Айс американо на двоих

                           … Вновь утро, вновь будильник и вновь недовольное бурчание под нос. Новый день, новые испытания и начало новой рабочей недели. Выходные пролетели очень быстро, впредь, как и всегда; за эти 48 часов успеваешь только поесть да поспать. Даже жить некогда.  Сеул уже гудел во всю свою мощь: шум автомобилей, спешащие люди и открывающиеся магазины и офисы. Жить в центре, конечно, хорошо, но каждые сутки наблюдать эту картину было крайне тяжело. И не потому что ждёт то же самое, а потому, что непонятно было вовсе. Зачем все куда-то спешат? Ведь всё равно, как ни старайся, всех ждёт одна учесть, после которой о ком-то вряд ли кто-то вспомнит. Даже те же родственники плакать недолго будут. А почему такие мрачные мысли? На то есть действительно веская причина.  Чон сбежал от своей семьи год назад. Признаться честно, он сам вспоминать ничего не хочет. Для него эта тема запретная, даже замок кодовый висит. А пароль хочется забыть и… Ни думать, ни гадать, ни радоваться. Всё в прошлом. Все обиды, все переживания, весь страх. Всё далеко и за пределами города. Однако всё равно саднило… Саднило и воспаляло все кровоточащие раны на сердце. А их там, к слову, немало. Всё благодаря отцу, что забил на сына с самого его рождения, и матери, которая так увлекалась спиртным и близлежащим казино. То, что в семье был ребёнок, для молодых родителей не было аргументом взять себя в руки и построить настоящую семью. Чон был лишь прислугой и забавой, но это его ни капли не задевало. Лишь шрамы ковыряло, превращая в огромную обиду. И так было всегда.  Ни братьев, ни сестер, ни близких родственников у Чонгука не было. Только дальние, но на то они так и называются, ведь живут далеко. И даже не в другом городе - другой стране, которая никогда не была и не будет по карману обычному студенту. Да и сам парень не горел желанием с ними видеться. Так, мысли проскальзывали, но этих людей он с роду не знал. А вдруг маньяки какие-нибудь? Впрочем, Чон и не удивился бы.   С зубной щёткой и гнездом на голове, Гук бродил по комнате общежития, проклиная утро понедельника и судорожно выискивая хоть что-нибудь, что можно было надеть. Ведь вещи все в стирке, а до прачечной идти как-то далеко... Да и лень на самом деле. Её, пожалуй, даже больше. Для младшего это всё-таки весомый аргумент. Не все люди такие разве? Смирившись с пустым гардеробом, Чонгук всё же нашёл чистую черную футболку и такого же цвета джинсы, что были на пару размеров больше. А что, он должен на пары ходить при параде? Конечно нет. А чёрный всегда кстати описывает и его желание учиться и настроение в целом. Да, таскаться по университету «угрюмой тучей» младший умеет. Жизнь научила. Вот только хотел ли он такой жизни? Явно нет. Но деваться некуда, исправить всё равно уже не получится. Только если в будущем, но до него ещё ой как далеко. Собравшись за добрых 20 минут, парень недовольно нацепил на одно плечо рюкзак, захватил кофту и мрачным взглядом окинул своего соседа, который видел если не седьмой, то десятый сон точно. Гуманитарии вообще в край оборзели - и расписание облегченное, и по понедельникам вообще ко второй паре. Не жизнь, а сказка. Но учебником Намджун всё равно по лицу получает. Из вежливости. Пусть скажет спасибо, что не придушили. — уже уходишь? — спрашивает заспанный Ким, вяло потирая глаза, дабы не сбить драгоценный сон, — сегодня ты ещё раньше, чем обычно. — а что, мне на твою довольную рожу смотреть? Уж лучше час проторчать в аудитории, чем смотреть, как историки сладко сопят в кроватке. И не дав Намджуну хоть как-то отстоять свою заспанную моську и послать Чонгука куда подальше, парень просто хлопает дверью комнаты, неспешно направляясь к выходу. С Кимом они поладили сразу. Общежития, что находилось близ университета, к сожалению на всех не хватило. Именно в год поступления Чона, вся Корея решила поступить именно сюда, да ещё и так в наглую! Но Гук не сильно злится только потому, что ему удалось попасть чудом на бюджет. А это ой как по карману бьёт. Хоть лишняя копейка есть - ни в чём не нуждается. А Намджун сам предложил снять комнату вместе. Да, вот так просто. Подошёл, познакомился, всё объяснил. И будучи знакомыми всего один день, парни мигом нашли самый приличный вариант и въехали без промедления. И вот уже полгода Гук делит своё личное пространство со старостой и главным спортсменом вуза. Ходячий пример для подражания. Настолько, что аж блевать тянет. Но собеседник и друг он хороший. За это его и полюбить можно.  