Вера как объект чего-то сущего

Люси и Ирис Воздух был пропитан едким запахом табака, белый дым так и окутывал головы, которые хотели сегодня быть одурманенными. Лёгкое постукивание чёрных ноготков удушающе напоминало Люси о ненавистной реальности, прямо таки появляется непроизвольное желание удушить себя. Она не хочет говорить, пить, есть и дышать, хочет просто растаять в этой неге наслаждения, чувствовать тепло, постепенно перерастающее в холод и пустоту. Глазами она ловила только кашу кружащегося безумия красок, раньше такого эффекта от алкоголя она не испытывала, Люсия пыталась поймать чёрно-белое пятно. — Что ты.. Мне налила? — голова налилась свинцом, но тело чувствовало безмерную лёгкость, в голове нельзя было сформировать хоть какую-то мысль — Всего лишь ***калин, алкоголь даёт лишь рас**лаение, я же предлагаю э**орию — она улыбнулась или оскалилась?.. Люси не видела. В горле стало сухо. Некоторые фразы Ирис обрывались в сознании. — Ты.. **анутая? Я же.. Говила, не терплю нарк**ики — свои слова тоже обрывались.. — Ты.. Тоже меня не видишь? — Нет, вижу. Раньше бывало Люси откинулась на спинку обкуренного дивана и закрыла глаза, вдыхая полной грудью дым, слыша смех и похотливые вздохи. Галлюцинации формировали необъяснимые завитки, уводили в бесконечный круговорот. Это было похоже на калейдоскоп, только вечный, и центров, куда уходил узор, было несколько, они были как чёрные дыры в красивом и полном, на первый взгляд, космосе, а полный ли? На самом деле он был почти полностью пустой. Одиноко.. Безмерно. Тут из жёлтых листьев клёна, зелёных вишен, золотых узоров сознания и фиолетовых цветов, стала формировать нежная рука, которая тянулась к ней и гладила её теплом. Женщина тихо и трепетно вздохнула — Ты видишь это? — сказала она — Я получаю больше Люся, душа моя~ от того я не могу отказаться от этой сладкости, от этого хочу и умереть, ведь это так романтично! Слова её терялись иногда, но смысл сохранялся, жёстких пробелов Люси уже не подмечала, теперь слова людей стелились слишком мягко. — Ты не боишься смерти Ирис?.. Ты же больше не увидишь этих рук — Руки лиш момент, а я хочу больше и больше, с каждой минутой, даже в трипе. Это навсегда подруга — Что навсегда? —.. Это чувство наверное?.. Но всегда приходит реальность Люси Звон в ушах, сухо, очень сухо во рту. Пальцы касаются её, проводят по её золотым волосам. Женщина оторвалась от руки, смотрела по сторонам — бесконечная пустота.. И всё это беззвучное будто имело звук. Золотые листья и ягоды — звон колокольчика, куранты ярко-красных часов, колокола церквей, пустота же белый шум, дрожащий, как последних возглас эхом.. Может это смерть? Рука казалась огромной, но в бесконечной пустоте та была не больше пылинки, но узоры отделялись и от неё, улетая далеко, утопая и исчезая.. Она исчезла, стало холодно. Град мурашек наградил её, от них стало лишь страшнее, но этот трепет будто награждал её. Она открыла глаза. Вокруг уже плыло не так сильно, но теперь реальность была в полупрозрачных цветах и листьях.. Красиво — Ты желаешь такую красивую смерть? — Да, возможно — теперь она точно видела, белобрысая девушка точно улыбалась, но будто даже тепло? Или так кажется только из-за трипа? — Только знай, у тебя ещё маленькая доза, ты видишь оочень немногое — А ты?.. В трипе сейчас? — Нет, хочу запомнить твоё лицо — слишком хищные глаза блеснули, показались клыки. — моя пустота приходит ко мне посстоянно, там холодно в жару. — Не думаешь.. Что смерть другая? Это не холод, это.. Ничто? — Нет Люси, это не ничто — она одними ноготками взяла прядь её волос — Перед самой смертью ты почувствуешь рай или ад и даже это уже что-то — что?.. Не понимаю.. Ирис хищно провела языком по зубам, прикусывая его сильно будто не чувствуя боли, струйка кровь потекла по её губам. — Знаешь зачем люди молятся? За тем, что бы увидеть перед смертью рай, а после темнота у всех одинаковая, но это даже не пустота впрочем — она коснулась уже подушечками пальцев её плеча, слишком легко, будто она смакует и разбирает подругу по маленьким кусочкам — я даю тебе прикоснуться к раю или аду уже при жизни, разве не этого желает каждый человек? Увидеть в смерти хоть что-то? — Как.. Это вообще может быть одним и тем же? — Ох, мне