Я вернусь туда, к Ольшанке

      Пальцы, сжимавшие пригласительный билет, дрогнули, и плотный тонкий картон спланировал на пол, подобно кленовому листу. Вспомнить молодость? Повидать старых одноклассников? Для юного Антона это бы звучало как издёвка. Вспомнить все тычки, подножки, плевки и оскорбления? Вспомнить, как ему под ребро чуть не загнал нож Ромка Пятифанов? Будучи студентом, Петров бы накричал на того, кто передал ему этот чёртов конверт, но теперь, будучи взрослым мужчиной, он мог лишь смотреть, как последний лист его юности медленно опускается на пол текстом вниз, демонстрируя витиеватое «всё для праздника» на белом обороте. Чтобы поднять билет, пришлось приложить всю оставшуюся в нём волю.

«Приглашаем Петрова Антона Борисовича на встречу выпускников по адресу п. Х, ул. Х, д. Х. Встреча выживших учеников начнётся в 17:00 по местному времени.»

      Антон шокировано замер, пару раз моргнул и прочитал последнее предложение снова. «Встреча выпустившихся учеников начнётся в 17:00 по местному времени». Мысленно выругавшись на неграмотно составленный текст, он потёр переносицу и медленно, едва переставляя ватные ноги, поплёлся на кухню. Испачканный зубной пастой стакан и жёлтая, напоминающая мёртвую осу пилюля. Антон хотел было выпить её, но не стал, припоминая, что утром ему нужно зайти в галерею и быть достаточно бодрым, чтобы объяснить, какую композицию он бы хотел представить.       «А ты поумнел. Не сходи с волшебной тропинки, Антоша! Если хочешь, я покажу…», ­– шелковистый голосок на крае сознания заставил мигом проглотить таблетку, выпив следом стакан проточной воды залпом. Он не знал, как выглядел сейчас со стороны, да и знать не хотел, ведь был уверен, что его глаза сейчас выпучены, а и без того нездорового цвета кожа посерела от испуга. Никаких больше волшебных тропинок, сладостей, жвачек с вкладышами и прочей дряни!       Пребывая в расстроенных чувствах, он взял в руки планшет и нахмурился. Кнопка внизу экрана, пин-код с датой рождения сестры… а дальше? С минуту он искал взглядом иконку Ватсап, но, так и не обнаружив её, со стыдом открыл Вайбер. Антон никогда не любил смартфоны и планшеты, но Оля подарила ему простенький iPad на юбилейную выставку. Она бы подарила ему и новую модель, но остановилась на старой, чтобы не смущать брата лишними (по его мнению) тратами.       «Привет. Не спишь?», — появилось в поле ввода, но Антон тут же стёр сообщение. Тревожить сестру не хотелось, пусть ему и не к кому было больше обратиться. Побуравив экран взглядом секунд двадцать, он выключил планшет и закрыл чехол-книжку.       Ему сорок два и день ото дня он не молодеет, не набирается опыта для новых перспектив. Он тонет, бесконечно тонет в своих проблемах и не может просить помощи. Да и у кого её просить? У родителей, которые разъехались по разным городам и теперь ведут одинокое существование, как он сам? У Оли, которая собирала сына в первый класс и не могла нарадоваться этому знаменательному событию? У бывшей жены, которая не выдержала жизни с ним и уехала без предупреждения, чтобы оставить записку «Я помогу, если это понадобится. Береги себя, Тоша.»? Сначала Антон злился на неё, но потом вдруг понял, как пугал её своими ночными разговорами и устыдился.       Когда его жена ушла, он многое о себе понял и сделал самое страшное, что может сделать отчаявшийся человек — смирился. Антон смирился с тем, что проведёт жизнь в одиночестве из-за своих проблем с психикой и прекратил бороться за место под солнцем, став художником-изгоем, чьи картины редко продавались несмотря на всё мастерство исполнения.       «Есть в этом полотне что-то злое», — так говорили о его творениях и отступали прочь, не желая испачкаться в этом зле и, уж тем более, забрать частичку тьмы в свой дом. Антон смирился и с этим, и к своим лучшим годам стал депрессивным затворником без семьи и друзей, что не могло не волновать Олю, последнего человека, что желал быть рядом с ним, и единственного человека, которого он так яростно отталкивал.       В груди что-то закопошилось. Он снова бросил взгляд на пригласительный билет и вдруг понял, что ему во что бы то ни стало нужно приехать туда, увидеть всех этих людей, посмотреть в глаза каждому и отпустить. Посмотреть в глаза Полине, оставить пару цветков на могиле Семёна и от души въебать Пятифанову в челюсть, чтобы начать наконец дышать. Подумав об этом, он вытащил из шкафа свой небольшой чемодан…