Ловушка для Дарта Сидиуса

Оби-Ван не отдавал себе отчёта, что отстукивает мрачный ритм на поверхности стола в той каюте, которую занимали они втроём на яхте королевы Набу. Остановила этот ритм тёплая ладошка, накрывшая сверху руку Кеноби. Ученик вздрогнул, даже не осознав, насколько погрузился в раздумья, поднял голову и натолкнулся на понимание в голубых глазах Энакина, оторвавшегося от данной ему для изучения книги. — Мастер Кай-Гон просил ему верить. Я ему верю. Вздох Кеноби, с силой провёдшего ладонями по короткой стрижке, чтобы вновь не начать отбивать ритм по поверхности стола, болью резанул по лёгким. «Нет смятения, есть покой!» Равновесие внутри его души пришлось уговаривать, чтобы оно перестало колебаться как неустойчивая чаша весов. Но план Амидалы был основан не на расчёте, а на полном авантюры и предположений варианте событий. И уж на что Квай-Гон был сам горазд на спонтанные решения, но и он поставил под сомнение план королевы Набу. Он пару часов сидел в их каюте после разговора с Амидалой и капитаном Панакой, а после глухо велел сидеть ребятам в каюте, а он… Он пойдёт, поразмышляет. Энакин тогда вопрошающе воззрился на своего старшего товарища по несчастью. Но что мог Кеноби против неоднозначного приказа своего учителя? Только пожать плечами — и точно так же как Энакин — ждать. Квай — Гон повёл плечами, открыв глаза. Открытое Силой предполагаемое будущее как-то легко улеглось в его голове, в его душе, не вызвав протеста. Словно он всегда знал это. Но кто сказал, что он не будет стараться противостоять такому видению и руки опустит? Джинн улыбнулся своим мыслям и легко поднялся на ноги. Надо подготовить к возможным проблемам теперь ещё и ученика. Как он и предполагал, разговор с Оби-Ваном оказался трудным, да и к тому же, падаван что-то подозревал, потому что воззрился на мастера с подозрением предстоящих проблем во взгляде. — И что подсказала Сила? — Что у каждого свой путь, Оби-Ван, — Квай-Гон протянул руку и с взъерошил волосы на голове Энакина, внимательно слушающего разговор своих товарищей. — Если план королевы по привлечению гунганов сработает, то это никак не повлияет на нашу миссию по её охране. Совет сказал: обеспечить охрану и безопасность этой особы, мы так и поступим. Отговаривать её или влезать во внутреннюю политику мы просто не станем. Приказать нам она не может, и, я надеюсь, что подобное ей и в голову не придёт. — Проблемы могут возникнуть, ведь так? — Подскажи мне хоть одну нашу миссию, когда проблем не было? Проблемы решаются, так или иначе, но решаются. Думаю, не так долог день, когда и ты сам станешь решать проблемы самостоятельно. — Что? Но я не готов! Мне ещё учится надо! — намёк Кеноби быстро понял, потому что уже не первый раз поднимал эту тему. — Десять лет, Оби-Ван? Скоро на меня косо смотреть станут, скажут, что я не уверен в твоих силах. Я вот уверен, а ты сам — всё с оглядкой. Или поспорить хочешь? Оби-Ван сделал вид, что вопроса не понял, переключив внимание на другое. — А Энакин? Как с ним быть? Джинн с улыбкой оглянулся на любопытного мальчишку и приподнял брови, удивляясь вопросу падавана: — А что с ним? Он был не представлен Совету и остался просто моим подопечным. Ты же сам говорил, что Йода потерял к нему интерес после твоей речи. А если беспокоишься из-за возможных проблем во время боя, то Энакин сообразительный ребёнок и не станет причиной для нашего беспокойства. Я прав? Скайуокер энергично закивал, не спуская блестящих глаз с мастера, в глазах которого плясали искорки ироничной усталости, на его ученика, смотревшего на загорелую мордашку татуинского найдёныша, с долей смелого сомнения. — Как только войдем, Эни, найди безопасное место и сиди там, пока не закончится бой, — велел ему рыцарь. — Хорошо, — пообещал Энакин. — Сиди там, — твердо повторил джедай. Вот так сказал ему Квай-Гон, инструктируя перед полётом к столице Набу. И Энакин не отвлекал своих старших товарищей, понимая, что секунда внимания, когда он отвлечёт своими вопросами, может стоить кому-то жизни. И когда вокруг залетали выстрелы дроидов, когда они проникли внутрь дворца, вот тогда Энакин активно закрутил головой, ища то самое «безопасное место». Почему-то самое безопасное место было как раз за спинами этих двоих, как что-то ему подсказывало внутри. Но едва джедаям навстречу из-под арки этак смело и нагло вышел тот самый молодчик с Татуина в чёрных одеждах, Скайуокер тихо ойкнул, с пробуксовкой попятившись прочь, подальше, на миг пересёкшись с янтарными глазами забрака. Эти глаза сковали его сердце подспудным страхом, на миг сжав его ледяной рукой. Перед глазами промелькнула картинка, но Энакин мотнул головой, рывком разорвав зрительный контакт и кинувшись прочь с пути королевы, которой пришлось выбрать другой