то уж верь. Это не одно и тоже, но невероятно похоже, и ты ещё не была в настоящей агонии и наслаждении. Знай, что я касалась грани жизни и смерти не один раз и иногда даже специально, ты должна верить в мою искренность. Возможно скажут, что я лишь играю, что не знаю жизни цену, но за этим всем я отыскиваю лишь исключительное наслаждение жизнью и истину в которую не грех верить всё оставшееся существование.. Это создаёт иллюзию вечности бытия, что, впрочем, превращается в правду. Снова их молчание, но смех и крики их окружения. Почему сегодня Люси её не понимает? Почему кажущийся бред выглядит глубоким размышлением? Они так не говорят.. Это всё.. Неправда.. Ирис всегда врёт, всегда, она то её знает. Только почему она обращает на неё столько внимания? Почему не скупа на слова? Обычно же Люси жалуется на жизнь, а Ирис только слушает её в пол уха, говорит какая она глупая, как её жизнь бездарна, но она это любила, Ириска её не жалела, она же делала это в ответ, они ничего не ждали друг от друга никогда. Что же сейчас? Чего она хочет? Она прикрыла глаза, пытаясь понять смысл слов.. Скорее не пытаясь, а старалась лишь улавливать отдельные предложения "Я касалась грани жизни и смерти не один раз и иногда даже специально" отдалось в сердце ударом.. Зачем? Что зачем? Она волнуется на неё? Зачем колотится сердце или зачем она себя убивала? Что она хочет понять и хочет ли услышать ответ? Зачем? Голова тянула её назад, прогибая в спине, глаза схлопнулись. Теперь было тихо.. Безумно тихо и звеняще.. Вырвалось эхо женского голоса из черноты — Эй Люси не ответила, вжимаясь в диван всем телом — Ты где? Забыла меня? — *всхлип Только пустота отвечала голосу, тонкая глубокая, которую можно было слушать вечно и которая отвечает одно и тоже "..." — Мне страшно.. Я их любила — ... — люблю... И замолк голос, замолкла даже пустота.. Беззвучие, только занавес. Тихо, испугавшись, Люси прошептала: — Скажи.. Ещё.. Хоть что-нибудь, скажи что любишь ещё раз —... И тут она осознала, что теперь вместо того затухающего голоса она сама. И теперь молчала Люси, испугавшись что мгла поглотит и её — Люси Её потрепали за плечо. Она разлепила немного мокрые глаза и посмотрела на подругу, Ирис улыбалась, опять догадались что у неё в душе? Или просто кажется всезнающей? — Ты уверена что смерть такая — чистая и романтичная? — голос был пропитан холодом — Просто так её видишь ты, в этом тоже есть своя романтика~ Просто помни, что я говорю про собственную смерть для себя, а не про какую-то ещё Люси покраснела от злости.. Как.. Как она может так говорить?! Ад, рай! Всё пустое, жизнь бесценна лишь! А она так пренебрежительно к ней относится! — Вот рассыпется твоя жизнь.. И всё, это точка, навсегда, и для других людей твоя жизнь тоже — Мне стоит боятся судьбу по твоему? — нисколько не устрашаясь словам женщины, пролепетала та — смерть никуда не денется, если ты будешь любить только что-то одно — Так никак к ней не относись.. И только, зачем любить? — Потому что она часть каждого, но что я могу поделать дорогая Люси? Наши принципы слишком разные, ах, ты хочешь показать свою любовь, а я свою, при том что это происходит в каждую нашу встречу~ Я, думаешь, не понимаю любовь? — Да.. Имен.но т.тта..ак! — Но в этом же мы и похожи любовь моя — Ирис комично плеснула руками и показала лицом печаль, только глаза у нее до сих пор смеялись — Только я не зацикливаюст, я одариваю любовью всё сущее~ — С..свя..тая бля! — У Люси задрожал голос ещё сильнее — А ещё.. Я не нуждаюсь в любви, потому не подвергаюсь одиночеству, ведь я люблю смерть, но и жизнь тоже! Не считай меня самоубийцей. — Уж это п..правда, ты и моей см..мерти не будешь печ..чалиться.. Скор..ей уп.. по..вать? Ириска положила руку ей на плечо — Тебя чего трясёт подруга?— она пустила смешок — Я ж не много навалила! Ебаа, ну ты и тряпка оказывается хах! Её реакция стала похожа на обычную, пропускает слова мимо ушей. Люси закатила глаза и задумалась. Часто Люси приходила в её клуб от скуки, иногда от несчастья, а это было не шибко часто, от того златовласка редко видела Ирис не в угаре, она скорее существовала только у себя в голове.. А сейчас вон слушает её.. Разговаривает в конце-концов, делится собственным мировоззрением.. О таком Люси вообще не любила говорить, но почему-то сейчас это было.. Правильно? В глазах весь узор вдруг начал плыть, опять.. Но глаза закрывать она боялась, вдруг опять пусто на душе будет? Алкоголя было в её крови явно больше, а потому мысли нехорошие смешивались с галлюцинациями чаще, чем хотелось бы. Люси недовольно выругалась, зарывая в волосы руки и сжимая кучерявык пряди. — Бля.. Ког..