Несовершенная месть.

Всё началось несколько лет назад. Это стало началом конца. Иттрий, мой брат, тогда открыл мне глаза. Он рассказал мне, что наши младшие братья, в том числе, и те, которых побеждал я, попали в какую-то странную книгу, куда заточил их отец. Он… превращал их в рассказы. По крайней мере, если верить брату, и в последствии это подтвердилось. И Иттрий не мог это проигнорировать, а своими бойкими речами он уговорил и меня на без сомнения опасную авантюру. Он предложил мне… Выкрасть эту книгу и выпустить запертых там братьев. Знакомый маршрут. Покои нашего отца. Предусмотрительно смазанные петли даже не вздумали скрипеть, когда тяжёлая дубовая дверь, что на них висела, открылась, впуская двух первенцев обитателя сиих палат. Мы знали, где лежит необходимый нам артефакт, и почти успели забрать его, но… Опытный военный, больше половины жизни проживший в походах, да и к тому же в самый разгар отступления от превосходящих сил противника, обладал слишком хорошей реакцией, чтобы не услышать нас сквозь сон и не суметь среагировать на внезапно возникшую опасность. Резко подскочив с кровати, отец схватил ближайшего из нас, и этим кем-то не повезло оказаться мне. Одновременно с этим отец огласил свою комнату громогласным криком, больше похожим на рёв: — ВРЁТЕ, РОКОЛАНСКИЕ МРАЗИ, НЕ ВОЗЬМЁТЕ! Я НЕ СДАМСЯ ВАМ, ГАДЫ! Отец нащупал лежащий около его кровати, меч и замахнулся им с целью убить хоть одного из непрошенных визитёров. И надо же было мне попасться, он же меня сейчас убьёт!! А Иттрий замер в испуге и ничем не помогает… Более того, он сбежал! А меч отца опускается вниз, и я успеваю в последний миг дёрнуться из его хватки, чтобы клинок не раскроил мне череп. Удар пришёлся по руке, а дальше… Дальше лишь пустота.       

* * *

       Меня разбудил один из подчинённой бригады. Лейтенант Кирбсти, мой заместитель. Взгляд проскользнул по аскетичному убранству крытой повозки. Две лавки по сторонам, свод из тяжёлой ткани, держащийся на нескольких металлических скобах, погашенная масляная лампадка под потолком, да отодвинутый лейтенантом полог, закрывшийся за вышедшим мечником. Вот и всё, что находилось в крытой повозке.       После моё внимание машинально зацепилось за культю, которая осталась от моей левой руки после той роковой ночи. Этот сон. Он вновь и вновь переносит меня в те события, с которых и пошла моя долгая дорога к… Куда? Этот вопрос очень долгое время не давал мне покоя. Куда я иду? Зачем я всё это делаю? Ради мести отцу и брату? А стоит ли оно того? А если не стоит, стоит ли хотя бы чего-то вся моя жизнь? Или вернее будет сказать “существование”?       Хорошие вопросы. И почему они всегда приходят ко мне после этого сна? Будто вселенная хочет проверить, выучил ли я урок? Сделал ли домашнее задание? А я так ничего и не понял…       Я помотал головой. Довольно предаваться пустым размышлениям. Мы приехали. Наша следующая задача — геноцид.       Вылезая из повозки, я отметил, что условия проживания нашей семьи всё же сильно ухудшились за месяцы преследований. Если раньше мы жили в огромной усадьбе, полной послушной и прилежной прислуги, то ныне… Усадьба уменьшилась до большого, хорошего, но всё же довольно классического дома, а прислуги, я уверен, остались лишь самые стойкие и преданные. Впрочем, и у меня такие есть.       Я обвёл взглядом своих парней. Десятка крепко сбитых, а главное, хорошо сработавшихся между друг другом бойцов. Даже не так. Воинов, готовых сражаться до конца. Чужого конца, разумеется, хоть и своей смерти они не устрашатся. Близнецы с кинжалами Лиам и Исса. Наша ударная мощь, могучие ворты Малькольм и Пран. Привыкшие к добрым одноручникам Шимусс, Кирбсти и Креол. Штатные маги Шамаш и Мардук. На всякий случай снайпер Тиин. И сейчас все они смотрят на меня. Ну что же, приступим.       — Вперёд, — мой голос тих и немного хрипл после сна, но твёрд и уверен в том, что дело, которое нам предстоит — нужное. Хотя бы мне.       Исса аккуратно вскрыл дверь украденным у одного из служивых ключом. Тихо скрипнули петли, и мы попали внутрь, в богато украшенный холл. Раздав жестами команды, я отправил половину команды по первому этажу, а сам с меньшей половиной отправился на второй, где, судя по типовой планировке, располагались комнаты господ. И вышли мы в большую гостиную. Было видно, что это место для отдыха и развлечений. Она была украшена роскошной мебелью, включая диваны, кресла и столы. В ней был и камин, который служил не столько местом для приготовления пищи, сколько источником тепла и уюта.       Отсюда же уходило два коридора, в одном из которых, как донесла разведка, жило высшее звено слуг, и туда я отправил почти всех оставшихся бойцов. Остался последний коридор. Как мне донесли, именно здесь живут остатки императорской семьи, которых мне поручено уничтожить. А то, что они когда-то предали меня, лишь добавляет мне решимости в выполнении полученного приказа. Одно лишь меня тревожило. По этому самому приказу я должен был собрать со своих братьев энергию их душ в специальные сосуды, которыми меня снабдили, однако для своих родственников, от которых я пусть и отрёкся, я не хотел такой судьбы, ведь энергию душ использовали до конца, выжимая души убитых и поглощённых резервуарами даже не досуха, а ещё хуже. Оттого я… нарушил данный приказ. В свои сосуды я собрал энергию душ каких-то служек, не желая братьям участи, что даже хуже смерти. Хоть от моего клинка их это всё равно не спасёт.       В первых двух комнатах меня ждало разочарование. Они были пусты. Судя по обстановке, эти комнаты принадлежали моим самым младшим из оставшихся ещё в живых братьев, Лантану и Танталу. И только я остановился в одной из этих комнат, как на меня нахлынули воспоминания…       

