раны от шипов роз никогда не были случайными

красный цвет всегда был аммону к лицу. будь то новый костюм флюре, сшитый специально для нового запроса дворян, будь то красные розы, за которыми дворецкий так трепетно ухаживал (пусть даже эти цветы оставляли шрамы на его ладонях). будь то красная жидкость на спине от своего же кнута, цвет которого был таким же ярким, как и лужица крови на полу, так иронично ярко блистающая под светом луны. громкие ритмичные удары приглушают всхлипы из давно охрипшего горла. многие говорят, что боль отрезвляет, но аммону кажется, что он наоборот пьянеет ещё больше. тело рефлекторно пытается уклониться от шипастого кнута, который должен бить по ангелам, который был дан юноше, чтобы защищать мастера и себя. который не должен причинять вред своему владельцу. в разуме путаются все мысли, эмоции захлёстывают огромной волной, находя себе хоть какое-то выражение в слезах. алые глаза видят лишь смесь из оттенков разноцветного стекла перед собой и луной, которая пытается пробиться через это самое стекло. аммон чувствует, что рука, которая до этого так ловко размахивала кнутом, немеет. юноша чувствует, что сил поднять оружие с пола больше нет, и на задворках сознания проскакивает гадкая мысль, что такое жалкое поведение заслуживает лишь ещё пару шрамов на больной спине. аммон тихо всхлипывает, когда бессильное тело падает на согнутые колени, а лоб встречается с холодным полом. раны адски щиплют, что возвращает разум из объятий хоть каких-то хороших мыслей в суровую реальность. тело дворецкого слабо потряхивает, а глаза закрываются в попытке заставить аммона заснуть. руки, обнимающие спину, падают на пол, оставляя кровавый след. дыхание юноши начинает выравниваться, а тело начинает клонить к керамической поверхности. чувствуя тупую боль в коленках, которые поддерживали его в вертикальном положении всё это время, аммон ложится (хотя, правильнее сказать, падает) рядом со своим кнутом. не имея ни желания, ни мочи сопротивляться порыву заснуть, дворецкий тихо вздыхает и позволяет сну взять над собой верх. когда аммон открывает глаза, его будто окатывают холодной водой. в голове сумбурно всплывают недавние события, и дворецкий оглядывается, чтобы понять, что на улице всё ещё ночь. юноша облегчённо вздыхает, что он проспал не долго, и всё ещё есть шанс успеть привести себя в порядок до того, как вернётся мастер. про себя аммон умоляет, чтобы сейчас не было других дворецких в коридоре. он понимает, что его разум не в состоянии придумать причину, почему он гуляет с окровавленной спиной и руками, как бы ловко аммон не умел выкручиваться. скривив лицо от отвращения, аммон хватает свою рубашку и кнут, осматривает местность около комнаты и, удостоверившись, что хотя бы в зоне его видимости никого нет, бежит в ванную. в ванной комнате дворецкий панически проверяет, что дверь точно закрыта. проходит пара моментов, когда аммон оборачивается к зеркалу. перед ним - потрёпанный юноша, вид которого настолько неприглядный, что даже не верится, что тот зовётся "дворецким". в воде боль усиливается. аммон шипит от контакта ран с водой, когда пытается смыть остатки застывшей крови. идти к лукасу за мазью - не вариант, так как придётся объяснять, откуда столько ран. смирившись со своей участью, юноша заканчивает водные процедуры и надевает ночную одежду в надежде, что нежная ткань не будет так раздражать израненную кожу. после освежающей ванны воздух в особняке кажется куда более приятным. аммон направляется в комнату дворецких на втором этаже, чтобы оставить там вещи. собравшись с силами, аммон надевает свою привычную дразнящую улыбку. "дворецкий не должен волновать своего мастера". а аммон и не собирается. когда мастер возвращается, аммон расставляет розы на тумбочке около кровати. привычные приветствия, привычные слова, чтобы мастер смутилась, привычные жесты. "привычный" аммон. однако есть некая робость, некий страх в движениях обычно настойчивого, слегка дерзкого дворецкого. глаза мастера следят за необычно медленными движениями, за "случайной" дрожью в конечностях. она останавливает аммона, прося того сесть рядом. с лица юноши не спадает ухмылка, изо рта вылетает колкая фраза, но дворецкий всё-таки садится рядом с мастером. она смотрит в его рубиновые глаза, будто пытаясь отыскать доказательства своей гипотезе. такое пристальное внимание слегка напрягает юношу, но что-либо сказать тот не смеет. неожиданное прикосновение мастера к плечам аммона заставляет юношу вздрогнуть. мастер гладит дворецкого, словно стремясь успокоить от чего-то, что мастер сама не знает. аммон понимает: мастер всё чувствует. может, не полностью, может, у мастера лишь догадки, но этого уже достаточно, чтобы аммон напрягся. провокационная улыбка потухает, уступая место поджатым губам и приподнятым бровям, которые сейчас отчетливо отражают беспокойство. всё те же рубиновые глаза разрывают зрительный контакт, стараясь найти выход из ситуации. из собственных мыслей дворецкого буквально выдёргивает острая боль в области лопаток. в тихой комнате раздаётся стон. рука мастера тут же "отлетает" от спины дворецкого, пока тот скручивается, тихонько скуля. аммон пытается убедить мастера, что он в порядке, пока она гладит щёки юноши, стараясь отвлечь того от неприятного