Пропасть

( О.Х - отец Хёнджина, Х - Хёнджин, Г - горничная/горничные )  Словесное унижение здесь было обыденным. Побои редкими, но до боли сильные.  О.Х: Тварь, я прошу от вас лишь одного, хорошей работы и послушания! Какой из пунктов контракта вам непонятен?! - буквально кричит он на пятерых слуг, что собрались в главном холле по приказу хозяина.  Г: Все, господин. - хором отвечали те, страшась сказать лишнего слова.  В этом доме не было рабочих, здесь была прислуги. Людей буквально покупали как вещь, отдавая залог родным, а если таких не имелось, те деньги ложились на счет «товара». Уже на протяжение нескольких месяцев, слуги подвергались ежедневному словесному, а иногда и физическому, насилию.  Никто не был в восторге, но и спорить ни у кого смелости не хватало. Проживание было хорошим, отличное питание и свои апартаменты — это единственное, что радовало тех в этом доме.  Помимо хозяина и слуги, в доме проживал сын владельца поместья. Высокий, накаченный, красивый брюнет, часто приходящий домой чуть ли не в позднюю ночь. Тот работал много и часто без выходных, желая заработать себе имя и деньги самостоятельно, а не с папиной помощью. Он никогда не разговаривал с прислугой в доме, иногда просто просил что-то принести или давал совсем маленькие указания. Ему было глубоко насрать на отцовские дела и что творилось в их доме в его отсутствие.  Господин Хван был достаточно стар и совсем скоро выходил на пенсию, а вот его сын был молод, но не по годам умён. Огромная разница в возрасте объяснялась поздней беременностью, уже умершей, матери Хёна.  В один из вечеров, когда Хёнджин ввалился в дом, он был немного пьян после небольшого корпоратива с коллегами. Сразу проходя к себе в комнату, к нему тихо постучали, не смея входить неизвестный ждал ответа.  Х: Войдите.. - немного громко произносит он, сам не ожидая от себя такого, тот жмуриться и потирает пальцами переносицу. В комнату заходит невысокая, совсем маленькая фигура с подносом в руках, этой фигурой оказался один из слуг — Феликс.  Ли Феликс, недавно принятый на «работу» слуга, был совсем миниатюрным мальчиком. Именно мальчиком, ему было всего 16, но даже это не смутило хозяина при покупке «товара». Тот был худым, с очень мягкими волосами цвета блонд, веснушками, что рассыпались на щеках и носу яркими созвездиями.  Ф: Доброй ночи, Хёнджин. Я принес вам таблеток от головы и воды, выпейте пожалуйста. - уважительно и совсем тихо сказал тот, ставя всё на небольшой комод. На самом деле, идти к пьяному парню не было никакого желания, но, волнующиеся за состояние младшего Хвана, домработницы, настояли на этом.  Х: Ох.. Спасибо Феликс) - пьяно улыбается он и вставая с кровати, подходит к парню, что без приказа не сдвинется с места.  Ф: Могу я идти? - спокойно спрашивает тот, надеясь, что Хван не попросит ничего лишнего. Хотя с другой стороны, Ли практически добровольно пришел к нему, думая что если не выполнить просьбу, на утро будет хуже.  Х: Ой нет, ты отсюда так просто не уйдешь. - улыбается тот, ставя полупустой стакан с прохладной водой на свое место и начиная медленно подходить к недвижимой фигуре. Алкоголь совсем затуманивает разум, не смотря на то, что выпил он совсем немного.  Ф: Господин, вы пьяны, вам не стои.. - не успевает договорить тот, как его губы накрывают горячие уста Хёнджина, мягко, но напористо сминая их. Большие ладони ложиться на совсем тонкую талию, их разница в размерах сейчас видна как никогда раньше. Язык уже вовсю гуляет во рту Ликса, а сам он не сдерживает слёз и начинает мелко дрожать. Хрупкое тело бросают на кровать, расстегивая первые пуговицу белоснежной рубашки и начиная расцеловывать шею. Феликс уже во всю начинает рыдать, не сопротивляясь и ничего не говоря, он терпит, также как и терпел раньше.  