гда это кончится? — 12 часов веселья~ Сегодня ты так просто от меня не уйдёшь дражайшая подруга. Хочешь дозу? Легче будет, веселее — Нет.. Пока я так ещё могу сказать — Хах, а точно! Раньше ты мне прям выкрикивала это, теперь же хочешь? — Ирис высушила свой стакан коктейля и закусила долькой лимона — Нет. Слушай.. Пошли в собор? Там красиво. — Ты же не веришь в Бога, осквернишь же — А ты т..типо веришь? Не смеши меня — Ну да, и чего ты смеёшься? — усмехнулась она в ответ — "Веришь в Бога — значит есть, не веришь — так нет его" — Зажевав кожурку цитруса, она повернулась, взяла её за шею и приблизила к себе — Ладно, пошли~ никуда ты меня раньше не звала, так пойдём познавать суть бытия, раз уж начали То ли издевается, то ли правду говорит? Чёрт её знает, но любые слова Ирис не стоят ни гроша, это Люсия знает давно. Пошли они в этот же день, сразу после того, как Ириска осушила бутылку виски, чтобы не обделять Люси положением и ловить галюны и тошноту вместе. Они поддерживали друг друга за бока, держа по две бутылки в руках. Люси была измождённый, пустой, но весенний ветерок немного приводил её в чувство, Ирис же была задорной, это состояние у неё видимо не менялось никогда. Друзьями они были лишь по бутылке, но от чего-то самыми настоящими для них самих, Ирис не испытывала похоть лишь с Люси, а Люси была собой, не притворяясь излишне любезной или холодной и неприступной, лишь побитой и наигранно грубой. Был конец сентября, белая луна освещала узкую улочку, а клён отбрасывал последние листья, покрывая ими дорогу как слоёный торт. В такое время было пусто, ходили лишь редкие прохожие в далеке. — Не боишься сегодня нас подловят? — хмыкнула вдруг Ирис. — А когда я беспокоилась на этот счёт? Ты то тем более — буркнула она, обматывая волосами Ирис свою шею, от ветра? Ириска хихикнул —* Ну всёё, в стельку — Даже убийц готова принять в своё жаркое сердце? — кокетливо продолжила она — Не мели.. Чепухи, не каждую же ночь им ходить в самом деле.. Сейчас ей было не до того, на темной улице она смотрела на оживших голубых нимф, призраков и случайных чёрных существ с белыми глазами. Синие глаза давно покрылись дымкой Наконец они добрались до тёмно-серого готического собора, рядом с которым был красивый сад Ирис негромко проговорила: — Католический собор Святого Джеймса, но родители любят называть его по христиански — Иаков Люси показалось, что Ирис говорит это очень тепло, из-за чего она вскинула бровь и поинтересовалась: — Так.. Если веришь то ты получается кто?.. Католичка? Христианка?.. Или Ирис посмотрела на неё ехидно — Никто, я верю лишь саму суть веры, не причислял меня к чему-то конкретному — она почесала подбородок и посмотрела на вершину собора — купол с чёрными завитками поверх зелёной крыши — тем более моя вера своеобразна — Не продолжай.. — словно от скуки она тоже посмотрела на верхушку — Иаков? — Один из 12-ти апостолов. Вот хоть ещё лет 20 буду себе дурью напихивать мозг, а всё равно вспомню 13 лет учёбы в школе православной — Всё-таки христианка? — улыбнулась Люси — Если бы — вздохнула она — тогда меня не заботили учения, а заставляли, вера вдруг ударила мне в мозг только в 16 Люси округлила глаза. Чего это она откровенничает? Вот те на.. И что это за грусть в глазах!? Ей мерещится? Она с пришуром уставилась на Ирис, а та снова вернула своё ехидство и тоже сузила глаза — Чего это ты? — улыбнулась она — Да так.. Жаль что мы сейчас пошли, не зайти — голова повернулась в сторону цветного окна из стекла, на которой был запечатлён то ли святой, то ли ещё кто, Люси не понимала — Почему же нельзя? — Ирис потёрла ладошки — Следуй за мной Люси недоумённо посмотрела на неё, но опьянение ударило в голову, бутылка вырвалась из руки и упала на улочке, разливаясь и катясь. Они направились к саду. Бродя сквозь тёмные деревца и кусты Люси слышала