betelgeuse

— уже совсем стемнело, не думаешь? видимо, мне пора, тсукими. бросает соу, растягивая губы в ехидной улыбке и прищуривая глаза в привычной манере. он заводит руки за спину, после чего вглядывается в экран монитора, за которым сейчас работает шин. в помещении и правда темно, единственным источником света стал компьютер и приоткрытое окно. стук клавиш и протяжно гудящий процессор в комнате казались звонки, как в громадном зале. таком, как те, где раньше проводили балы и кружились в танцах аристократы. сознание рисует красочные картины на пару с жуткими изображениями пустых помещений и кровавых рек. алой пустившейся струей вниз, как река в виде сетей из капилляров и сосудов. та, что как паутина рвется от неловкого движения рукой. незначительная, такая же как люди среди космического пространства. не сразу шин опомнился от транса. он рвано выдохнул, перекручивая в голове только что сказанное его знакомым. они знакомы всего ничего, но ощущение, словно этот человек — то чего не хватало шину. пугающий и вызывающий тревогу своим взглядом, но вместе с этим чарующий. вьющиеся зелёные пряди волос, забранные в низкий хвост, изумрудного цвета глаза, алый шарф.. такой сюрреалистичный, будто вышедший со снов. как ангел смерти, несущий сладкую, как патоку, погибель. — а.. хиёри.. шин оглядывается на него, машинально протягивая руку. оставаться в тишине одновременно и хочется, и нет. слишком много давящих мыслей. парня преследует сталкер-маньяк, следит за ним. а также тот буквально взломал его собственный компьютер. разумно соображать становится все сложнее. паранойя возрастает в разы, каждый выход за пределы квартиры начинает отдавать дрожью. тсукими ни за что не признает, но ему страшно. он не хочет умирать. в это же время остатки рассудка твердят, что нужно сохранять хладнокровие и расследовать дело до конца. найти серийного маньяка хотя бы чтобы успокоиться самому. — хочешь, чтобы я остался? томно произносит хиери, склоняя голову на бок. челка опала на глаза, отчего лишь вглядываясь можно увидеть как хищно сверкают его очи. бледные губы ещё сильнее растягиваются в ухмылке, а холодная ладонь оказывается на плече шина. аккуратно, словно тот из фарфора. сам же тсукими удивленно смотрит на соу с распахнутым ртом, пытаясь издать хоть какой то звук. с трудом втягивая воздух в лёгкие, он находит силы говорить. — ..да. на это мужчина довольно прикрывает глаза, после чего треплет волосы тсукими. он проводит по бирюзовым прядкам, поглаживает и зарывается ладонью. не может удержаться, его разрывает изнутри от любви к шину. хочется подчинить его себе, сделать своим целиком и полностью... но это слишком грешно. хиёри не хочет опорочить ангельские белые крылья, так что лишь невесомо проводит. борются два желания - отрубить их под корень, или позволить летать. настолько, что руки судоржно трясутся и тело бьётся в конвульсиях. до потери пульса хиери верен своему дорогому шину. сложно объяснить с чего началась эта привязанность и как давно, но это разве имеет смысл? все неважно, пока он, наконец, может быть рядом со своей любовью. ненароком соу спускается ниже и проводит по тонкой шее юноши. рассматривает подёргивающиеся под кожей вены в светло-голубом свете монитора. завороженно залипает и сдерживает подсознательное желание перекрыть доступ к кислороду. — хорошо, шин. я рядом. сладко шепчет соу на ухо шину, а затем склоняется в три погибели и взгляда оторвать не может от объекта обожания. тсукими поглядывает в сторону, дабы не пересечься с хиери. нельзя показывать свою слабость перед кем-либо. это провал... падение вниз с обрывистой скалы. шин не может себе позволить такого, но вздрагивает от холодных тонких пальцев на собственной шее. мимолетно он задерживает дыхание и замирает, не смея сдвинуться. устоять просто невозможно. хиёри опаляет дыханием шею и ухо шина, пока тот не знает куда себя деть. даже стук по клавишам прекратился, после чего рука тсукими оказывается перехвачена. холодная кисть соу сжимает теплую шина, пока мужчина довольно прислоняется губами к его виску и оставляет невесомый поцелуй. — я думаю, тебе стоило бы отдохнуть. ненавязчиво соу намекает, что сейчас сон совсем не помешает, работа же подождёт и так. ему совсем не трудно помочь с отчетами, тем более проверить некоторые факторы в собственных целях. — ...