Ведь Намджун единственный, которому и душу открыть не жалко. Даже стыдно не будет, потому что знает - его поймут. Вообще, Сеул встретил Чонгука очень радостно и даже тепло: никаких проблем, давящей обстановки, назойливых людей. Только синяки и шрамы напоминали о прошлом и сильно давили и на душу, и на мозг. Но теперь всё должно быть иначе, не так ли? Хотя бы «родителей» под боком не будет, а студенческая жизнь явно будет куда интереснее и насыщеннее всех предыдущих лет. По крайней мере хотелось в это верить. И верит до сих пор, даже стоя в забитом вагоне метро, нервно смотря на табло и ждя своей станции. Да и в мысли он погрузился так, что даже и не заметил, как зашёл в знакомые двери и сразу направился в кафетерий. Вот так - на автомате. Выработанная привычка, которой парень очень благодарен, ведь урчащий живот на мозг тоже хорошо давит. Нужно бы позавтракать, а еда в глотку не лезет. Так устроен его организм. Страдает он от этого сильно, но и пересилить себя тоже невозможно. Словно замкнутый круг. И взяв по традиции американо, Гук направился в сторону своей аудитории, в которой, как он уверен, ещё никого нет. И оказывается прав. Стакан становится на стол, а сонное тело младшего заваливается и располагается поудобнее. Понедельник, по закону подлости, начинался с высшей математики - какой изверг вообще так расписание составляет?! На первых парах спят так-то, с мыслями собираются. Но здесь так не получится. По ней автомат заработать можно, а Чон халяву любит. Не без греха человек. Сидит и кофе из трубочки попивает, пролистывая ленту инстаграма и пытаясь зацепиться хоть за что-то. Нет, чтобы подготовиться и повторить материал, но кто он такой, чтобы драгоценное время на такое тратить? И ведь действительно бездельничает добрых 30 минут, втыкая в гаджет словно под гипнозом. Ну точно зависимый. Однако из этого рода комы его вытягивает до боли знакомый и такой родной голос. — давно сидишь? — интересуется брюнет, усаживаясь рядом и ставя на стол такой же стакан, но с другим напитком, — ты впервые так рано, даже меня опередил. Меняешься на глазах, болван. Ким Тэхен, он же друг, он же заноза, он же гад - такой же студент, но чуть старше Чонгука и слишком сильно отличавшийся от него… всем. Серьезно, начиная от макушки и заканчивая до пят. Старший был невероятно красив, талантлив, умён не по годам, но слишком язвительным. Характер у него хлеще, чем у атомной бомбы, и не дай бог попасться ему на глаза, когда тот не в настроении. Взорвется - мало не покажется. Останется только сопли и слюни по полу собирать. Откуда Чон это знает? Никому знать не обязательно. Просто было пару раз. Ну, может и десяток. Но всё равно тот оставался для младшего примером для подражания, хорошим другом и самым близким человеком. И как же он ему благодарен за то, что ядом в него плевались реже. Быть может потому, что Гук был чем-то большим, но об этом даже догадываться было нельзя. Сразу пошлют, а там и зубы выбьют. — и тебе доброе утро, Тэхен, — не поднимая глаз говорит Чонгук, но как же зря. Ведь старший сегодня выглядит шикарно. Как и всегда, впрочем. Но об этом потом.  Их дружбу можно описать так: детство, безбашенность, ссоры, драки, примирение и снова драки. Но был ещё один пункт, принадлежавший только Чонгуку - любовь. Как он влюбился? Понятия не имеет. Когда? Да лет 6 назад, если не больше. Но чувства давили на подростковую голову настолько, что заставляли сомневаться не только в себе, но ещё и во всей жизни в целом. Вот он и думал, что если сбежит, то избавится не только от родителей, но и от бешеного сердца, что так и норовило выпрыгнуть из груди Гука при одном только упоминании Кима.  