Дыши этим летом!

Троица временно покинула дом Пепелицы. — Слушайте, а какого фига я за всех отдуваюсь? — спросил Горелый. Дело в том, что по плану он должен был подкатывать к почтальонше, пока Огник и Песчи тырят почтовый штемпель и кепку. — Объясняю на пальцах. Огник еще жить хочет. Я не смогу никого уболтать. Пепелица письмо из газетных букв клеит. Вот тебе и придется клеить почтальоншу! — усмехнулась Буря. — Остроумно. Щербатая на нервах дрыхнет, Ячмень на рыбалку смылся, ответственность целиком на нас. — Ха! Надо радоваться, что нас вообще под домашний арест не взяли! — Да ерунда полная. Они еще забудут сто раз. — Ха! — Что «ха!»? Все время смеешься теперь. — Терпи мой характер. Такая как есть, — с наигранно-робкой улыбкой, никак не соответствовавшей интонациям в голосе, сказала Песчаная Буря. Огнегрив улыбнулся и лишь приобнял ее. Горелый же кисло сидел в кресле, пытаясь пригладить волосы. Не жизнь, а комедия. Честно, у него уже была депрессия. Как они все достали! — Горелый, ты с таким лицом весь план завалишь. — Да хватит уже ваших планов. Нашли занятие на каникулах… — Да не ворчи. Я понимаю, нервы сдают, но кто, если не мы? — — О боже! Мы тут все скоро спятим! — простонала Буря, — Ладно, Горелку в запасные. Пусть Пепелице поможет. Теперь стало обидно. — Что я по-вашему вообще ничего не могу? — Спокойнее. Нервный ты, для расследований не годишься.— с легкой иронией осадил его Огнегрив. Черноволосый фыркнул. Буря закатила глаза, всем своим видом говоря «Не угодишь ему!». Впрочем, все склоки разрешились, едва троица села пить чай с лимонным пирогом. Горелый же налил себе кофе и жизнь показалась ему не такой уж безрадостной. У Огника же формировались новые светлые мысли, что Песчаная Буря мигом прочла по его лицу. — Вы оба меня пугаете, — заявила блондинка, — У Огнегрива было такое выражение лица на нашем первом свидании. Знаю я этот гениально-безумный взгляд… — Не-а. Тогда у меня был абсолютно влюбленный взгляд. А сейчас просто взгляд гения. Ловить преступникрв сами мы не сможем, да? Подбросить письмо так, будто по почте отправляли — затруднительно. Значит, надо элементарно замаскироваться и подкупить кого-нибудь отнести письмо. Вопрос: кого? — Шпону малолетнюю.— буркнул Горелый. Он вообще чувствовал себя лишним. — Фи, какие слова. Но в целом, мысль свежая. — Вопрос: кого конкретно? — усмехнулся Огник. — Возможно, вы сейчас скажете, что я чокнутая, но… Что если нам выбраться на конную прогулку и подбросить письмо в моменте бега? — Оригинально. Но заковыристо. Ты верховой ездой занималась? Плюс может быть ветренно, письмо отнесет черт-те куда. — Слушайте, я если пойти самым простым и действенным путем? Потопчемся элементарно перед домиком участкового, улучим момент и подкинем письмо в почтовый ящик. У нас тут кто участковый? — Частокол Лоскутович Валерьев. — Ну и имечко… — Слушайте, а зачем нам вообще так рисковать? Вполне возможно, что в этой глухомани полиция подкупная. Нас и самих привлечь могут запросто. — Не знаю, это вы фигней детективной маетесь. Сдуреть можно! — Короче, нам нужно что-то другое. Иначе у нас у всех будет нервный срыв! — подытожил рыжий.

***

Щербатая перебирала стирку, размышляя над произошедшим. Это полный швах! — сделала женщина быстрый вывод. Надо как-то прекратить, это недетские игры. Нас всех могут поубивать. Да даже тот бомж! Как бы пресечь это… хотя Огнегрив и Песчаная Буря вроде через три дня уезжают. Славные дети, и такая милая пара, дай Бог им счастья… половина опасений отпадает, уже хорошо. Может и мне с Пепел куда-нибудь махнуть… намекну ее дяде, что ребенку не помешает морской, или там, горный воздух. Но далеко не умчишься, он патриот, хотя богатый, обожает внутренний туризм. Впрочем, кто сказал, что мне охота на правах сиделки за здорово живешь по Египтам и Шанхаям мотаться? Да и сматываться отсюда нельзя, у меня скоро свадьба, а у Пепел… а что у Пепелицы? Фиг ее знает… но очень напоминает «большое и светлое чувство». В ее возрасте вполне естественно, хотя, вероятно, она сама этого и не осознает. Ну пусть, нет ничего хуже, чем мешать молодым. Значит, обезапаситься путем пространственного удаления не удасться… Тьфу ты, говорю как Клокастый! Клокастый! Ну что ж, побуду корыстной невестой, воспользуюсь положением жениха. Хоть какая-то польза от его должности полковника в райцентре. Решено, выложу ему эту историю, пусть сам разбирается! Вот прям щас позвоню! Решено! И сообщив о своем решении Пепелице, которая, слегка разочаровавшись, тут же пошла к телефону, только звонить друзьям, Щербатая почувствовала себя победительницей. — И что мы с письмом из газет делать будем? — спросил Горелый на другом конце трубки, как показалось Пеп, с облегчением. — Оставим на память! — хихикнула девушка. — А это идея! Можно я у себя хранить буду? — Да пожалуйста. Только жалко, что все наши приключения завершились так прозаично. Щербатая выглянула в комнату и крикнула: — Но мы заочно победили. А победителей не судят!