* * *

      В то неспокойное время отец пытался связаться в матерью, но ответа не было. Тогда он решил пойти на эксперимент, он создал девочку и назвал еë Амери. Она послужила маяком и главным связующим звеном между нами и матерью. Она могла слышать еë голос, чувствовать то, что чувствует она. Это и послужило главной причиной еë разделения...       Личность Амери... Стала разрушаться.       Видя то, что твориться с сестрой я не мог просто стоять в стороне. Повезло, что к тому моменту Иттрий обладал хотя бы базовыми знаниями по поводу душ. Он предложил Амери разделиться на несколько частей. Он сказал, что это поможет ей лучше адаптироваться в еë нынешнем теле и лучше управлять им в будущем. Хоть мои знания и далеки от его, но мне показалось это странным.       Иттрий достал и доставил к нам два трупа и, нарисовав заклинательный круг, написал рунические письмена на голове сестры, потом дал голову какой-то женщины и принялся читать заклинание. Амери засветилась и начала кричать. Я кинулся к ней, но Иттрий быстро преградил мне путь и гаркнул, приказав не двигаться.       Двое мальчиков проснулись, но Амери так и не открывала глаза. Только после того, как Иттрий подошёл и свёл все письмена, девочка проснулась. Помню тогда поинтересовался у старшего:       — Иттрий, а зачем нужна была голова этой, — я брезгливо отодвинул еë в сторону — женщины..?       — Чтобы ты не вмешивался и не натворил глупостей.       Тогда я был сильно шокирован и кинул в него эту несчастную.       В общем, так у нас в семье появилось сразу два брата, Лантан и Тантал.       