наверное? а ты? вышло куда более неуверенно, чем шин пытался произнести, скорее спрашивая полушёпотом. он все-же решается пересечься взглядом с хиёри, осознавая, что пожалеет. тот в свою очередь пристально смотрит из-под зеленой чёлки. в его глазах читается лишь сплошное безумное обожание.. это пугает, но шин списывает все это на усталость и отсутствие сна. — посижу с тобой до утра. шин поджимает губы и томно пялится сквозь экран. снова зависает в пустоте и полном отсутствии каких-либо мыслей. он подумает в следующий раз, а сейчас поддается хиёри и его нежным прикосновениям к тонкой коже. юноша поднимается со своего рабочего кресла и бросает взгляд на соу снизу вверх. усталось и правда дает о себе знать, так что он, пошатываясь, доходит до кровати, после чего неловко присаживается. соу садится рядом, перемещая руку на спину тсукими. нежно поглаживает, еле касаясь. в его глазах шин слишком хрупок. нетронутый, девственно чистый... хиёри не позволит кому-либо приблизиться к его божеству. даже если придётся лишь наблюдать из тени, следя за каждым его шагом. все это не так важно, пока он может быть рядом и прикасаться к нему. анализировать, вымерять, изучая личность до и после. все действия, привычки, вкусы в чем-либо. зависимость? вполне возможно. куда хлеще никотиновой или алкоголизма. это желание куда сильнее чего либо. потребность, без которой невозможно сделать и вдоха. — ...ты так добр ко мне. нарушает тишину тсукими. соу не отвечает, сторонясь искать отмазку. сейчас слова совсем не нужны. только лунный свет сквозь полупрозрачные занавески, которые колышит ветер, ночная прохлада и шин, что прекрасно вписывается в обстановку. как сошел с картины настоящего художника. хиёри жалеет, что не может сейчас запечатлеть на фотоаппарат этот вид любимого. — шинни.. доброй ночи. отрезает соу напоследок, давая понять, что не намерен сейчас говорить. он молчит и сдерживает желание утянуть шина в постель, прижать к себе до хруста рёбер... тот в свою очередь слегка разочарованно смущается, заливаясь лёгким румянцем. следует негласному указу и укладывается на кровать, поворачиваясь в противоположную сторону от соу, дабы не видеть его взгляда. хиёри тянет пугающую улыбку и прожигает взглядом шина. бережно накрывает одеялом, что лежит рядом и присаживается на кресло, где ранее сидел тсукими. впереди все ещё много дел. никакой подлости, лишь собстенная безопасность. *** солнечный свет озаряет комнату и заставляет морщиться. машинально тсукими закрывает глаза рукой, недовольно прикрывая губы. тяжело вздыхает, понимая, что уснуть уже не сможет, так что пора подниматься. этой ночью... не было никаких снов. голова абсолютно пуста. звенящий и белый шум, ни больше, ни меньше. в голове всплывают вчерашние события, и он снова краснеет со стыда, вспоминая, что говорил сам, и реакцию хиёри на эти бредни. но ведь... выходит, тот остался на ночь? в квартире тихо, чужого давящего на сознание присутствия не ощущается. шин вскакивает и чувствует запах выпечки. он сразу отправляется на кухню, после чего его встречает лишь выбивающиеся из общей картины тарелка с блинчиками и... белый, идеально сложенный листок. тсукими пробирает дрожь. опомнившись, он быстрым шагом подходит к столу, разворачивает листок и видит аккуратно выведенные буквы. " остаться на дольше я не могу, работа. так что в качестве извинения приготовил тебе завтрак. надеюсь, ты попробуешь. заранее приятного аппетита. (⌒‿⌒) ♡ " черные буквы на чисто белой бумаге были невероятно схожи с записками серийного маньяка, что преследовал шина. его пробирает страх, душит со спины и втыкает в спину длинное, острое лезвие. паника подкатывает к горлу, пока он сам судорожно пытается скинуть это на совпадение... просто совпадение, не более... так тсукими присаживается за стол и пустым взглядом вглядывается в буквы. начало знобить, ему правда страшно.