдохни, — сказав это, он забрал обратно младенца у девушки, укладывая в люльку. Хисако тогда проснулась от детского плача. Но, открыв веки, она уже увидела укачивающих младенцев Изуми и Казуми. — Госпожа, простите, что без разрешения зашли. Но нам приказал господин присмотреть за детьми, пока вы отдыхаете. Простите, что разбудили вас, — затараторила Изуми. — Не нужно извиняться, — улыбнулась девушка. Та присела на кровати, и к ней подошла разволновавшаяся Изуми. Она положила ей на руки ребёнка. Хисако взяла младенца на руки, укачивая на руках. Она посмотрела на своего сына, который губами прислонился к её груди. На его маленьком лбу красовалась метка, напоминающая полоски Сукуны. Темноволосая приспустила ткань одежды, оголяя кожу. Младенец охотно прислонился к оголённому участку тела. Мгновение спустя в комнате стояло тихое воркование младенца.* * *
После рождения близнецов прошло пять лет. Уже повзрослевшие дети Рёмена и Такаси резвились вместе со слугами во дворе, пока оба родителя сидели на террасе. Хисако сидела, попивая чай, а Рёмен сидел, наблюдая то за ней, то за детьми. Сероглазая выгнула бровь, не понимая пристального взгляда мужчины. — Что-то не так? — спросила она, поставив чашку. — Разглядываю тебя. Или ты против? — усмехнулся он. Девушка лишь покачала головой. — У меня для тебя новость. Через два дня я уезжаю ненадолго, дворец под твоим присмотром. — Что-то случилось? Опять проблемы с шаманами? Рёмен лишь качнул головой. Минуту спустя к ней подбегает расплакавшаяся Камико. За ней и её брат вместе со слугами. — Что случилось? — сказала Хисако, протягивая руки к дочке, вовлекая её в объятия. Рёмен глянул на троицу. Голос подал Катсу. — Мы играли в салки, и Камико оступилась… после чего упала. Сукуна перевёл взгляд уже на успокоившуюся дочь, прижатую к своей матери. Катсу подошёл к своей сестре; было видно, что он переживал за неё. Он дёрнул её за рукав кимоно, дабы она обратила на него внимание. Он взял её за руку и подул на ладонь, как делала их мама. Рёмен махнул слугам, чтобы те ушли. — Иди сюда, — он обратился к своему сыну. Тот подошёл к отцу. — Молодец, всегда защищай свою сестру, — он потрепал его за темные волосы.* * *
После отъезда Рёмена дворец находился под присмотром Хисако. О причине отъезда она знала: шаманы объявили войну Сукуне. Заранее он поставил барьер на дворец, чтобы шаманы не смогли бы в него так легко попасть. Солнце быстро скрылось за горизонтом. На землю опустилась тёмная ночь. Земля, прогревшаяся под светилом, неспеша отдавала тепло. Птицы замолчали, уступив место ночным обитателям. В траве стрекотали кузнечики и сверчки. На небо выплыла полная луна. Хисако, бывало, уже хотела спать, но в двери постучались. Сказав «Войдите», она увидела своих детей, державших за ручки. Они подбежали к ней и, лицом уткнувшись в её живот, обнимая свою маму. — Мои хорошие, почему вы не спите в столь позднее время? — та погладила их по голове, после рукой постучала по матрасу, приглашая к себе. — Мама, мне страшно, — сказала Камико, прижимаясь к своей матери. Темноволосая поцеловала её в лобик, приглаживая её розовые волосы. — Ложитесь рядом со мной, — сказала она, подняв одеяло. Они расположились по обе стороны Хисако. Она гладила их по спине, напевая колыбельную. В скором времени дети уснули, а Хисако укрыла их одеялом. Сама же аккуратно встала, направляясь в сторону балкона. Закрыв за собой дверь, она подошла к перилам и облокотилась на них. Прохладный ночной ветерок раздувал тёмные кудри.«Неспокойно мне на душе. Как будто что-то плохое должно произойти в эту ночь. Придётся не спать сегодня. Как он там сейчас?..»