Когда рубашка спадает с молочной кожи, Хвану открывается вид на многочисленные порезы, шрамы и синяки. Он замирает и тут же трезвеет, видя перед собой устрашающий картину. Совсем маленький мальчик, который ни в чем не виноват, лежал перед ним весь в побоях, плачущий от страха.  Руки Хёнджина мелко задрожали. Феликс увидев замешательство Хвана, быстро вскочил с кровати, позабыв на ней свою рубашку, и выбежал из комнаты. Хён так и остался сидеть на коленях, пытаясь осмыслить происходящее и унять волну дрожи, что проходила по телу мелкой дробью.  На утро, Ли не выходит из своей комнаты, прося одну из горничных, передать господину Хвану о том, что тот сильно заболел. Прекрасно понимая, что потом будет намного хуже, он все равно просидел до обеда в своей кровати, изо всех сил стараясь забыть события прошедшей ночь.  Х: Где Феликс? - спрашивает, спустившейся со второго этажа, Хён. Тот совсем недавно проснулся и твердо решил для себя, что обязательно должен извиниться перед Ли во чтобы то не стало.  Г: Он плохо себя чувствует, господин Хван. - отвечает горничная, к которой обращался старший и, делая глубокий поклон, удаляется на кухню.  Хёнджин завтракает как всегда один. Его отец уже на работе и вновь руководит их семейным бизнесом, что уже как 12 лет имеет важное значение в жизни города.  Одиночество, парня совсем не напрягает, всю свою сознательную жизнь он был один. Из друзей было только парочку студентов с его курса и один со старшей школы, с которым они просто общались по переписки. Девушки ходили за тем толпой, но вот сам Хван всегда их отвергал, каждой говоря, что уже занят, хотя сам в отношениях был от силы раза два.  После сытной трапезы, он попросил кухарку приготовить еще одну порцию, а всех горничных отпустил по делам. Забрав завтрак, который представлял собой рис с яйцом и курицу с овощами, Хён с подносом в руках поднялся на третий этаж, который полностью был отведен персоналу.  Тихий стук в дверь и Хван без разрешения, заходит в покои Феликса. Его встречает приглушенная музыка рояля, на котором по видимому кто-то играл.  Все комнаты жильцы обустраивали сами и могли купить туда все, что хотели, в том числе и музыкальные инструменты, которые никак не мешали остальным из-за хорошей звукоизоляции.  Завтрак был оставлен на комоде, а высокая фигура прошла в глубь помещения.  Solas - Gibran Alcocer  Хён остановился прямо за спиной юношы, который не замечая гостя, продолжал элегантно играть на фортепиано. Тонкие пальцы скользили по клавишам инструмента, а голова немного покачивалась в такт.  Только сейчас Хёнджин замечает, что парень вовсе не смотрит на свои руки, тот сидел с опушенной головой и наверняка закрытыми глазами. Факт того, что для Феликса это мелодия настолько знакома, поражал до глубины души и заставлял сердце сжаться.   Прерывать прекрасную песню он не стал, лишь вслушивался в мелодичные звуки и думал о разном. Пока крышка инструмента не закрылась и хозяин комнаты не повернулся на стуле.  Ф: Господин Хван? - испуганно произнес он, отшатываясь назад. Страх нахлынул с новой силой, когда их взгляды встретились, а воспоминания прошлой ночи вспыли в голове вновь.  Х: Прости Ликс, я принёс завтрак. - немного запинаясь говорит он и поднимает ладонь, указывая в сторону комода.  Ф: Спасибо вам огромное, господин, но не стоило, я бы сам спустился и.. - начинает благодарить он и часто путается в словах, но его вовремя перебивают.  Х: Не стоит. Мне передали, что ты заболел. Вот я и решил помочь вам. И ещё.. - говорит тот и делает пару шагов вперёд, подходя к до сих пор сидящему и испуганному Ли. Второй немного пугается такой напористости и сжимает маленькими кулачками подол юбки, которая являлось обязательной формой всех слуг.  Х: … Я хотел бы извиниться за вчерашнее. Я повел себя по свински и совсем не контролировал свои действия. Прошу, если сможешь, прости меня.. - сказал он, а в глазах читалась искреннее сожаление и печаль. Он смотрел сверху и поняв свою оплошность, опустился на одно колено.  