спереди себя небольшие шажки подруги, а в далеке виднелся фанарь сторожа. Азарт заиграл в голове, она незаметно для себя лыбилась как чёрт, который хочет забраться в дымоход и что-нибудь своровать. Ирис провела их к какой-то дверце и достала из кармана шпильку, она опытно вставляла и сгибала её в нужных местах, после непродолжительного времени, дверь отворилась и они вошли внутрь. Перед ними возникли огромные окна, украшенные рамами с особым орнаментом, голубой свет нежными струями тёк из них и ложился на длинные скамьи и амвон, рядом находился алтарь с жертвенником, после престол и горнее место. Очень красиво и тихо приветствовало их новое место. Люси будто открыла для себя новый мир в наркотическом и алкогольном опъянении, руки прижались к еле вздымающей груди, голова вертелась, рассматривая высокие колонны и иконы, а главное — потолок в голубом стекле, так круживший ей голову Ирис пошла вперёд на ходу говоря тихо, ведь даже шёпот отдавался здесь эхом: — Вот сколько живу в клубе, часто встречаю алкоголиков и наркоманов, которые тянутся к Богу. Знаешь почему? Потому что, чаще всего, неверующие в жизни имеют многое, от того и верить им только лишь для того, чтобы ускользнуть от смерти, но и об этом они не думают часто. — она с истинным наслаждением покружила, задирая голову — А как быть одинокому человеку потерявшего каждого члена семьи? Больному? Семье потерявшей ребёнка? Или просто одинокой псине убившего связь с реальностью? Иногда приходит истинное осознание того, как каждый из нас одинок в этой пустоте.. Ирис сверкнула фиолетовыми глазами, направив их в глубину синевы Люси — Я и сейчас вижу пустоту.. Безмерную.. Ты тоже её слышишь? Только в соборе она какая-то говорящая, как блеск и звон хрусталя Люси приковалась к ней зрачками, но постоянно отвлекалась на иконы, они наблюдали за ними, смотрели на сцену их греха.. Женщины в облегающих платьях, с растрепанными волосами, на кайфе в конце-концов. Это удушало.. Такое чистое место, везде убрано и свежо.. Тихо.. Это ей кое-что напомнило.. Скорее кое-кого. Ей стало плохо и она уперлась рукой о стену, но нечаянно приложилась к раме и стеклу одного из святых. Он смотрел на икону горящими глазами, но молчаливыми, золотой нимб лишь святился на его тёмной фигуре. — Моя мама.. — измученно шептала Люси — Что? — Она любила ходить в церковь.. Очень.. Любила Она закрыла глаза. Опять эта темнота.. Опустошающая — Ты пришла ко мне? Ты не забыла? — *плачь —... — Почему ты молчишь? —... — Пустота делала голос женщины едва уловимым — Ты же меня любишь? Правда? .. Прошу.. Люби меня.. —. . . В висках кипела кровь, в горле образовался ком. Это всё лишь галлюцинации.. Всего лишь.. Стало слова тихо.. Очень тихо.. Омут накрыл её с головой. Перед ней восстало кладбище с могильными плитами, серым небом и дождём. Вороны летели над небом и кружили вокруг, нарушая глубокую тишину. За тонким железным заборчиком стоял один из мёртвых каменей, возле него люди в чёрных одеждах, только два человека, один большой с зонтом, другой поменьше. Они держались в обнимку и смотрели на надпись Джолин *** *** (1983-2016гг.) Навеки в наших сердцах, навеки в мире этом. Любовью объята вечность, и вечность любовь её с нами. Едва дыша, она слышала рыдания молодой девушки и всхлипывания взрослого мужчины, тёплая рука слова обняла её за спину.. — Люси.. — Мама?.. — Люси! Чёрт тебя дери! — шопот стал громче, но веселее Девушка открыла глаза и посмотрела на подругу. Люси улыбнулась ей горько и две струйки слёз упали тихо на пол, обжигая тёплом лицо, и все лились и лились.. Не прекращая Ирис посмотрела на неё вскинув бровь, она же тихо промолвила: — Любовью объята вечность.. — Ой всё.. Ну ты мать даёшь. То молиться вдруг начинаешь, то рыдаешь тут.. Теперь ещё и бред говоришь. Сука! Доза то маленькая! — и засмеялась как можно тише. А что было дальше?.. Пропасть в памяти. Кажется они были в соборе целый час, взбирались на второй этаж, смотрели в стекло, ловили мимолётные узоры изобретённые наркотой, кажется.. сделанной из кактуса. А после ушли, совершенно ничего не боясь и не жалея. Были в парке, спали на улице, говорили, пили, шутили, опять гуляли. Когда же настанет утро, они знали, они ни о чём не пожалеют и вспомнят обо всём.