Девушка положила голову на перила, смотря куда-то вдаль. Постояв так ещё несколько минут, она решила уйти обратно внутрь. Но не успела сероглазая дойти до детей, она услышала взрыв на улице. Быстро подбежав к детям, она создала щит вокруг них. Теперь удары перешли по дворцу. Стены уже были в трещинах. Оставив детей в комнате, девушка выбежала на балкон. Осмотревшись, она увидела, как слуги и наложницы выбегали из горящего особняка. Не став медлить, она вернулась за детьми обратно в покои. Дым уже коснулся и их комнаты. Взяв близнецов на руки, она телепортировалась на улицу. В толпе она увидела своих служанок, которые подбежали к ней. — Госпожа! Мы так рады, что вы смогли выбраться, — за улыбкой Изуми скрывалась тревога. Девушка кивнула и осмотрелась вокруг. «Кто смог пройти сквозь барьер?» Ответ на вопрос не стал долго себя ждать. Откуда-то прилетевшая проклятая энергия со спины сбила девушку с ног, заставляя упасть на ноги. — Мама! — кричала Камико. — Госпожа! — Изуми попыталась помочь Хисако, но та ей не позволила. — Не подходите! — она призвала клона, который создал щит, укрывая её детей и слуг. Хисако махнула рукой, и та телепортировала их в безопасное место. Встав на ноги, она оглянулась. — В тот раз ты скрыл свой удар, но на этот раз тебе не удастся скрыться. Выходи, я уже тебя вижу, — она смотрела в направлении груды камней, откуда вышел некий в мантии. — Госпожа Такаси так умна. Но сильна ли она как о ней говорила? — за капюшоном говорил мужской голос. — Можешь проверить. Девушка запустила в него несколько сфер, но те прошли сквозь него. — Используешь иллюзию… Похвально. Но прежде чем нападать со спины, советую заглушать проклятую энергию, — отразив удар со спины. Мужчина телепортировался на несколько метров от нее. Неизвестный направил на неё свою руку, из которой направлялась мощная проклятая энергия. Девушка уклонилась. Неизвестный действовал быстро, будто бы не хотел, чтобы девушка использовала расширение территорий. Позади неё появились ещё двое. Не растерявшись, девушка создала двух клонов. Бой затянулся. Каждый раз, когда девушка решала использовать территорию, ей не позволяли. Она уже была на грани, а трём неизвестным хоть бы хны. Очередной выброс проклятой энергии, от которой она тоже с ловкостью уклонилась. Но она не рассчитала того, что сзади неё были ещё двое, которые задели её. После удара она упала на землю и начала осматривать половину своего тела, которая… отсутствовала. Хисако хотела кричать от боли. Неизвестные в мантии не стали зацикливаться на ней и пошли в сторону её детей. Она хотела встать, но не смогла даже залечить и половины. — Не трогайте их, — прохрипела она, кашляя от крови, но её не слушали. Она увидела, как один из них тянул свои грязные руки к её дочери. А второй перерезал горло Казуми и Изуми, которые всем телом прикрывали Катсу.«Нет, нет! Казуми, Изуми. Мои маленькие детки».
Она протягивала к ним руку, но всё было тщетно. В голову ударила одна мысль. « Я должна это сделать… Если мне даже не хватит сил, я их найду». Девушка сложила руки в печать. — Явись же, — из неё вытягивалась её проклятая энергия. В воздухе появился тёмно-фиолетовый портал. Он начал быстро расти, и через считанные секунды из него появились тёмные тощие руки. Фаланги пальцев были очень остры. Истошно крича, тот, кто находился за порталом, быстро схватил людей в мантии. Неизвестные отбивались как могли, но без толку. После того, как их туда затянуло, портал закрылся. — Простите… Хисако осталась лежать на земле. Её бездыханное тело, из которого катились слезы, а зрачки были направлены в сторону перепугавшихся её детей, лежало на рыхлом грунте.* * *
Двуликому сообщили о произошедшем через день. Перебив уже оставшихся магов, не тратя ни минуты, они отправились во дворец. Но дворцом это было назвать трудно. Груда камней. Кровь была размазана в некоторых местах, перепугавшиеся слуги, которые остались в живых, но ему было абсолютно плевать на них. Глазами он искал лишь её. В висках стучала кровь, когда он прошёл дальше и глазами увидел тело, которое осталось лежать с протянутой рукой. Двуликий подбежал к ней. Он взял её тело, прижимая к себе. — Хисако, — он взглянул в её безжизненные глаза, которые смотрели куда-то в сторону. Он повернул голову и увидел своих детей, прижатых к уже мертвым слугам. Ураумэ, который следовал за своим господином, увидел, куда был направлен его взгляд. Не спрашивая разрешения, она подошла к его детям. В их глазах читался страх. Она взяла их за руки, уводя подальше от тела матери. — Мамочка — прошептала Камико, но Ураумэ увела их. Сукуна провёл рукой по её лицу, закрывая веки. Он остался сидеть рядом с ней, прижимая к своей груди.
