Позволь мне помочь

      Вообще-то, у Блица все было под контролем. Под ахуенным таким контролем, стоит заметить — заказ попался пиздецки простой, они с М&М разобрались бы чертовски быстро. Прикончить нужно было одну старую суку, которая отравила невесту своего сына, потому что считала ее меркантильной шлюхой, которая выходит за ее спиногрыза только ради денег. О каких деньгах речь, если жили они в жопе мира в полуразвалившемся сарае — вопрос хороший, но дело Блица выполнять волю клиентов, а не задавать вопросы. Они закончили со старушенцией и уже собирались открывать портал обратно в Ад, как в хату ворвались придурки в черных костюмах, возомнившие себя людьми в черном. Каким-то неебическим совпадением они оказались именно там, где у них была работа.       Они к хуям перебудили весь сраный район своими криками и перестрелкой, но уйти удалось целыми. Ну, относительно.       — Сэр… — медленно произносит Мокси, странно уставившись куда-то ниже его глаз. Блиц, вздернув бровь, тоже опускает взгляд — и тут же грязно ругается себе под нос. Мало того, что эти уебки испортили ему шмотки, так еще и задели, блять! Рана на ноге, на боку… как он их вообще получил? Почему сразу не почувствовал? Видать, слишком сильно увлекся резней, которую устроил. Ну, еще бы! Резать глотки гандонам всегда приятно. — Вам нужна помощь?..       — Забей хуй, Мокс, — отмахивается Блиц, хромая до шкафа, в котором они держат аптечку на такие случаи. На полпути его перехватывает Луна, и прежде, чем он успевает открыть рот и спросить, что ей нужно, она не особо нежно тащит его к дивану. Блиц ойкает, но не сопротивляется, потому что такого проявления заботы от его девочки и вовек не дождешься!       — Сядь, — рычит Луни и отходит, чтобы самой взять аптечку. — Не хватало, чтобы ты тут все своей кровью засрал.       — Да, конечно, — с улыбкой тянет Блиц. Луни дарит ему еще один предупреждающий взгляд, посмотрев через плечо, и возвращается. Милли присаживается с другой стороны и тыкает его в бедро. Блиц шипит, и она поднимает руки, неловко хихикнув.       Ладно, вообще-то… это в какой-то степени больно. Он морщится, когда Луна сильнее разрывает штанину и принимается сначала штопать рану, а потом обрабатывать ее. Хер знает, чем эти придурки воспользовались, но это реально больно.       А сегодня ведь полнолуние, и ему лучше показаться на глаза одному конкретному Гоэтии, чтобы не потерять пропуск на Землю. Блядство.       Мелькает мысль попытаться слиться. Но за этой мыслью следует другая, уже не такая приятная «ага, так он тебя и отпустит». Столас — ебливая сова, вряд ли он позволит Блицу слинять из своей постели из-за такой мелочи.       В прошлое полнолуние ему, конечно, написали «ты можешь не приходить, если не хочешь, все в порядке», да и за пару часов до отправки на Землю он получил точно такое же, но все это очень подозрительно попахивает желанием Столаса бортануть его и оставить без Гримуара. Чего Блиц никак не может позволить.       — Мы поможем добраться до дома, — с извиняющейся улыбкой произносит Милли. — Прости, это из-за меня тебя ранили.       — Ты тоже забей хуй, Миллс, — Блиц фыркает и встает, опираясь на ее плечо. — И домой меня отвозить не надо. Я должен идти к Столасу.       — В таком состоянии? — рычит Луна. — Ты идиот?       — Она права, сэр, — встревает Мокси. — Вы ранены, так что вам лучше отлежаться и…       Блиц дает ему болезненный щелбан, на который Мокси тут же забавно реагирует: закрывает обеими руками лоб и смотрит враждебно, отступив на пару шагов. Ну что за сучка.       — Как-нибудь обойдусь без «отлежаться». Ты сам говорил, что у нас дела пошли в гору, а это значит, я не могу позволить Столасу послать меня нахуй.       Милли переглядывается со своим мужем.       — Может, он поймет?       Это едва не рассмешило Блица.       — Ты просто не знаешь, какая шлюха на самом деле «Его Высочество», — Блиц пальцами делает кавычки.       