И ведь почти сбежал, если бы не увидел в списках абитуриентов в самых первых рядах давнего приятеля. И то ли судьба стебется и давит на больное, то ли наоборот вынуждает быть рядом и надеяться на большее. Бред. Тэхену такие не нравятся. Ему бы с характером, да острым языком. Такого же, как и он сам. Чтобы и ссориться до хрипа, и мириться страстно после. А Чон… Он так не умеет. Тот слишком мягкий, заботливый и очень нежный. Ему нравится банальная романтика, постоянные разговоры и лёгкие прикосновения, хотя по первому впечатлению так и не скажешь вовсе. Весь такой хмурый, большой и сильный. Но так ли это? Его душа, на самом то деле, очень хрупкая и ранимая. Просто прячет очень хорошо и отшучивается колко. И каким бы злым, бесчувственным и холодным он не притворялся, его сердце любит.  Любит до пожара в груди, трясущихся ног и позорных слёз, которые никто не видит. Но даже с ножом у горла не признается, ведь отпустить это чудо он не сможет уже никогда. Даже не пытается проверить, узнать или как-то намекнуть. Живёт, как и раньше, держа дистанцию «друг для друга и не более». Но хорошо ли всем от этого? Чону явно нет. За старшего сказать не может - тот свои чувства никогда не показывает. Держит под замком и никогда не позволяет им выйти в свет. И нет, это не попытка показать себя с крутой стороны - скорее страх, который душит и встаёт поперек горла. А чего боится - знает только он. И никому в жизни он об этом не расскажет. Даже Чонгуку, который стал для него всем. И если не миром, то целой Вселенной точно.  Так и живут, видясь только на парах и реже у Тэхена дома. Учёба отнимает очень много времени - у Кима так точно. Он отличник, хотя по внешнему виду и поведению сказать об этом очень сложно. Нет, он не ходит как панк, не красит волосы в разные цвета и не прокалывает себе всё, что видит. Он за натуральность… во всем. И даже в сердце и душе. Вот только так ли это? Опять же знает только Тэ и никто больше. Просто Гук предполагает, что старший таких осуждает и недолюбливает. И узнай бы он о том, что и Чон такой же… младший остался бы без глаза и приданого в штанах. От этой мысли только тяжелее становится. И с каждым днём больнее. Ведь Тэхен сияет всё ярче, а Чон гаснет, сам того не осознавая. Ему об этом, впрочем, повествует не кто-то левый, а сам Намджун, который уже вот полгода выслушивает нытьё младшего, когда тот находится либо под пьяным угаром, либо под сильнейшей «усталостью». И то, и другое давит на него, но невзаимность добивает без капли сожаления. И так было всегда, стоило Гуку посмотреть в глаза Кима хоть на секунду.  А соседа по комнате, на минуточку, это крайне задолбало. Нет, серьезно, почти каждый день слушать о больной душе надоедает уже до звона в ушах и дымящегося мозга. Знает же, что Чон делает только себе хуже своим молчанием. Остальным на это, как и всегда, наплевать. Но и признаться заставить сил уже не хватает, ведь аргумент «подумаешь, пошлет тебя и изобьет» не работает почему-то. Видимо, действительно влюблен.  Но и продолжаться так больше не может. А Намджун не промах - с Кимом сблизился сразу, как только его имя слетело с уст соседа. А что? Интересно же было узнать, кого из себя представляет этот Тэхен. Тот, кто захватил сердце угрюмого Гука и обвил его разум словно плющ. И все догадки оправдались, стоило увидеть эту кудрявую макушку в толпе: стоит и матом кроет всех, кто не так на него посмотрит. Забавный мальчишка. Забавный, но до безумия интересный и искренний. Создавалось впечатление, что Намджун узнал о Киме больше, чем Чон за все года знакомства. Узнал, что тот ванильное мороженое обожает, всегда с радостью бежит гулять под дождем, полевые цветы без устали готов рассматривать и что Чонгука любит вот уже несколько лет. Это, к слову, ни капли соседа не удивило. Потому что глаза выдают всегда, а у Тэхёна они янтарные и невероятно красивые. Хоть и скрывают многое, а в особенности чувства, что как ножом по сердцу проходятся, стоит сказать о разговоре и признании. Ни в какую не соглашается.  