Хроники Забытого Ордена. Щит против Бури

Грудь тяжело вздымалась. Легкие горели. Дышать было тяжело. Риган яростно смотрела на своего противника. Громила со спутанными сальными волосами и уродливым шрамом через все лицо грозно покачивал цепом, крутил его, обходя девушку по широкому кругу. Ей достался один из разбойников. Один из тех, кто не попадал в подземелье, а содержался в верхних камерах, ожидая своей скорой участи. Он видел солнечный свет, он ел, пусть и заплесневевший, но хлеб, пил более-менее чистую воду. Его мускулы буграми перекатывались под обветренной кожей. Бордовая мантия давно валялась в грязи, вновь оголяя продрогшее тело. Мороз колол бледную кожу девушки, мышцы сводило. Риган стояла в низкой стойке, готовая либо бросится в атаку, либо отпрыгнуть от хлесткого удара цепа. Короткий меч, казавшийся сейчас неимоверно тяжелым, дрожал в ледяных пальцах. Ей было тяжело. Ей было страшно. Отчаяние накатывало волнами на истощенный разум. Она слегка наклонила голову и бросила взгляд к ограде. Там стоял тот, кто не сдавался ни перед чем, тот, кто сражался с тварями, что внушали ужас даже хваленной гвардии барона Ламуса. Тот, кто смотрел на неё серыми глазами, будто говоря: «Дерись!». Серые глаза. Отличительная черта всех ламусцев. Холодного, непримиримого народа. Народа, что практически пал. Отчаяние отступило, его место занял гнев. Родившаяся на исходе Великой войны, она была вынуждена выживать на разоренной земле. Воровка, разбойница, рабыня, гладиатор, заключенная. Жизнь не была к ней благосклонна. Сейчас же, когда появился шанс, когда тот, кого она чтила всю жизнь, смотрел на неё, разве могла она проиграть? Могла отказаться от новой жизни? С яростным рычанием она бросилась вперёд. Громила только этого и ждал, и отправил свое страшное оружие по широкой дуге. Риган поднырнула под удар, оказавшись слева от беззащитного противника. Зазубренный меч впился в смуглое плечо, рассек плоть, раздробил кости и застрял… Разбойник взвыл от боли. Левая рука обмякла. Хватка ослабела. — Ах ты тварь! — он сделал резкий взмах цепом снизу-вверх справа налево, но Риган ловко отскочила назад. Сильный замах покачнул громилу, развернул его боком, и Риган этим воспользовалась. С боевым кличем девушка налетела на врага и сбила его с ног. Цеп выпал из руки. Риган села на оглушенного падением противника и принялась методично его избивать. Слабое, изможденное тело девушки наполнилось невероятной силой благодаря ярости, благодаря воле к жизни. Удар за ударом крошил крепкий череп, раздирал кожу, сопровождался неистовым, нечленораздельным криком, будто выплескивалась вся ярость, весь гнев, накопившийся за её жизнь. Перед глазами проносились видения. Жуткое детство на руинах деревни. Трупы родителей. Выжившие соседи, что поедали ещё живых людей. Грязные закоулки Ламуса, тёмные подворотни, где она сбывала краденое, ежедневные драки за жизнь и честь. Банда, где каждый день приходилось доказывать свою силу. Кровь на её руках. Желание защитить тех, кого она считала близкими. Предательство. Она стала игрушкой в руках наемников. Бессилие. Слезы. Ярость. Убийство. Новое убийство. Арена. Крики толпы. Кнут хозяина. Снова убийство. Мёртвый жирный богач-хозяин лежит в луже собственной крови. Подземелье. Тюрьма. Тьма… Тьма… Тьма… Серые глаза! — Он мертв. — спокойный голос прорвался сквозь толщу безумия и ярости, развеивая воспоминания. Риган тупо уставилась на кровавое месиво, которое когда-то было человеческой головой. Её костяшки были изодраны, руки сильно тряслись. Послышался всхлип, затем ещё и ещё, пока их череда не превратилась в рыдания. Риган сидела на трупе поверженного противника и рыдала. Рыдала от внезапно нахлынувшего облегчения. Она смогла. Она снова справилась. Десять человек. Те, кто выжил. Стояли у ограждения и смотрели на жуткую картину. На рыдающую девушку. На неистового воина. Они прониклись страхом и уважением к ней. Тёплая чёрная ткань упала на дрожащие плечи, крепкая мозолистая рука протянулась, предлагая помощь. Слезы застыли, Риган подняла голову и увидела его. Дригард Онэс возвышался над ней. — Пойдём. Нужно найти тебе одежду. — она робко приняла руку и поднялась. Ноги предательски дрожали. Новый страх окутал ей разум: «Ему нельзя видеть меня такой слабой! Тогда он меня бросит! Нельзя! Нельзя!» Но вопреки укоризненному взгляду, который она ожидала, старый охотник наклонился и поднял её на руки. Удивление, шок, неверие. Снова слезы. Дригард дошёл до ограды плаца и передал рыдающую девушку рыцарям Ордена. — Позаботьтесь о ней. *** Виктор Воррен лежал на резной клиние из черного дерева в окружении шелковых подушек. Трубка в его руке покачивалась в такт музыке арфы. Терпкий сладкий аромат дурмана полностью окутал роскошное помещение. Тут и там стояли позолоченные вазы, на стенах с инкрустацией черного мрамора висели прекрасные пейзажи. Вокруг Виктора вились обнаженные рабыни. Они ласкали его оголенный торс, клали