путь, пока джедаи связали боем татуированного молодчика со световым мечом. — Прячься, Энакин! Впоследствии он не мог сказать твёрдо, было ли это произнесено вслух или ему послышался голос Квай-Гон Джинна. Каким образом он очутился в кабине истребителя, Энакин не понял, но желание помочь застрявшей в тупике борьбы с дройтеками королеве откинуло страх за судьбу друзей-джедаев прочь. Он верил в их возможности. Падме… Она не владеет Силой. И закрутилось, залетело время, решения, исполнение, вылет за пределы планеты… Может впервые именно тогда он влюбился в скорость, когда нет времени на сомнения, есть лишь мгновения: выбор-цель-исполнение. Изменение внутри себя он ощутил уже после того, как его истребитель покинул ангар чужого корабля, сдавив сердце удавкой страшной боли, заставив его скорчится на большом для него кресле пилота. Силы были на исходе, бой молодчик затягивал, изматывал, раз от раза наращивая темп. Эту методику Джинн знал, не бросаясь очертя голову в атаку, ограничиваясь только вялой имитацией так и невольной защитой Оби-Вана, не готового к противостоянию к мастерству противника. В голове мелькнула мысль, что вот сильная ошибка джедаев: они старались оградить своих учеников от реальной опасности, выставляя для проверки мастерства боя на мечах в соревнованиях. Реальный бой и схватка в соревнованиях — это не равнозначно. Два погодки — это не проверка мастерства, это игра на азарт. И когда обманным движением ситх подловил его на допущенном промахе, Джинн только сипло выдохнул, на миг замерев и вглядываясь в глаза янтаря. Удовлетворение, сытое удовлетворение желания, которое сбылось, вот что увидел Квай-Гон в этих глазах. — Ты не первый, кто висит у меняя на клинке, и даже не второй, — ухмыльнулся ситх, демонстративно выключив один из клинков и оставив джедая мучаться в преддверии своей неизбежной, но долгой гибели. Квай-Гон рухнул на колени, отчего в животе разгорелся даже не пламя, а пожар, вытягивающий остатки скудных сил, перекатился на бок, чтобы хоть как-то унять эту боль. Перекошенное лицо бледного от потрясения, что его мастер, его кумир пал, Оби-Вана, его горящий отчаянием, а после преобразившееся в решимость взгляд ставших стальных глаз, не суливший противнику ничего хорошего… И Джинн понял, что зря он недооценивал падавана Кеноби. Мальчишка справится. Справится со всем, что выложит ему на пути Сила и его судьба. Надо просто верить. Это стало последним, что видел мастер. Сердце Квай-Гон Джинна трепыхнулось в последний раз, остановившись. Путь одного джедая оборвался, чтобы дать дорогу другому. «Справиться со старшим оказалось легче, чем предполагалось!» — сыто улыбнулся в скривившееся лицо молодого ученика Мол, крутанув в ладони свой меч, пока энергетическая завеса мерцала между ними. Что ж, младший и вовсе на закуску пойдёт, развлечения ради. А после он разберётся, где Сила носит и того раба с Татуина, который отшатнулся при встрече с Дартом Молом, словно от прокажённого. Пусть внутри горело болью, леденело и выло от потери, Кеноби с непередаваемой грацией парировал все те выпады изощрённого, отточенного мастерства не напоказ, этого ситхского выкормыша. Он поставил себе цель. Эта цель сейчас смотрела с долей зарождавшейся опаски и непонимания в происходящем в янтарных глазах, и, Оби-Ван надеялся, что предчувствовал, что и его гибель крадётся на мягких бесшумных лапах, дыша в татуированный затылок забрака. Он не будет карать, нет, он просто вычеркнет из плана бытия, из этой Живой Силы, одну судьбу. Эту вот судьбу данного противника. У Оби-Вана не было сомнений, только цель, к которой он начал путь с твёрдым убеждением во взгляде. И эта твёрдость пробила брешь в самоуверенной гордыне Мола. Нельзя допускать и тени сомнения в поединке не на жизнь, на смерть. Мол допустил. Он рухнул недалеко от своей жертвы, мёртвого джедая, только моргнул пару раз глазами на отделённой от тела голове, гаснувшим сознанием уловив иронию: добраться до вожделенной цели в лице татуинского раба и теперь Сидиусу нет возможности. А после мир ухнул в чёрную бездну усталости и смирения, так неподходящих для ситха. Оби-Ван опустился на колени возле умершего мастера. Он просто сидел и смотрел в осунувшееся, спокойное лицо того, кто заменил ему отца, стал примером, но не для подражания. «Глаза могут тебе лгать, доверяй своему сердцу», — слова Квай-Гон Джинна прозвучали знакомыми интонациями, словно эхом раздавшись в ушах убитого потерей ученика. — Вот что вы видели в Силе, мастер, правильно? — прошептал Кеноби, закусив губы, чтобы удержать готовые пролиться злые слёзы. — Как же так? И тут же будто что-то толкнуло в спину, он быстро оттёр слёзы и уже на бегу забрал двухклинковый меч-посох своего противника. В мыслях билось только одно имя. Энакин.