Тот образ, что строил Ким, был лишь защитной маской от той правды, что саднила душу, а ещё хуже - сердце. Но что было бы, если бы беседа всё же состоялась? Слёзы? Или радости нескончаемый поток? Гадать бессмысленно. Ким решил для себя, что эта тайна уйдет с ним в гроб. У него в мыслях семья так-то, а не какая-то грозовая туча, которая рядом с ним становится белоснежным облаком. Наверное. Он для себя ещё не решил. Быть может и поэтому старший влюбился? В эту искренность, невинную улыбку и заразительный смех. В эти уставшие от постоянных ссор глаза, кроличьи зубки и румяные щёки. В объятия под пледом, ровное дыхание и биение сердца. В этого обозленного на весь мир кролика… Но только с Тэхеном младший был самым ласковым и нежным зверьком. Вдруг всё-таки страдали именно оба, а не каждый по отдельности? Ведь с каждым днём видеться было всё труднее, а делить одну парту и подавно. Но сидят же, оба клюют носом. Только вот Чон украдкой смотрит сквозь прикрытые веки, а Ким… Знает об этом, но всеми силами старается не замечать. Мысли сами лезут в голову, но так же быстро ускользают. Невзаимность - вот его аргумент. Он же сам себе пообещал всю правду похоронить.  День тянулся, солнце пряталось за горизонт. Понедельник, почему-то, был куда тяжелее предыдущих и вытрепал все нервы, вынуждая на всех парах лететь домой. А может просто хотелось сбежать… От сладкого парфюма, кудрявых волос и вечно острого языка. И не потому что надоело, а потому что было больно. И болело в груди, с каждым ударом отдавая всё сильнее. Так и умереть от приступа можно. Впрочем, Чон и против не был. Хоть чувствовать перестал бы, а там уже всё равно будет.  Дополз до комнаты, улёгся и в потолок смотрит. А Намджун, что уже бог знает сколько сидел за учебниками, даже поворачиваться не спешит. Знает, о ком пойдет сейчас речь.  — Он язвительный, я это прекрасно понимаю, но… Он до безумия очаровательный. Как бы не скалился или не пытался защититься, как бы не пытался сдержать смех или свои порывы - для меня он идеален всегда. В нём бушует ураган эмоций и чувств, но иногда он не в силах с ними справиться. Ему нужна помощь и поддержка, но он никогда не просит об этом. Боится…  Как на духу выпаливает и даже не стесняется как раньше. Старшего от подобных откровений даже перекосило. Повернулся, а перед ним открытая душа лежит. И вроде всё понимает, догадывается, но смелости не хватает. Страдает, уже даже не скрывая. Терпению приходит конец. — я люблю его, Намджун. И я хочу стать для него тем, кто будет способен превратить его бушующее сердце в штиль… И вот поржать с него хочется, а вроде и пожалеть. Парень то действительно мучается, места себе не находит. А Намджун кратко усмехается и поворачивается обратно. Учится же. — и как давно ты в поэты подался? Что-то не припоминаю о таких навыках — а тебе лишь бы поиздеваться надо мной, — и ведь действительно обидно. Поддержку получить хочется, хоть и понимает, что ненароком задолбал, — то же мне, друг… А Ким не терпит - даже карандаш в руках ломается пополам. И всем телом поворачивается, загораживая единственный источник света. Довел наконец. — так может уже пора вместо постоянного нытья признаться? Пойми, тебе в таком состоянии легче никогда не станет. И если не скажешь сам - я сделаю это за тебя.  Но Чонгук слова мимо ушей пропускает. Он, вообще-то, здесь лежит и убивается. Думать ни о чем не хочет, а тут ещё и Намджун со своими претензиями. Но младший и слова из себя выдавить не может - молчит и подозрительно ровно дышит. Истерики не будет.  — я не дурак, чтобы пойти и признаться ему… Ещё какой дурак. Ведь Ким за свои слова ответственности не несет. Сказал - сделал. И пусть не жалуется потом. Взяв в руки гаджет, старший быстро открыл чат с Тэхеном и так же молниеносно настрочил сообщение по типу: «Чонгук уже ночами не спит, страдает по тебе. А признаться у него смелости, видите ли, не хватает. Поговори с ним, я уже больше не могу. Хочу съехать или повеситься».  И благополучно забыв о своей маленькой выходке, Намджун вылетает из комнаты, ведь уже опаздывает на тренировку. Человек - машина, по другому его и не опишешь. А Чонгук засыпает, и ведь не от усталости даже. От собственных мыслей бежит и прячется ненадолго. Буквально на 20 минут.                           *** Всё, на что успевает среагировать мозг - резкий белый свет, назойливый гудок скайпа и захлопнувшаяся форточка. Чонгук лишь потягивается и лениво глаза трёт, всё ещё находясь в царстве тревожных сновидений. Всё, как всегда - более, чем стабильно. Но стоило встать с кровати и подойти к ноутбуку, который орал как не в себя, младшего мгновенно передернуло. И не потому что было холодно, ведь на улице было пасмурно, а потому что иконка звонка значила неминуемую гибель. Звонит Тэхен. Добром это не закончится… Парень трясущейся рукой лампу настольную включает и усаживается поудобнее. Морально уже себя хоронит, ведь чувствует неладное. Ким не звонит никогда. Ну вот вообще никогда! Только сообщения и не более. Даже один раз проговорился и сказал, что будучи при смерти, на номер не нажмет - всегда напишет. Оттого и сердце забилось как бешеное.  Щелчок мышки, ответ на звонок и камера. Ещё и по видео разговаривать - лучше некуда. Но Гук максимальное спокойствие сохраняет, наблюдая за старшим, который…нервничает? Быть не может. Тэхена в принципе до такого состояния довести невозможно, а тут ещё и мнётся сидит. Что вообще происходит? — Тэ, всё в порядке? Чего звонишь так поздно? Но ответ не поступает. Ким всё ещё в камеру не смотрит, явно оттягивая момент разговора. К чему вообще это делать? Старшего точно подменили, ведь следующая фраза заставила волосы на затылке встать дыбом, если не поседеть разом. — мне сказали, что у тебя есть чувства ко мне. Это правда? Приплыли, конечная. Сейчас от Чонгука не останется ничего. Мозг моментально засоряется вариантами, откуда Тэхен вообще мог узнать об этом. Настоящие шестерёнки в голове крутились, но ничего дельного так и не сложилось в пазл. Однако по счастливой случайности, мозг прокрутил сегодняшний диалог и… Мать его Ким Намджун!  Младший лишь тяжело выдыхает, отводит глаза и молчит - пытается собраться с мыслями. Душа рвется наружу, а самый большой шрам начинает кровоточить. К такому никто не был готов. Ни Чон, ни Ким. И оба сейчас сидят на иголках, а вид не подают. Скрываются.  — хочешь сказать, что у меня нет ни единого шанса? Уверенно и так не похоже на себя. Но Гук собой гордится. Он смог хоть что-то выдавить из себя в принципе. Осталось только ждать… ждать и высчитывать секунды, которые по ощущениям растянулись в целые часы. Ожидание всегда так выматывает или только когда переживания наизнанку выворачиваешь? А Тэхен и без дополнений все понял - Намджун ведь правду написал. Думал, шутка очередная или подстава вовсе, но всё куда плачевнее. И вроде бы стало легче, но чего-то явно не хватало… Неужели тех самых простых, но таких сопливых слов? — не хорони себя раньше времени. Сейчас же Ким ведёт себя как придурок. А почему, собственно, как? Он и есть придурок. Опять язвит, а дельного сказать язык не поворачивается. Но его понять можно, даже нужно.  Он до смерти боится быть отвергнутым человеком, в котором так сильно нуждается… Глаза неспешно поднимаются в монитор, а Чонгук улыбается. И так искренне и тепло: как умеет только он и никто больше в этом мире; как самый счастливый человек во всей Вселенной; как тот, чьи чувства взаимны и важны… И на это зрелище Тэхен готов смотреть всю жизнь, даже если однажды от этого появится возможность ослепнуть.  Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, а глаза вновь убегают в пол, стоит лишь услышать самую заветную и самую противную фразу: — я тоже тебя люблю… И ведь не врёт. Только правду говорит, без зазрения совести. Так может только младший. Так можно только ему и никому больше. С самого детства такой прямолинейный - даже Ким с ним рядом не стоит. И ведь не догадывался никогда об этом. А яд, которым Тэ плевался, обидные слова и ругательства лишь подстрекали Чонгука формировать в себе то, что старшему не было дано никогда. У него нет защитного барьера, который скрывал бы его сущность полностью. У него нет слабостей, от которых он буквально зависим. Нет страха, который убивал бы в нём личность. В нём есть только чистая и светлая любовь.                         *** Они обязательно поговорят обо всём. Обязательно обсудят планы, мысли и чувства. Ведь действительно любят. Оба любят так, как не способен полюбить никто в галактике. Их связь особенная, платоническая. И Чонгук обещает сам себе, что лично врежет исторической физиономии, а после расцелует побитого Намджуна за то, что его терпение иссякло.  И пусть всё-таки лучше не догадывается, что бушующая буря в сердце старшего уже превратилась в заветный штиль…