Воспитание наследника

Любимый племянник совсем зарвался. Барон Владимир Харконнен искренне недоумевал, где он допустил ошибку в воспитании своего дражайшего наследника. Фейд-Рауту воспитывали, как все прежние поколения наследников Дома Харконнен: любя и балуя, поощряя жажду власти, взращивая в юном представителе древнего рода амбициозность и жестокость. Но никогда прежде за века проверенная методика воспитания не давала столь значимой осечки. Никогда ещё жестокость и амбициозность наследника Дома не была направлена вовнутрь, на свою же кровь, на своего же господина, предшественника! На жизнь собственного старшего посмел покуситься, наглый неблагодарный стервец! Первое время руки барона сильно чесались лично взять в руки плеть, привязать к столбу на арене и публично хорошенько выпороть зарвавшуюся, но всё ещё любимейшую тварь. Барон размышлял над этой идеей несколько дней и в своих раздумиях пришёл к мнению, что огласка столь наглого покушения на главу Дома Харконнен репутации самого барона как правителя на пользу не пойдёт. В него самого будут едва ли не тыкать пальцами на собраниях Лансраада и смачно шептаться за спиной, смакуя неудачу Дома Харконнен. Барон станет посмешищем десятилетия. Хорош правитель, едва справился с собственным наследником! Можно было выпороть не публично. Только они двое, мягкая, смазанная маслом плеть... крики Фейд-Рауты будут сладкими для слуха барона. Конечно, племянник будет сдерживаться до последнего. Но надолго ли его хватит? Фейд-Рауту в жизни не били. Барон станет первым, кто оставит следы на его безупречной коже. Обдумывая эту идею, барон пришёл к мысли, что добиться от племянника криков можно и без плети. Преподать запоминающийся урок и научить наследника подчинению авторитету вышестоящего можно и другим, куда более приятным способом. * * * * Очнувшись от воздействия дурмана привязанным к постели в покоях барона, Фейд-Раута первым делом пробует оковы на прочность. Молодец, его мальчик! Барон наблюдает за попыткой ретивой молодёжи с присущей с высоты его возраста снисходительностью. - Да, ты всё верно понял, милый Фейд-Раута. Ты заплатишь за измену своим телом. Племянник начинает брыкаться ещё ретивее, одновременно и жалобно, и зло стонет в кляп. Это приятно, это только больше возбуждает, ведь барон сидит на постели, устроившись к племяннику вплотную. Широко раздвинутые ноги Фейд-Рауты по разные стороны от объемного туловища и метания наследника только доставляют барону удовольствие. Также барону открывается прекрасный вид на мышцы идеального тела, перекатывающиеся под кожей от ярого движения. Барон не отказывает себе в удовольствии их огладить. Шея, плечи, бицепсы, великолепно проработанный торс, мускулистые ягодицы и ноги... Будь барон на пару-тройку десятков лет моложе и на сотню килограммов легче, он бы не отказал себе в удовольствии вылизать каждый сантиметр безупречного тела любимого племянника. Но ныне правитель Гьёди-Прайм куда менее подвижен и куда более ленив, чем двадцать лет назад, поэтому он ограничивается прикосновениями рук. Решив, что аперитива достаточно, Владимир Харконнен приступает к основному блюду. * * * * Что-то упругое ткнулось в промежность, надавило меж ягодиц. Фейд замотал головой, протестующе замычал в кляп. Дядя не стал его убивать, даже не лишил титула наследника, что вообще неслыханно для подобных ситуаций. Во все времена своих внутренних предателей, посмевших покуситься на своего правителя и не преуспевших, карали с особой, показательной жестокостью, куда более жестоко, чем врагов внешних. Фейд-Раута Харконнен знал, на что шёл, только в отличии от всех прочих казнённых неудачников, на-барон в своём покушении собирался преуспеть. Был уверен в собственном успехе... Как показало время, напрасно. От всех прочих подобных неудачников, Фейд-Рауту отличает тот факт, что он до сих пор жив и невредим, даже не в темнице, не на свидании с палачом. Он лежит на воздушно-мягкой постели под собственным дядей, с подушкой под задницей, мокрый от смазки, в унизительной позе, а возбуждённый член жирного родственника упирается в его нетронутый подобными развлечениями анус. Лишённый возможности говорить, Фейд-Раута жалобно стонет в кляп. Этот козырь на-барон не применял много лет. Дядя итак ему ни в чём не отказывал. Последний раз ему приходилось что-то выпрашивать у барона в восьмилетнем возрасте. Фейд до сих пор помнит, что слабовольный барон не смог отказать его жалобной мордашке. Помиловали же его от более страшных наказаний. Есть хорошая вероятность, что помилуют и сейчас. Ни для кого не секрет, что барон падок на милых и тонких мальчиков, вот только его собственный наследник этому типажу не соответствует. Никогда с детства прекрасно откармливаемый на-барон не был ни тонким, ни тем более, милым. Но похоже, у дяди имеется на этот счёт другое мнение. - Тише, мой мальчик, тише. - широкая толстая ладонь барона нежно погладила по голове, совсем как в детстве, когда юный балованный наследник отжал у дядюшки его любимую служанку, выпросив её себе. Игрушка недолго тешила самолюбие Фейд-Рауты. Быстро наскучила, стала безразлична. Как итог, до совершеннолетия на-барона она не дожила. Куда важнее тогда было восхитительное открытие, что Фейд-Раута может вертеть своим дядей, как пожелает. В этот раз манипуляция не срабатывает. - Думаешь, дядя сделает больно любимому племяннику? Как можно, как можно.... - ласково воркуя, барон придерживает племянника за бёдра и медленно на себя насаживает. Фейд-Раута мычит в кляп. Его выражение лица впервые в жизни искренне жалобное от нового для него, неудобного распирающего ощущения и унижения. Вливая ему в уши элей обманчиво-заботливых слов, барон неумолимо проталкивается глубже. * * * * - Разумеется, Дом Харконнен принимает столь щедрое предложение и с удовольствием скрепит союз с Домом Атрейдесов браком наследников. Слово главы Дома Харконнен, покуда я жив. - барон странно покосился на своего чинно стоящего поодаль хорошенького наследника, который от взгляда дяди заметно вздрогнул. Преподобная Мать Гайя-Елена Мохийам церемонно поклонилась, настолько низко, насколько позволяет её высокое положение, чтобы спрятать в поклоне слишком понимающую улыбку. От всезнающего взора Бене Гессерит не укрылась ни полгода назад случившаяся попытка переворота в Доме Харконнен, учинённая их же собственным наследником, ни воспитательные методы барона Владимира Харконнена, который несколько месяцев держал в своей спальне и трахал своего не в меру ретивого наследника. В такое место не страшно подослать самую юную и неопытную ведьму Бене Гессерит. Даже если Пола Атрейдеса поймают за тонкими манипуляциями и разведкой, что само по себе маловероятно, ничего страшнее спальни барона мальчику не грозит.