Банда еще пытается с ним спорить, но Блиц просто сваливает из офиса, чтобы забраться в фургон и отправиться во дворец Столаса. Но перед этим он заезжает домой, чтобы быстро и осторожно ополоснуться, не задевая раненых мест, и переодеться. Вряд ли «Его Высочество» оценит, если Блиц явится к нему в окровавленном рванье. Даже несмотря на то, что он, вообще-то, реально хочет принять предложение Столаса не появляться у него на глазах, он не может себе этого позволить. Собственное дело — его детская мечта, как бы тупо это ни звучало, и он не позволит ничему встать между ним и I.M.P. — ни собственным ранениям, ни ебливому принцу, от которого этот самый I.M.P. и зависит.       Доехать до дворца Столаса не такая уж и проблема. Проблема — забраться к нему в комнату. Обычно Блиц очень ловко справляется со всеми преградами в виде охранников, которые уже успели привыкнуть, что он регулярно светит своей задницей на территории Гоэтий, и без лишних проблем забирался по стене на балкон комнаты принца. И если через адских гончих, стоящих по всему периметру с постными мордами, он прошел спокойно, то вот перебраться через забор было уже сложно из-за резкой боли, пронзившей его тело. Один раз Блиц даже валится с забора в кусты и снова ругается себе под нос, но это произошло только один раз. Дальше с определенным усилием у него получается перелезть забор, медленнее обычного перелезть через перила балкона и просто свалиться на пол, спрятав глаза в сгибе локтя.       Ладно, возможно, он слегка себя переоценил. Или не слегка.       Болит пиздецки. Видимо, сегодня Столасу придется попрыгать на его члене вместо того, чтобы раздвигать длинные ноги и подставлять задницу. Или клоаку. Или что там у него…       Интересно, обычный трах его вообще удовлетворит? Или теперь Блицу теперь обязательно на каждую их встречу таскать какую-нибудь игрушку, чтобы удовлетворить эту сову?       Блиц слышит шаги из-за закрытой балконной двери, которые явно принадлежат Столасу — и резко вскакивает на ноги, едва не зашипев от боли. Еще не хватало, чтобы его увидели в таком жалком состоянии.       — Блиц? — спрашивает Столас удивленно, когда видит его. — Что ты тут делаешь?       Блиц опирается на перила, пытаясь не корчиться от боли, и подмигивает ему:       — Ну, вообще-то, я дал тебе месяцок от себя отдохнуть, так что теперь время наверстать упущенное, ты так не считаешь?       Столас моргает — временами в его большие красные глаза без зрачков смотреть до жути странно, но есть в этом так же что-то… интересное. У Столаса зенки как адская бездна, в которой сгоришь нахуй — он сам по себе опасный. Хищная птица, могущественный принц, прочее дерьмо. Даже несмотря на то, что Столас еще ни разу не действовал агрессивно по отношению к нему, Блиц не мог расслабиться полностью.       — Вот как, — произносит он растерянно. — Хорошо, заходи.       Столас отступает, пропуская Блица в полутьму своей огромной комнаты. Он, кажется, готовился ко сну — одеяло на кровати откинуто, а на самом Столасе наспех надет этот шлюший красный халатик, который почти ничего не скрывает, падая с плеч и открывая вид на длинную тонкую шею. Сатаны ради, ему бы жрать побольше, а то и так кожа да кости — хотя Блиц не мог сказать, что ему… ну, не нравится эта болезненная изящность Столаса. Что-то в ней есть.       Но жрать все-таки стоит побольше, да. А то так и откинется, и останется бедняжка Вия наедине со своей сукой-матерью. А это, ну… нежелательно. Октавия и его Луни вроде как подружились, и ему не хотелось бы, чтобы его дочь лишалась своей подруги, когда у нее и так не особо много друзей.       Как только Столас оказывается в шаговой доступности от кровати, Блиц быстро его догоняет, резко разворачивает к себе за талию и валит на матрас. Он не успевает даже и клюва раскрыть, как оказывается заткнут поцелуем. Руки Блица грубо сдергивают бесполезную красную тряпку и бросают ее на пол — переживать не о чем, ведь он здесь настолько чистый, что с него можно жрать. Он шарит по тонкому телу, сжимает перья, царапает чувствительную кожу под ними, наслаждаясь звуками, которые издает Столас — тихими, но нуждающимися.       