Глава 4.
7 июля 2024 г., 15:13
Примечания:
Статистика летит к чертям. И не ночью часть, и не три страницы.
Честно, я думала, что продуктивность моя упала, раз выкладываю по части в день. Потом посмотрела "Дубовую Синеву". Честно, мне стыдно за эти малюсенькие части.
Выходит, в среднем, количество страниц в день прежнее.
Но откуда в этой главе две страницы? Признавайтесь, кто взломал счетчик страниц?
Выпив чаю и поговорив они расстались.
— Вероятно, ты больше не захочешь зайти, разве из жалости, — грустно проговорила Пепелица, — Но я буду рада, если ты как-нибудь заглянешь.
— Да ты что! Из жалости? Не выдумывай. Честно, с твоим характером, жалость — лишнее, —с осторожной нежной, ой, еще нет улыбкой начал Горелый, — Ты вполне нормальный человек, только с небольшой особенностью.
По щеке Пепелицы прокатилась тихая слезинка, на этот раз от счастья.
Все-таки, она немного плакса, — с неожиданной для самого себя нежностью подумал Горелый, но притворился, что не заметил. Девушка благодарно улыбнулась.
Горелый покинул этот дом со странным чувством уюта и приятным послевкусием. Улыбка Пепелицы до сих пор стояла у него перед глазами. Хорошо, что он все-таки извинился. Да, Пепелица, иногда психует, но у нее есть на это полное право. В свои пятнадцать лет она пережила многое. Она жила с родителями в Москве, но, когда ей было десять, они попали в аварию. Родители умерли, а у Пепелицы отнялись ноги. После этого она перешла под опеку своего относительно богатого дяди Долгохвоста. Девушке все это не особо понравилось. Телефон последней модели, которым она пользовалась не так часто, социальных сетей у нее вообще не было, дача, построенная специально для ее здоровья, куча шмоток… все это ее мало волновало. Девушке остро не хватало людей вокруг. Дядя приезжал на неделе, а то и реже, друзья по школе отрезаны от нее обстоятельствами. Ее дни скрашивало общество Щербатой — формально сиделки, а на самом деле друга. Редкие звонки от друзей, которых тоже раскидала жизнь, становились все короче.
Все это Горелый узнал из беседы с ней, частично сам делая выводы. Вопреки своим словам, он все-таки испытывал жалость. Но с этой жалостью примешивалось бесконечное уважение. Пепелица все еще радуется жизни, пусть и редко, улыбается, пробует новое. Однако в глубине ее глаз читается печаль, одиночество, горечь. Парень решил непременно зайти еще.
А Пепелица продолжала сидеть на кухне, печально глядя в окно. После контакта с окружающим миром одиночество казалось еще более угнетающим. Между ней и всеми остальными людьми всегда будет стоять инвалидная коляска.
— Пепел, чего приуныла? — заглянула на кухню Щербатая.
— Да так…— грустно ответила Пепелица, — Знаешь, как поговорю с людьми, чувство, что меня все предали. Дядя пропадает по бизнесу, друзья пропали с тех времен, ты замуж выходишь.
— Не выдумывай! — ворчливо фыркнула Щербатая, — Дядя ради тебя зарабатывает, а я никуда не денусь.
Пепелица слабо улыбнулась. Тяжело быть оптимисткой.
Летом. Это не глупость, это сумасбродство. Пепелица понимала, что в случае чего она беспомощна. Но усталость взяла свое. Пепелица стянула одеяло до шеи и провалилась в сон. Ей показалось, что в сонном полубреде она услышала слова, будто бы сказанные голосом Горелого:
— Ты вполне нормальный человек. И ты не одина, Пепелица.
***
Пепелица проснулась среди ночи. Спала она чутко. Девушка прислушалась и приподнялась с кровати на руках. Выглянула в окно. Никого. Но Пепелице неожиданно стало страшно. Обычно она не боялась, а тут вдруг… ей показалось, что за ней наблюдают. Девушку прошиб холодный пот. И хотя она ругала себя за глупость, спряталась под одеяло с головой.
Примечания:
Та самая Мятнолика, которая взяла пробную версию улучшеного аккаунта ради обложки к фику (да, я везде лазейку найду): Походу, на фикбуке я бомж. Но как можно так долго держать обложку на рассмотрении?Что они там рассматривают?