Ф: Господин, вы что? Встаньте.. - от нервов и стресса стал заикаться он и уже хотел было протянуть руки, чтобы поднять мощное тело, но тут же осёкся. Его ладони перехватывают и сжимают в своих, больших и теплых, руках.  Х: Я знаю, что не заслуживаю этого, но прошу тебя, прости меня.. - тараторит он, сжимая маленькие ладошки в своих все крепче и крепче. Чувство безоговорочной вины и сильной грусти еще со вчера не отпускали его.  Ф: Господин, я прощаю, прощаю, только встаньте пожалуйста.. - уже от безысходности соглашается Ли и уговаривает старшего подняться с колен. Где это видано, что вышестоящий будет стоять пред слугой в поклоне.  Хёнджин медленно встаёт, смотря в бесконечно красивые глаза Феликса. Сильно засмотревшись, он, пытаясь сделать шаг, спотыкается об свою же ногу и падает прямо на слугу, успевая подставить только руки на рояль позади. Сердце в бешеным ритме, руки дрожат, а глаза Ли бегают по лицу Хёна, что находилась неправильно близко к нему.   Х: Феликс.. - шепчет тот, немного удивлено, но пристально смотря в неспокойные очи младшего. Тот немного напуган и ошеломлён, воспоминания прошлого вечера невольно всплывают перед ним. Феликс немедленно жмуриться и всё больше сжимает кулачки на юбке, уже до побелевших костяшек.  Х: Ох боже.. Прости - отмирает он и рассматривает лицо перед собой. Его легендарный самоконтроль, который всегда был подобен каменной стене, сейчас же рухнул, превращаясь в серую пыль. Взгляд невольно падает на так и манящие губы, и тот не сдерживаясь коротко целует. Стараясь совладать с эмоциями, Хён нехотя отстраняется. Маленькое тело пробивает дрожь от прикосновений, а слух улавливает быстрые шаги, удаляющиеся из его комнаты.  Медленно открывая глаза, он замечает только стоящий на комоде поднос с уже остывшем завтраком и полностью безлюдную комнату.  ——— Под вечер всех прислуг собирают в главном холле. Для Феликса это будет ад.  О.Х: Вы снова ужасно справляетесь со своей работай! Ваша халатность мне уже по горло. - грозно, чуть ли не крича, говорит он, показывая рукой поперек горла. - Но один из вас явно отличился. - осматривая толпу и высматривая нужного слугу, рычит тот.  Маленькие ладошки сжались, а голова опустилась. Страшно было до ужаса, в последний раз когда хозяин применял физическое наказание было 3 дня назад, и шрамы до сих пор не зажили.  Тут это было нормой. Бить, унижать, оскорблять. Всё здесь ему было дозволено, все тут были его вещами, что он купил на свои деньги.  Х.О: Вот ты где. - говорит он устрашающе и вытаскивает за шиворот Ли. Того кидают на пол, перед всей толпой, беззащитного и слабого. Кажется, мозг сейчас отключиться вовсе, ведь тело его не слушалось, он даже встать был не в состояние.  Х.О: Увести его в подвал. - говорит тот двум охранникам и те тут же берут его под руки, ведя к лестнице. Он находился уже в прострации слабо понимая, что с ним происходит. Страх разливался по крови вязкой жидкостью, проникая в каждую венку. Он всегда был запуганным и жалким, но сегодня тот не был уверен что выживет вообще.  Зайдя в знакомый подвал, того кинули на пол, совсем не церемонясь, привязали руки веревками к небольшой трубке посередине комнаты. Помещение было не большим, черные стены, обвалившееся штукатурка и сырой запах крови и железа. Это места навеивало ужас и страшные воспоминания, хотя скорее это работало подсознание.  Через каких-то десять минут, за которые руки уже успели затечь, дверь тяжело открывается и прямо перед Феликсом врастает высокая фигура. Руки и ноги уже не дрожат, ему просто нужно выдержать это снова и выжить.  Х.О: Болеть вздумал? Решил от работы увиливать? Теперь получай по заслугам. - грозно шипел тот, с каждым словом подходя все ближе. Слёзы лились по бледным щекам, с глухим звуком разбиваясь о пол. На ладонях были видны следы от ногтей, что беспорядочно впивались в мягкую кожу. Запястья неприятно натирала веревка, которая накрепко держала и так слабое тело.  