чувства. когда боль утихает, аммон пытается заговорить с мастером; неважно, о чём, неважно, слушает ли его мастер. важно, что мастер опустит только что произошедшее. потому что страшно, потому что нельзя быть таким откровенным, потому что не может мастер настолько о нём заботиться. аммон предлагает мастеру ещё чая, но та хватает юношу за руку, молча умоляя прекратить это выступление. аммон вздыхает, когда садится назад на кровать. походу, все дворецкие знают (хотя иногда не хотят признавать), что от мастера бесполезно что-то прятать. особенно, если это касается их здоровья или безопасности. как бы аммону не хотелось повернуть ситуацию в свою пользу, ему приходится потупить взгляд в пол. некоторое время в комнате висит непривычная тишина. краем глаза дворецкий улавливает движение головы мастера, после чего слышит крайне неожиданную просьбу. теперь уже голова юноши поворачивается со слишком большой скоростью, что даже он сам удивляется, как у него не заболела шея. если бы не слабая боль от недавних побоев аммон бы подумал, что это очередной плод его фантазии. но мастер умеет удивлять. слова с просьбой обработать его раны застревают у аммона в голове. он мог бы с лёгкостью отказать, сменить тему, замять разговор, отшутиться, если бы это были другие дворецкие, но... такое не подействует на мастера, которая уже доставала мазь, данную ей лукасом "на всякий случай" (мастер не признавалась, что очень неуклюже упала). отодвинув стул, как бы приглашая юношу сесть, мастер открыла коробочку с приятно пахнующей мазью. мастер шутит что-то про цветы, которые доктор особняка использовал в этой мази, пока аммон думал, стоит ли рискнуть. он прекрасно знал состояние своей спины, прекрасно знал мастера и прекрасно понимал, что с ним может произойти, скажи он что-то не то. присев на стул и пытаясь игнорировать изучающий взгляд мастера, аммон снял с себя рубашку. прохладный ночной воздух в комнате заставил юношу вдохнуть сквозь зубы и чуть поёжиться. хоть и ткань была высшего качества (флюре бы не позволил себе использовать другую), чувствовать прохладу напрямую оказывало на кожу успокаивающее воздействие. новые раны будто украшали татуировку с розами. ветви с шипами теперь символично были запятнаны алым цветом. старые шрамы были перекрыты новыми ранами, отчего возникало чувство, что всё это мессиво должно вызывать слёзы, стоит к нему коснуться. мастер тихо охает, когда понимает, что татуировку довольно тяжело разглядеть из-за нанесённых ран. юноша ловит этот звук и морщится уже не от холода, а от некого чувства вины, что это из-за него. мастер не должна так беспокоиться о нём (аммон боится признаться, что цепляется за любое внимание со стороны мастера). первое нанесение мази проходит не слишком удачно. сначала аммон дёргается от холодной субстанции у него на коже, а потом порезы начинают обжигающе щипать. юноша держится за спинку стула так сильно, что костяшки на его руках белеют, подавляя очередной стон. мастер что-то спрашивает, нежно размазывая субстанцию по тем местам, где раны успели затянуться. аммон кивает, позволяя продолжить. мастер крайне аккуратна со своими движениями. слишком глубокие раны она избегает, массируя область вокруг них. когда мастер замечает, что юноша перед ней сильно напряжён, она ставит мазь на стол рядом, освобождая тем самым одну руку. эта самая рука находит себе место на плече у дворецкого, аккуратно, будто боясь навредить, поглаживая. аммон шепчет кокетливый комментарий, и мастер искренне хихикает. потому что это всё ещё её аммон. пальцы мастера скользят по, предположительно, выбитому стеблю роз. это вызывает у юноши тихий смешок, потому что ощущать щекочущее чувство после столькой боли кажется в новинку. некоторое время мастер не шевелится. аммон уже решает повернуться и спросить, что не так, как чувствует нечто куда более мягкое, чем пальцы, на своей спине. чистая рука мастера придерживает его голову, пока её губы скользят по "сухим" областям спины. к щекам аммона приливает кровь, а с уст срывается отрывистый крик. юноша моментально прячет лицо в ладони, хотя мастер и не может его видеть. аммон чувствует, как губы девушки поднимаются выше, останавливаясь на его затылке. дворецкий рвано выдыхает, прикрывая глаза. любые колкие комментарии покидают его голову, стоит юноше осознать, в какой он ситуации. после нескольких секунд лёгких поцелуев (вам обоим стыдно признать, что вы хотите больше) мастер выпрямляется и обходит юношу, чтобы посмотреть ему в лицо. оно всё ещё слегка красное, но уже не такое измученное. на губах дворецкого лёгкая ухмылка, а в глазах яркий огонёк. мастер улыбается в ответ, кладя руки поверх кистей юноши. прошептав что-то неразборчивое, девушка подносит одну из кистей аммона к губам, нежно целуя первый попавшийся шрам. оставив лёгкий поцелуй, девушка прижимает руку дворецкого к своей щеке, давая понять, что теперь всё хорошо. не желая убирать руку, аммон всё-таки встаёт со стула, чтобы надеть свою рубашку, которая была забыта на полу. мастер садится на кровать, пододвигая столик с чаем и угощениями ближе. похлопав место рядом с собой, девушка приглашает дворецкого сесть рядом с ней. и снова её рука переплетается с его. и снова аммон чувствует это щекочущее ощущение. только уже вовсе не в спине.