За любовь

- Хорошо, что мы закончили с квартальным отчетом. – Се Лянь улыбается безмятежной улыбкой и просит бармена повторить напиток. Фен Синь и Му Цин, сидящие по обе стороны от него старательно пытаются отвлечься, пытаясь вспомнить, а про какой отчет говорит их друг. Ах, точно. Сегодня утром в компании, где они работают, была сверка отчетности. Да, точно. Поэтому они решили отметить это в баре, после тяжелых трудовых будней. Что там Се Лянь говорит? Фен Синь поворачивается в сторону друга, внезапно погруженного в свой телефон, как в его поле зрения попадает меланхоличный профиль Му Цина, подносящего к губам стакан. Жидкость в нем переливается в свете ламп, когда Му Цин залпом выпивает напиток до дна. Вид его дернувшегося кадыка заставляет кровь прилить к щекам и рухнуть горячей волной под ребра. Усилием воли он переводит взгляд на Се Ляня и легонько толкает его в плечо. Тот отрывается от экрана телефона и поднимает на друга недоуменный взгляд. - Кто пишет? Се Лянь сразу же расплывается в смущенной улыбке и отвечает: - Сань Лан. Он едет с работы и хочет забрать меня из бара. Му Цин хмурится. Если в чем-то они с Фен Синем были солидарны, так это в том, что этот тип, предпочитающий вызывающие красные рубашки, точно не пара их блаженному другу. Он ставит стакан на стойку и поворачивает голову, чтобы в очередной раз напомнить, что все может быть не так, как кажется, когда его взгляд падает на хмурое лицо Фен Синя, глотающего из своего стакана так, будто это последнее, что он успеет сделать в жизни. Струйка алкоголя переливается за край стакана, стекая по подбородку, когда Фен Синь выдыхает и отнимает стакан ото рта, утирая влажные губы. Дыхание резко сбивается, воспоминания трехдневной давности воскресают в сознании Му Цина. Загорелой рукой Фен Синь прижимал Му Цина к кровати, пока губы жадно впивались в податливый рот. Му Цин отчаянно хватался за его плечи, пока устроившись между его разведенных ног, Фен Синь не притерся собственным возбуждением к его, ощущавшимся даже сквозь плотные джинсы. Воспоминания о том, как Му Цин откинулся на подушки, о крепком торсе Фен Синя и статическом электричестве, о карме и подлости вселенной, сведшей их вместе в том чертовом клубе, надо было гнать подальше и Му Цин перевел взгляд, чувствуя, как в груди становится жарко, а в брюках тесно от прилившей крови. Бармен наполняет Се Ляню стакан, когда тот закончил переписываться с тем отвратительным человеком. Да, точно. «Нужно подумать, как отвадить от него Хуа Чэна…» - проносится в головах у обоих, когда Се Лянь вскидывает стакан вверх, объявляя последний на этот вечер тост. - Итак, - он дожидается, пока его друзья поднесут стаканы к губам и объявляет: - За любовь! Отпитый алкоголь идет носом у обоих, пока они откашливаются в попытке изгнать демонов из собственных мыслей, нашептывающих, что в тот злополучный вечер, когда они оказались на квартире у Фен Синя, ни один не был настолько пьян, чтобы не отдавать себе отчета в своих действиях. От этого внезапного откровения подсознания Му Цин бледнеет и резко встает, отговорившись Се Ляню, что ему нужно в уборную и, оказавшись за выкрашенной в зеленый дверью, отворачивает кран умывальника, долго плеская себе водой в лицо, в попытке остудить голову. Зеркала над умывальником нет – это к лучшему, он не хочет знать, как сейчас выглядит. Зато этого хочет Фен Синь, проскользнувший в уборную минут десять спустя, пока Му Цин пытался не съесть себя за красочные картинки загорелой кожи Фен Синя, пока тот вжимал его в кровать, продолжая входить в него на всю длину. Собственные вскрики в тот момент резали уши, от того, насколько желанно они звучали. - Ты в порядке? Му Цин холодеет и отнимает руки от раковины, оборачиваясь на голос, выглядя донельзя испуганным. Фен Синь застывает, пока под ребрами не сворачивается что-то безумного горячее – здесь, сейчас, волосы Му Цина в полном беспорядке, по лицу стекают капли воды, а взгляд полнится чем-то обреченным, когда Му Цин задает вопрос: - Где Се Лянь? - Уехал. - Значит и мне пора. Му Цин отворачивается и делает шаг в сторону двери. Они никогда не ладили. Были как кошка с собакой все годы их знакомства и ничего не должно поменяться из-за одной нелепо проведенной ночи. Нелепо? «Но ты не это шептал тогда ему…» - оживает въедливый голосок подсознания и Му Цин поджимает губы. - Му Цин. От вкрадчивых ноток в чужом голосе хочется взвыть, он подстегивает сделать ошибку, оступиться, и Му Цин радостно шагает к собственной плахе, когда все-таки оборачивается и, когда, ухватив за затылок, его притягивают к себе, а его губы сминают чужие, ни капли не нежные, но заводящие до подлой слабости в ногах. Му Цин цепляется за широкие плечи и стонет, когда его впечатывают в стену, прижимаясь так, как никому и никогда он не позволял – позволил, только ему в ту ночь. Он разрывает поцелуй, не в силах побороть внезапный приступ иронии и поднимает глаза на Фен Синя, чьи зрачки почти затопили радужку глаз, горя желанием. Му Цину не хочется смеяться. Му Цин выдавливает из себя последний тост их общего друга. - За любовь, мать его… И Фен Синь целует его снова.