Старший Хван, взяв со стола плеть, начал подходить к бедному мальчику. Медленные, тяжёлые шаги разносились по комнате эхом, навевая ужас и страх.  Только грубая рука взлетела в верх, а маленькие глазки зажмурилась, железная дверь открылась вновь и ударилась об стену громким звуком.  Х: Остановись! - выкрикнул брюнет, быстро подходя к ним и выхватывая плеть из рук отца, тут же откидывая ее подальше.  О.Х: Ты что творишь!? А ну пошел вон! - кричал в ответ отец, замечая в глазах сына предельную злость.  Х: Это ты что творишь? - сквозь зубы спрашивал он, сжимая кулаки от злости, грудь его вздымались в тяжёлом дыхании, а сам он не отводя взгляд, пытался спасти ситуацию.  О.Х: Да какое ты имеешь право!? - возмущается тот, но быстро замолкает, когда к его лбу приставляют дуло пистолета. Руки сына не дрожат вовсе, внутри только ярая злость и отчаяние.  Смерть отца для него не была бы огорчающей новостью. Тот был совсем плох в воспитание ребенка и тем более не уделял тому свое свободное время. Всё, чего добился Хенджин, было сделано собственным трудом, через пот и слёзы.  Х: Отпусти его. - спокойно, но твердо сказал он, все также не опуская оружие.  О.Х: Это мой дом! Здесь я диктую правила! - несмотря на явную угрозу жизни, тот не унимался, продолжая кричать.  Х: Твоим правилам, я не подчиняюсь. - говорит Хён, и опуская пистолет ниже, стреляет в бедро отца. Громкий крик бьётся о стены, разнося эхо по всему дому. Тот вопил настолько громко, что все охранники и слуги вздрогнули, закрывая уши.  Хёнджин толкнул того в сторону, а сам подошёл к обессиленному Феликсу, что в страхе трясся от одного вида крови.   Было страшно до ужаса в глазах. Вся сцена ссоры отца и сына была пугающей. Тот страх, что Хван младший может оказаться таким же ублюдком, не покидала его. От каждого прикосновения к себе он вздрагивал, жмурился, сжимал маленькие ладошки и плакал плакал плакал.  Когда руки были развязаны, а хрупкое тело подхвачено Хёном под талию и колени, Ликс затрясся всем телом, было противно и страшно. Х: Тише, маленький, скоро всё будет хорошо.. - шептал тот поднимаясь по лестнице, которая вела к самому особняку. Слова немного успокаивали, но страх не уходил совсем, он сидел под кожей, обжигая ее изнутри.  Спустя жалкие пару минут его кладут на мягкую кровать, поглаживая по голове большой ладонью и немного нависая сверху. Он всё ещё дрожал, от холода и прикосновений.  Х: Ну всё всё, теперь ты в безопасности.. - шептал успокаивающе он и не переставал перебирать мягкие, блондинистые волосы. В какой-то момент терпение заканчивается и большие руки утягивают  Ли в нежные, теплые объятия.  Спустя время, ослабленное тело перестает трястись, сжимаясь и утыкаясь в мощную грудь парня. Доверять тому он всё ещё боится, но сейчас ему нужна эта забота как никогда раньше.  Х: Не плачь, маленький.. - шепчет тот, вытирая мокрые щеки большим пальцам, приятно согревая кожу. Неожиданно, Ли чувствует поцелуй, что приходиться в лоб младшего. Он вздрагивает и, немного испуганно, отстраняясь, смотрит на Хёна.  Х: Я обещаю, что не сделаю ничего, пока ты сам не скажешь мне об этом.. Я не сделаю больно, поверь мне, малыш.. - чуть ли не умоляет он, в его глазах застывают горькие слёзы. Осознавать, что с бедным мальчиком произошло такой ужас, боязно. Ему искренне жаль, что в юном возрасте, парню пришлось пережить это.  Но теперь он не позволит этому повториться, он заберёт его к себе, под сердце. ——— В скором времени, после спасения Феликса, отец Хвана был арестован правоохранительными органами, за грубое и насильственное обращение в сторону других гражданок. Суд получилось выиграть благодаря знакомым Хёнджина, поэтому теперь дом перешёл во владения младшего Хвана.  