фрукты в рот по первому требованию, подливали вино. Он с трудом оторвал голову от шелковых подушек и посмотрел в пустые глаза рыжеволосой красавицы, что усыпала его оголенный торс горячими поцелуями. Лёгким движением трубки он приказал ей спускаться ниже и снова откинулся на подушки. — Какое отвратительное состояние. — пробормотал он пьяным голосом. — Проиграть какому-то деревенщине! Наследник дома Воррен бросил трубку с дурманом на пол и схватил черноволосую девушку, что стояла рядом на коленях, держа поднос с фруктами, за горло. Её глаза не выражали ровным счётом ничего. Остекленевшие и пустые, они равнодушно смотрели на Виктора. — Вы мерзкие, грязные, простолюдины! — яростная гримаса исказила его лицо, девушка начала краснеть, слабо пытаясь избавится от хватки. Но в этот момент рыжая справилась с шнурками на кожаных, богато украшенных штанах Виктора и приступила к выполнению приказа. Лицо юноши смягчилось, дурман снова захватил сознание. Он притянул черноволосую к себе и впился в её полуоткрытые губы. Внезапно разные двери распахнулись, и свет прорвался в помещение, борясь с мраком и пронзая дым, за ним вошел высокий статный человек. Его черный камзол был украшен золотыми нитями, жемчугом, драгоценными камнями. Неровные блики от украшений падали на худое вытянутое лицо. — Виктор! — повысил он голос, видя, что молодой человек не обращает внимание на окружение, полностью поддавшись наслаждению. Сын барона лениво повернул голову, нехотя отлипнув от черноволосой рабыни. Его затуманенный взгляд плохо различал пришедшего. — Все вон. — спокойно сказал человек, после чего рабы, включая рыжую, вскочили, оставив свои занятия и выбежали через распахнутые двери. — Какого черта?! — воскликнул Виктор. Он попытался встать, но был настолько пьян от вина и дурмана, что рухнул на пол со спущенными штанами. — Ай! — Жалкое зрелище. — покачал головой прибывший. Дождавшись, пока «гость» поднимется, он подошёл к нему и отвесил звонкую пощёчину, от чего молодой человек снова оказался на полу, снова со спущенными штанами. — Ты в курсе, сколько твой отец заплатил нам, чтобы Дригард Онэс, был доставлен в Ламус? — спросил человек в чёрном камзоле. — Лорд?! — в мутных глазах наследника дома Воррен появились искры осознания происходящего. — Натяни уже штаны! Мерзко на тебя смотреть. — член Совета Лордов скривил лицо в отвращении. Он бросил презрительный взгляд на Виктора и прошел мимо, к окну. Распахнулись тяжелые портьеры, открылось окно. Свежий воздух ворвался в задымленное помещение, унося через дверь едкий запах дурмана, вина и пота. За спиной Лорда послышалось кряхтение. Один из правителей Илюдора лишь тяжело вздохнул и посмотрел на город, что раскинулся перед его резиденцией. — Прошу прощения, Лорд. — голос Виктора был полон сожаления. «Червь.» — подумал худой человек и повернулся. Его глаза презрительно пробежались по внешнему виду молодого человека. — Твой отец… — начал он, — заплатил мне хорошую сумму за право самолично разобраться с, как он выразился, «наглым смутьяном». Ты должен был привезти его в Ламус и отдать в руки своего отца. — Но он же в тюрьме! Куда он денется? — воскликнул Виктор. Ему не особо хотелось отправляться в двухнедельное путешествие до полуразрушенного Ламуса. Здесь его ублажали, поили, дурман уносит его сознание прочь от горьких мыслей. — Денется. Один из Орденов решил набрать рекрутов в тюрьме. И как мне сообщили, Дригард Онэс успешно прошел отбор. — Один из Орденов? — удивился сын дома Воррен. — Но Орден же только один — Орден Копья! — Я тоже так думал, но не это важно. Важно то, что один из их рыцарей добрался до… — Лорд прервался, подбирая слова, — особенной вещи, которая принадлежит мне. Я, по понятным причинам, не могу выступить против Ордена. А вот ты… Глаза Лорда сузились, на лице растянулась жуткая улыбка, не предвещающая ничего хорошего. — Ты отправишься за ними в погоню и заберешь то, что принадлежит мне и твоему отцу! — Я?! Но как я один справлюсь с отрядом Ордена?! — лицо Виктора побледнело, — Отец не дал мне солдат в распоряжение, а рыцарь Ордена Копья покинул меня, после поражения в отборе! Я не уверен, что… — Не беспокойся об этом. Завтра на рассвете ты встретишься с отрядом наемников у восточных ворот. Нападете на Орден только тогда, когда они покинут землю Илюдора. Понятно? — Да, господин. — Виктор опустил голову в кротком поклоне, не в силах больше ничего возразить. Если он не справится с этим поручением, то не только его отец, но и Лорд из Совета ополчится на него. Тогда о роскошной жизни можно забыть. Худой человек окинул взглядом юношу: «Мерзость! Но даже такая пешка может быть полезна…» Он не скрывал хитрой улыбки, но что мог понять этот мальчишка? Лорд прошел мимо Виктора, остановился у дверей и небрежно махнул рукой. Рабыни, что ублажали рыцаря несколько минут назад, юркнули в помещение. Через несколько мгновений, под аккомпанемент арфы, послышались звуки разврата.