* * *

      Вернувшись из страны грёз, я хмыкнул. В данный момент им невероятно повезло не оказаться дома. Наша задача — именно зачистить здание, а не гоняться за всеми. Да и они меньше всего спутаны с теми, кто меня предал. А значит, путь мой лежит к дальнейшим комнатам.       Следующая же комната встретила меня резким запахом спирта, но вопреки стереотипу, это была комната не пропойцы, но великолепного медика. Ниобий. Мой младший брат, положивший жизнь на алтарь науки. Множество шкафов, забитых разнообразнейшими трудами. Куча всякого врачебного скарба, аккуратно разложенного по ящикам. И небольшая ширма, за которой и находилась небольшая, но очень полезная с точки зрения ортопедии кровать моего брата. Встав у изголовья, я обнажил кинжал. Один взмах, и голова Ниобия оказалась аккуратно отделена от туловища, и из рта вырвался последний вздох.       Теперь на моих руках — кровь моей семьи. Я замер на несколько секунд… или минут?, в упор глядя на свои ладони, одна из которых всё ещё сжимала окровавленный кинжал. Не думал я, что это будет настолько тяжело. Но я должен исполнить свою миссию. До боли в ладони и хруста рукояти сжав в руке свой кинжал, я поднял голову и вышел из медицинского кабинета покойного Ниобия.       Следующая дверь привела меня… в архив. Именно так подумал бы непричастный обыватель, не знающий Висмута — ещё одного моего брата. Этой акуле бизнеса были куда милее ровные столбики цифр, отражающие экономическую эффективность какого-то из… сейчас, наверное, уже десятка предпринимательских дел, которые он вёл. И шкафы, заменявшие стены, были забиты именно множеством бухгалтерских книг, свитков, писем и всякого такого. И зная моего братца… Да, так и есть. Его кровать, стоявшая в присоединённой каморке, стояла застеленная, причём уже несколько дней как. А значит, Висмут опять уснул за своим рабочим столом, в окружении бумаг.       И вновь я стою над ещё одним своим братом, готовясь оборвать его жизнь. Кинжал обнажён, и уже готовится сорваться в губительное пике, как с края стола, шелестя, падает какой-то свиток, выбивая бухгалтера из последней дрёмы. Он приподнял голову со стола, и успел сказать лишь:       — А?... — прежде чем остро наточенный клинок окрасил лежащие документы в алый цвет…       А это с каждым разом становится всё легче и легче. С одной стороны. С другой, всё отчётливее видна бездна, в которую я стремглав несусь. Аккуратно прикрыв дверь в бухгалтерский уголок, ставший некрополем для моего брата, я направился дальше по коридору, который завернул меж тем влево. Новая дверь.       А за ней — настоящий склад реагентов. Стеллажи с разными пробирками, стаканчиками, колбами и ретортами. Десятки, если не сотни баночек с разными веществами, и я из тысячи узнаю летящий почерк, которым они были подписаны. Сурьма. Этот мой брат нашёл себя в смешивании, нагревании, охлаждении, вакуумировании и ещё множество связанных с материалами процессов. Здесь же стояла и пустая кровать. Где же сам химик? На этот вопрос достаточно красноречиво отвечает полоска света, бьющего из-под двери подсобного помещения. Там лаборантская? И только я хотел скрыться, чтобы подождать удобного момента, как из этой двери выскочил сам учёный. Судя по его виду, в самом разгаре эксперимент, и уж тем более он не ожидал встретить здесь меня.       — Что? Хассий? Ты жив? Но… как? Какими судьбами ты здесь?, — и только сейчас химик увидел моё выражение лица и сжимающую рукоять оружия ладонь. — Ты… Ты чего это уду…       Закончить свою фразу он не успел. Лишь зажал руками горло, из которого широким потоком хлынула кровь. Уже испуская дух, Сурьма успел лишь поднять на меня взгляд, полный страха и боли.       Что меня действительно пугало, так это то, что я чувствовал, как с каждым следующим разом, с каждым следующим братом умирает какая-то часть моей души. Но не время останавливаться. Пришло время того, кто виновен в гибели всех моих братьев. Того, кто побудил меня на всё это. Иттрий.       Дверь в его комнату была чуть приоткрыта, будто приглашая внутрь. Ну, столь настойчивое приглашение игнорировать попросту невежливо. Внутри же ждал он сам, сидящий за столом, освещаемый в спину луной и смотрящий на меня.       — Хассий.       — Иттрий.       — Ты пришёл с войной в наш дом.       — А ты обо всём в курсе.       — Естественно. Но я смотрю на тебя, и не вижу своего любимого младшего брата. Лишь тело, движимое далеко не самыми светлыми чувствами.       — Ну что ж, брат. Видимо, из нас двоих ты оказался самым живым.       — Понятно, — Иттрий сделал какие-то свои выводы, встал из-за стола и вынул два висящих на стене клинка, — Значит, договориться с тобой не получится. Настоящее-то оружие ещё не забыл, управляясь с этими коротышами? — Кивнул он на мой кинжал, ещё покоящийся в ножнах, и бросил мне рапиру.       — Твой снобизм неуместен. — Поймал я оружие, и не размениваясь на ритуалы приветствия бросился в атаку. Старший брат, впрочем, с честью выдержал натиск, и сверкающая в лунном свете стальная змея везде натыкалась на безукоризненно поставленную защиту. Мы вошли в самый настоящий танец, где нашими партнёрами была лишь смерть. Звон нашего клинча, периодически меняющего ведущую сторону, эхом отражался от стен и шкафов, заполняя собой кабинет. И мы оба знали, что через несколько бесконечно долгих минут произойдёт момент истины…