Такой новости обрадовались все подчиненные и близкие, давно пора было сместить старика со своего места.  Несказанно рад был и Феликс, что плакал от счастья в то утро, когда узнал о заключение хозяина, сроком в 12 лет. Хёнджин еще раз поговорил с Ли, объяснив всю ситуацию и пообещав сделать того счастливее и позаботиться о нём. Тот день был самым лучшим для них.  ~ 2 года спустя ~  Х: Ликси~ Ты тут? - проходя в светлую прихожую, в квартире что была их общим уголком. Совсем недавно они приняли решение жить вместе, из-за постоянного беспокойства Джинни, мол: «Дошёл ли он до покоев? Покушал ли сегодня? Всё ли с ним хорошо?» Ф: Х-хён.. - послышался, сдавленный и волнительный, голос Ли издалека. Хван, которого звал Феликс, тут же бросился в спальню. Забегая, он заметил, свернувшегося калачиком на кровати, запыхавшегося Ли, который бесконтрольно лил слёзы.  Х: Маленький.. Что случилось? - подходя и садясь рядом, спрашивал он. Рука потянулась к хрупкому телу, а глаза стали бегать по всем предметам в комнате. Заметив на тумбочке небольшой пульт, он тут же схватил его и стал рассматривать. Этот пульт оказался от вибратора, что наверняка сейчас находился в Феликсе. Непонимание, небольшая злость и незаметный страх окутал Хёна с головой.  Быстро разобравшись, он тут же снизил скорость до нуля и не переставал поглаживать бедного мальчика по голове.  Х: Объяснишь мне всё? - немного зло спросил тот, когда всхлипы затихли, смотря прямо в мокрые глаза своего счастья.  Ф: Прости меня, Хён, прости.. - слёзно извинялся тот, только вот не понятно за что и непонятно зачем, хватая маленькими ручками мускулистые плечи.  Х: За что извиняешься? - всё также немного грубо спрашивал он, нависая над беззащитным парнем, что продолжал ронять соленные капли.  Ф: Я хотел порадовать тебя.. Я-я поставил самую высокую, думал что это поможет… прости.. - всё еще прося прощения, твердил он, полностью оказавшись под Хваном.  Теплые ладони легли на талию, мягко поглаживая, от чего Ли вздрогнул, сжимая маленькие кулачки. Опустившись вниз, его подняли за таз, отрывая половину тела от кровати. Руки блуждали по телу в горячих касаниях, обжигая кожу каждый раз с новой силой.  Ф: Х-хён?… - напуганно шепчет тот, становиться страшно с каждым прикосновением. Сердце бьётся как бешеное, а тело мелко дрожит.  Конечно, он хотел подарить своему любимому незабываемую ночь. Но всё ещё долго готовился к этому, всё таки прошлое не давало ему покое, несмотря на огромное отличие отца от сына.  Х: Тише, я ничего не делаю.. - отвечал он, мягко поглаживая бархатную кожу, что покрылась мурашками. - Боишься меня? - серьезно спрашивал он, получая в ответ быстрые отрицательные махи головой. - Тогда доверься мне и расслабься, я не сделаю больно.. - убеждал Хван своим бесконечно красивым голосом. Наклоняясь, он затянул Ли в поцелуй, отвлекая от реалий мира.  Пальцы аккуратно проникли в него и достали игрушку, что доставляла дискомфорт, отбрасывая ее подальше на кровать. Феликс ещё немного всхлипывал в поцелуй, но Хён добровольно глотал его слёз, забирая всю боль через поцелуй. Ладонь Хёна ложится на возбуждение младшего, а тот выгибается в спине, выдавая низкий, гортанный стон.  Ли был абсолютно нагим, кроме единственной вещи - белой футболки, но даже та была задрана до плеч, открывая вид на манящую грудь, в которую тут же впечатывается пара пухлых губ.  Хёнджин крутит меж пальцев соски и медленно надрачивает парню, доводя до исступления. Тот уже постанывал вовсю и выгибался в спине, мечась по всей кровати.  Вскоре после ускорения движений старшего, Лика всем телом напрягается и с громким стоном кончил в кулак Хёна.  Ф: Х-хёнджин.. - зовет тот, после небольшой передышки. Сердце всё ещё бьется, а Хён все также нависает сверху, также часто дыша. Х: Да, моё счастье? - поднимает голову тот, отзываясь на приятный голос Ликса.  Ф: Я тебя люблю..