Несмотря на то, что этот секс вынужденный, Блицу даже нравится. Во-первых — у него всегда есть доступ к сексу. Иногда Столас бывает чересчур жадной совой и одного жесткого траха в месяц ему категорически мало, но Блиц и не всегда против. Хорошо, что хоть перестал звонить, когда Блиц на работе, а то выслушивать его похотливые фантазии во время перестрелок заебывало.       Столас всегда и на все согласен. На любой, блять, эксперимент, за который любой из его бывших сказал Блицу либо перестать предлагать хуйню, либо съебывать к херам собачьим. Кто угодно, но не Столас. Который в первое время пусть и был не умел — что не удивительно, в таком-то, блять, браке — но очень быстро научился правильно доставлять удовольствие. Так что… да, Блиц не видит ничего плохого в том, чтобы периодически ебать принца. Тем более, если этот самый принц не против, а очень даже за.       Блиц закидывает пиздецки длинную ногу себе на плечо, чуть морщась от боли и надеясь, что Столас этого не заметил. Да, в этот раз ему придется сложно. Еще перевернуть бы их удобно, чтобы усадить эту гигантскую сову на себя так, чтобы она ему случайно никуда не надавила…       — Ммм, Блиц… — стонет Столас ему в рот, и Блиц на него шикает, снова затыкая собственным языком.       Несмотря на собственную тупость, Блиц не мог не заметить, что со Столасом творится какая-то хуйня — мало того, что он предлагает слиться с их встреч, которых раньше не мог дождаться и постоянно заебывал напоминаниями о себе о Гримуаре, так еще и стал будто бы… уважительнее относится. Исчезло вот это выводящее до скрипа зубов «Блицци» — оно стало «Блицом», произнесенным таким тоном, что его только что кончивший член вставал снова и был готов по второму, а то и по третьему кругу без перерыва трахать Столаса. Нет, так-то Блицу откровенно похуй, какой хуйней Столас страдает, пока он позволяет пользоваться гримуаром и не слишком сильно ебет мозги, но это… странно. А спрашивать как-то неловко. Учитывая, что он знает ответ.       Он просто многое себе надумал. Хочет думать, что эта сова резко обзавелась мозгами в своей большой голове, что, может быть, тоже…       — О-ох, Блиц…       Блиц тихо рычит, сбрасывая эту тупую пелену. Нет, похуй. Просто… похуй.       Он все-таки переворачивает их, кряхтя чуть громче, чем хотелось бы, и сжимает бедра Столаса в пальцах.       — Сегодня тебе придется поработать за меня, — ухмыляется Блиц, наблюдая, как молочно-белое лицо Столаса медленно краснеет, а сам он хлопает глазами, как девственная девка. Пф, будто они не занимались тут вещами похлеще. — Не щелкай клювом, принцесса. Давай, вперед.       Столас, как и всегда, охотно подчиняется любым его приказам. Сначала гладит его, все еще одетого, своими по-блядски длинными аристократичными тонкими пальцами, а потом принимается нетерпеливо раздевать, сверкая полными похотью глазами. Он ерзает, что, вообще-то, нежелательно, и Блиц сильнее сжимает его бедра, надеясь удержать на месте. Вроде получается.       Столас приникает к его коже острыми поцелуями-укусами и наверняка оставит много сраных засосов, но, в целом, насрать — Блиц к этому привык. Он все равно не трахается ни с кем другим, чтобы это прятать. Руки Столаса тем временем опускаются все ниже и ниже, сжимают его давно вставший колом член, выбивая довольный вздох. Столас, не отвлекаясь от его груди, забирается пальцами прямо в трусы, обхватывает член пальцами и принимается медленно, дразняще дрочить — ему такая хуйня нравилась. Когда медленно и будто бы даже нежно. Блиц этой херни не понимал и не понимает, но пускай будет, как хочет Столас.       Когда Блиц чувствует, что еще немного — и он кончит, Столас вдруг убирает свою руку и пересаживается, чтобы было удобнее. И все бы хорошо — но он, блять, садится именно туда, где ему пиздецки больно. И в этот раз скрыть болезненный вдох не получается. Сова сразу же на это реагирует.       — Что-то не так? — спрашивает Столас, будто действительно беспокоясь. Блиц отмахивается.       — Все норм, продолжай.       Принц хмурится.       — Нет, что-то не так.       — Блять, Столас, — раздраженно рычит Блиц. — Давай мы с тобой без лишних разговоров поебемся, окей? У меня нет настроения пиздеть с тобой лишний раз.       Ладно, ладно, может быть, это получается немного грубо… ну или пиздец как грубо, судя по тому, как вздрагивает Столас, но он больше не пытается отвлекаться, а продолжает свое дело. Наклоняется, чтобы поцеловать — и Блиц забирает у него инициативу, трахая языком. Столас гортанно стонет ему в рот, и Блиц толкается в его задницу вставшим членом, с удовольствием наблюдая, как тот постепенно теряет над собой контроль.       — Давай, сучка, — горячо шепчет Блиц в его рот. — Я знаю, как ты соскучился по мне. В глазах Столаса на мгновение мелькает какая-то эмоция, которую Блиц не успевает поймать и распознать, и он как-то рвано кивает.       — Да, очень скучал… — отвечает Столас. — Очень…       — Тогда садись на меня, блять.       Что на самом деле ахуенно — так это то, что Столасу не нужна смазка. Он становится мокрым, как проститутка, обожравшаяся каких-нибудь химозных таблеток, стоит Блицу немного поколдовать над его телом. Это пиздецки заводит.       То, с какой страстью ему отдается Столас, просто потрясающе. Блиц готов поспорить на все свои сбережения, что ни его сука-жена, ни кто-либо другой не видели Столаса таким открытым и нуждающимся, каким видит и слышит он — Блиц. Простой, блять, бес с симпатичным ебальником и хорошим членом. Поднимает самооценку, знаете ли.       Столас готов оседлать его — вот-вот, и член Блица погрузился бы в ахуенно горячее и ахуенно узкое, но что-то его останавливает. И Блиц догадывается, что именно.       Под его бедром растекается горячее влажное пятно.             Блять.       Столас резко отстраняется от него, встает на колени и одергивает одеяло. Приподнимает ногу Блица, чтобы повнимательнее рассмотреть пятно. И лицо его, честно говоря… нихуя хорошего не обещает.       Дважды блять.       Тащиться сюда трахаться с ним вопреки здравому смыслу было хуевой затеей.       — Ты… — начинает Столас, но Блиц резко садится.       — Это была хуевая идея, я знаю, — не то что бы он оправдывается… ладно, он оправдывается. Тупо это отрицать. — Я просто… ну… подумал, что пропускать два месяца подряд — это уже слишком нагло, вот и…       Ему сейчас точно скажут катиться нахуй отсюда, как дворовой псине.       Блять. Ему какого-то хуя стыдно. Ну еще бы! Он тут вместо того, чтобы подарить сраному принцу его обязательный ежемесячный трах, кровью истекает на его до пизды дорогущие простыни и матрас. Ему, наверное, придется не жрать месяцами, чтобы расплатиться за это. Хотя, может быть, у Столаса найдется какое-то заклинание, и он сможет это почистить…       — Я не должен был приходить. Я сейчас уйду.       Блиц тянется за своей одеждой, но Столас вдруг шлепает его по руке.       — Ты никуда в таком виде не пойдешь, — говорит он своим приказным королевским тоном, на что Блиц сразу же щетинится:       — Ты, блять, не будешь мне приказывать.       — Блиц, у тебя идет кровь. Ты ранен.       — И что? Я, вообще-то, убийца, если ты вдруг забыл.       — И что? — повторяет Столас.       — Я, блять, постоянно истекаю кровью!             Столас хмурится еще сильнее и теперь кажется не просто раздраженным — мрачным.       — Я тебя не отпускаю. А если ты упадешь или потеряешь сознание?       Блицу хочется крикнуть «да что за хуйня?!» Какого хуя Столасу вдруг не похуй на это? С чего вдруг такая забота о своей секс-игрушке? Блиц получал ранения и серьезнее, и спокойно… ну, ладно, не совсем спокойно добирался до дома. Тут вообще не о чем переживать!       — Столас, повторяю еще раз…       — А я повторяться не буду.       — Столас, мать твою!       — Блиц.       Судя по всему, эта гребаная сова не собирается отступать.       — Я ухожу, — настаивает Блиц.       — Нет.       — А как ты меня остановишь? Прикажешь, как своим слугам? Я тебе не бес на побегушках. И не смей удерживать меня силой.       Столас глубоко вздыхает и трет лицо ладонями.       — Я не хочу ссориться…       — Круто, я тоже. Разойдемся?       — Позволь мне хотя бы бинты тебе сменить.       Блиц оценивает ущерб, нанесенный его одежде — судя по всему, перевязка дешевыми бинтами совсем не справилась со своей задачей и там все насквозь мокрое. А здесь, во дворце, наверняка бинты хорошие и дорогие.       — Ладно, — бурчит он, откидываясь на подушки.       Столас улыбается ему как-то даже чересчур благодарно, запахивает халат и встает, чтобы подойти к комоду и выудить из него баночку с какой-то жидкостью и несколько бинтов. Через минуту он возвращается на кровать и подтягивает Блица к себе, осторожно стаскивая с него промокшие в крови штаны.       — Ты сам? — вырывается у Блица, и Столас поднимает удивленный взгляд. А потом неловко смеется.       — Ну, хах, мне уже приходилось этим заниматься.       Он ведет плечом, и Блица будто током ударяет.       Точно. Страйкер.       Блицу тогда не хватило смелости прийти и поговорить с ним, но от Милли и Мокси он узнал, что у Столаса была страшная рана на плече — Страйкер, гнида такая, воспользовался ангельским оружием и чуть ли не насквозь проткнул Столасу плечо. За это Блицу хотелось найти его поганую усатую морду и скинуть в какой-нибудь вулкан, предварительно истыкав клинком так же, как досталось Столасу.       Он не знает, какого хуя его это так до сих пор злит.       Столас нежно проводит пальцами по его разошедшемуся шву.       — Я могу поправить его, если ты не возражаешь.       — Валяй, — Блиц откидывается на подушки. Столас снова уходит, чтобы вернуться с медицинскими нитками и иголкой. Действует он гораздо аккуратнее Луны, и Блиц даже почти ничего не чувствует. Потом обрабатывает рану и принимается ее бинтовать. Все это время он держит сосредоточенное, серьезное лицо, будто занимается чем-то важным. Из-за молчания Блицу становится неуютно. Хотя… честно говоря, ему просто неуютно.       Столас странно заботлив к нему. Нет, то есть, он и тогда пришел за ним, каким-то неведомым образом узнав, что они едва не стали лабораторными крысами в человеческих экспериментах — или чем там, блять, хотели заниматься эти долбаебы в черном — но тогда… это ощущалось по другому.       — Знаешь, тебе не обязательно это делать, — тихо произносит Блиц, отводя взгляд. Его копыто прижато к животу Столаса, и есть в этом что-то, что заставляет его чувствовать себя еще более неловко.       Столас качает головой.       — Не обязательно, но я хочу помочь…       — Ага, — отмахивается от него Блиц и отнимает ногу, когда Столас заканчивает. — Я тебя понял.       Сова настаивает, чтобы они так же обработали и другое ранение, и Блиц не может ему отказать. Когда Столас заканчивает, то Блиц придирчиво рассматривает проделанную работу — и криво усмехается. Молодец, птичка. Ничего не скажешь.       — Сорян за твои дорогущие простыни, — говорит он, вставая на колени. — Я могу загладить вину, знаешь ли…       Блиц тянется рукой между ног Столаса, но ее перехватывают и крепко сжимают, чего он точно не ожидает. Принц смотрит на него даже не со злостью — скорее оскорбленно.       — Я не собираюсь трахаться с тобой, когда ты в таком состоянии, Блиц!       — А что, мерзко? — срывается с языка быстрее, чем Блиц успевает обдумать уместность этих слов. Будто он вообще когда-либо думает, когда говорит. Столас смотрит на него чуть ли не оскорбленно.       — Нет, не мерзко. Просто я не собираюсь причинять тебе еще больше боли.       Это… странно. Раньше Столас не упустил бы шанса залезть к нему в штаны, а теперь отказывается, ссылаясь на его ранение?.. Что ж, ладно. Если ему не надо — то Блицу тем более не надо.       — Как скажешь.       Столас смотрит на него нерешительно, будто сомневается в чем-то, и Блиц поднимает бровь:       — Что?       — Может быть, ты останешься? — спрашивает он неловко. — Я прикажу заняться твоей одеждой, чтобы ее отстирали от пятен крови. Это не займет много времени. До утра, может быть…       Что-то Блицу подсказывает, что ему лучше отказаться и свалить так. Но есть несколько причин, по которым он не собирается этого делать. Первая — Луни будет зла, что он снова замарал кровью одежду. Вторая — самостоятельно отстирывать кровь пиздцеки сложно. И третья, самая странная — ему не хочется отказывать. Он и раньше оставался ночевать здесь — правда, после секса, и ранним утром съебывал еще до того, как Столас проснется. В этот раз будет иначе.       — Ладно, — вздыхает Блиц. — Мне все равно впадлу ехать на другой конец города.       Столас благодарно ему улыбается.       — Спасибо.       — За что?       — За то, что позволяешь помочь.       После этого Столас затягивает пояс своего красного халата и выходит в коридор, чтобы позвать слуг. Через несколько мгновений вместе с ним возвращается бес. Они оба направляются к кровати, и Столас на удивление легко и нежно подхватывает его на руки, позволяя слуге быстро забрать грязное белье и одежду с кровати.       — Я могу дать тебе что-нибудь из своей одежды, если хочешь, — на ухо предлагает Столас, но Блиц качает головой.       — Похуй. Ты, кстати, можешь посадить меня куда-нибудь.       Сова ойкает, будто только что осознала, что не обязательно держать его на руках все время, пока им меняют постельное белье, и действительно опускает его на стул. Когда заканчивает и закрывает за собой дверь, Блиц самостоятельно ковыляет до кровати и накрывается одеялом. Он чувствует себя пиздецки вымотанным.       Столас долгое время не ложится рядом с ним, поэтому в полусне Блиц спрашивает:       — Ты че там застрял?       — Ты, эм… хочешь, чтобы я лег с тобой? Я могу уйти в гостевую спальню…       Че?       Блиц поднимается и смотрит на него, как на идиота.       — Это твоя спальня, Столас. Это мне нужна гостевая в таком случае.       Принц тут же машет руками.       — Нет-нет, я не буду заставлять тебя ходить туда-сюда. Я… могу остаться?       — Ну, да? Что за тупой вопрос?       Нет, серьезно, что с этой совой не так? Конечно, он может остаться! Это же его спальня. Будто Блиц может выгнать его отсюда.       Столас улыбается ему который раз за вечер. Залезает на кровать, накрывается одеялом и магией гасит свет в комнате.       — Спокойной ночи, Блиц.       — Ночи.

***

      Блиц по привычке просыпается ранним утром и сначала не понимает, где находится. Ему хорошо, тепло и мягко — совсем не хочется просыпаться, и он думает закрыть глаза еще на пару часиков, но делает слишком глубокий вдох и быстро понимает, где, с кем и в какой позе находится.       Он отшатывается от спины Столаса, расцепляя руки, которые сомкнулись на его талии, и не дышит пару секунд, беспокоясь, что разбудил его своими резкими движениями. Но принц продолжает спокойно спать — его плечи опускаются и поднимаются, сам он не издает никаких других звуков, кроме тихого совиного гудения, которое почему-то успокаивает. Был в жизни Блица момент, когда он на секунду подумал, что больше никогда не увидит его таким — когда услышал от Милли, что Столаса сильно ранили. Даже тот факт, что Столаса можно ранить, тяжело укладывался в его голове, а то, что его сильно ранили — тем более. Он тогда даже спросил у нее, выживет ли Столас, и она ободряюще ему улыбнулась: «Его Высочество не так-то просто убить».       Но, тем не менее, он оказался на больничной койке.       Блиц встряхивает головой, прогоняя сонливость и осматриваясь. Осторожно спускается с кровати и осматривает комнату на наличие своей одежды, но не находит ее. Выглядывает в коридор — и слуга, который стоит у дверей, почти сразу без лишних слов приносит ему ее. Одеваясь, Блиц пишет Луне, что скоро вернется домой, но она не отвечает и не заходит в сеть. Скорее всего, еще спит.       Блиц чувствует себя лучше, чем вчера, поэтому решает не пользоваться лестницей, как ему предложил другой бес, а балконом — так же, как и зашел. И, уже переставив одну ногу за перила, все-таки оборачивается. Некрасиво как-то вот так оставлять двери балкона настежь открытыми — мало ли, ветер холодный будет дуть в комнату. Блиц решает закрыть их, поэтому перелезает обратно.       Когда между дверьми остается маленькая щелочка, он шепчет тихо:       — Спасибо.