Дыши этим летом!

На следующий день друзья собрались у Пепелицы. Щербатая сразу дала им мороженое и усвистела из дома. Исследователи, уже оправившиеся от вчерашних ночных приключений, уже продумывали новый план. Горелый изо всех сил старался не встречаться глазами с Пепелицей. От чего, от чего, а от псевдо-предсказаний призрака он еще не оправился. Пепелица же загнала мысли про этот случай куда подальше и посмеивалась про себя над смущением Горелого. Он думает, она не замечает? Нет, просто Пепелица давно поняла — Замечай, запоминай, анализируй, делай выводы, но не заходи далеко. — Так что с призраком решать будем? — А фиг с ним! — попытался отмазаться Горелый. Но друзей его решение не удовлетворяло до крайности. — Нет, — сказал Огнегрив, — Надо сунуться туда днем. — Как? — фыркнула Песчаная Буря, —Нет, нашу свободу никто не ограничивает, к счастью, но днем… — Не страшнее, чем ночью. — Не сказала бы… — И надо внутри все осмотреть! — Но мы внутри были! — запротестовал Горелый. — И что вы там видели кроме лампочки? Где-то на заднем плане зазвучала песня Асии «Лампочка». — Нам нужен план, — подала голос Пепелица, запихивая в рот очередную ложку мороженого. — Я планирую забыть обо всем этом, — отозвался Горелый. Песчи закатила глаза и открыла телефон. — Слушайте, а если провести там обряд призыва и изгнания духа? — предложила блондинка. — Ты совсем? — хором завопили Горелый и Пепелица. Огник просто ошарашено смотрел на нее. — А что? Я тут способ один вычитала… Горелый мысленно застрелился. Огнегрив мысленно намыливал веревку. А Пепелица просто смеялась. — Кончай смех, Пепелюшка, — фыркнул Горелый. — А я смеюсь, потому что не мне туда идти духов вызывать, — усмехнулась девушка. — То есть как? — обалдел Горелый. Вы извините, но если уж идти на такой риск, то он должен быть оправдан. — Нас и троих хватит, — уткнулась в статью Буря, — А ритуал надо проводить стоя. — И в полночь…— простонал Огнегрив. — Не-а. На рассвете, — отозвалась блондинка. Пепелица вздохнула. Уж как ни крути, а все-таки пойти с Горелым вызывать призраков хотелось. Пойти… — Может просто «Анну-Детективъ» по телику посмотрим? Мистики и по телевизору с головой хватит, — по-прежнему пытался спорить Горелый. — Фигушки! Мы с Огником тебя туда потащим по-любому! — нагло воскликнула Буря. — Поддерживаю! — фыркнула Пепелица. Горелый понял, что против этих трех ненормальных он бессилен. Знаете, как говорила Рут Кроули? По статистике, один из четырех человек в нашей стране психически неуравновешен. Вспомните о трех своих близких друзьях. Если с ними все в порядке, значит, это вы. А тут наоборот. На одного нормального приходятся трое ненормальных. Впрочем, что скрывать, он и сам с приветом. Горелый впервые осмелился встретиться взглядом с Пепелицей. Их взгляды неожиданно зацепились. Он оглядывал изящные черты ее лица, искорки смеха в ее глазах, эту улыбку. Из этого странного чувства, сопровождавшего момент, его вывел вопрос Огника. — Ну значит завтра в четыре утра в лес идем? — Да походу, — фыркнула Песчи.— Там ещё, правда, риквизит кое-какой нужен… ну, черную ткань мы найдем, свечи, святая вода, мел, травки по-мелочи… Пепелица вздохнула, но улыбнулась. — Вы после обряда позвоните, если что, адрес морга или психушки сообщите, я вас навещу, — ослепительно улыбаясь, съязвила она. Горелый посмотрел на ее улыбку и понял, что пропал. Призраки его убьют. А вы что подумали?

***

— О деи иммортали! Кантать кантикум мундум эт абеунтес, ауфер нострум мундум стрепитум нокту! — проговорили три человека. Спорим не прочитал их реплику? Человеки эти выглядели, по меньшей мере, странно. Находились они в заброшке и вздрагивали от каждого шороха. Троица была в черных плащах, больше напоминавших старые простыни, выпачканые синькой(не той Синькой) и углем. Они стояли, взявшись за руки, внутри круга, начертанного белым мелом. Вокруг круга стояли свечи. По полу была рассыпана лаванда, рядышком стояла баночка с надписью «Цветки лаванды сушеные, в чай». — O dei immortali! Cantate canticum mundum et abeuntes, aufer nostrum mundum strepitum noctu! — старательно вычитывали транскрипцию с латыни трое. Горелый мысленно переводил: Фигня! Ничего не происходило. — А что должно происходить? — шепотом спросил Огник. — Заткнись. Произойдет — поймешь, — грубо сказала Горчица. Неожиданно что-то скрипнуло и зазвучала мелодия.

Твоя последняя глава кому-то предисловие.

На те же грабли в сотый раз — обычная история.

Но ведь любовь не терпит коротких пересказов,

Хоть иногда в моменте хочется всего и сразу.

А в жизни, как в романе, сюжету дай развиться —

Я жду тебя на следующей странице.

О любви между строк

И в каждом третьем слове,

Напрямик, напролом,

Ведь счастье того стоит.

Между строк о любви,

И в радости, и в горе,

Как важно каждому найти свою лавстори!

О любви между строк

И в каждом третьем слове,

Напрямик, напролом,

Ведь счастье того стоит.

Между строк о любви,

И в радости, и в горе,

Как важно каждому найти свою лавстори!

Горелый офигел. Во-первых, призрак поет разными голосами. Во-вторых, призрак опять поет песню, странно задевающую его душу. Какого черта? — Да он разными голосами поет…— пробормотал Горелый. Песчаная Буря резко развернулась к стене. — Твою ж мать! — воскликнула девушка. Парни повернулись следом. Что они увидели? На полу стоял громадный радиоприемник. На нем растянулась изящная полосатая светло-коричневая кремовая кошка, лениво поглядывая на них зелеными глазами. Лапы ее аккуратно лежали на кнопках, словно кошка и впрямь выбирала мелодию. — Ну ни фига себе призрак…— протянул Горелка. Он понял, что влип. И, под ироничным взглядом кошки, словно видящей его насквозь, понял, что влип не только в историю.