Все дороги ведут в Рим.

Переночевали усталые путники в машине, а утром доехали до Сорренто. Небольшой городок располагался на склоне гор, которые, в свою очередь, спускались прямо в объятия моря. Пройдясь по любой извилистой улочке, лицом можно было уткнуться в лимонные деревья либо в кафе, в которых подают лимонные пирожные. Раннее утро выдалось довольно тихим, и Леон и Ада молча осматривали город, пока солнце медленно выходило из-за гор. Один дом, второй, третий. Здешние старые здания были более обжитыми, чем в столице Италии. Туристических улиц, по сути, не было, лишь жилые районы. На каждом окне по горшку с цветком, а на каждом балконе сушилась одежда. Всё так же молча, Ада взяла Леона под локоть и потянула в сторону поворота. Через пару шагов они оказались перед воротами церкви. Дверь была открыта. В дом Бога пускали всех и всегда, чем путники воспользовались. – После всего произошедшего мы пришли замаливать грехи? – Леон тихо прошептал, не желая нарушать спокойствия этого места. Каменные стены во внутреннем дворике были покрыты зеленью. То тут, то там ветки растений свисали до самого пола, укрывая собой колонны и символы, вырезанные на них. – Прилюбодеяние ‐ не такой страшный грех, – Ада, отпустила Леона, отступив в сторону, всматриваясь в изображения святых, которые частично скрывались за зеленью. – Чисто технически прелюбодеяние - это секс между двумя людьми, которые друг другу не нравятся и которые не влюблены. Разве это то, чем мы занимались? – Леон не смог остановить себя. Такие вопросы ощущались как прыжок с третьего этажа, и, кажется, он подсел на ощущение холода, которое поселялось внизу его живота в такие моменты. – О, американский мальчик... Изучал Библию, искал пути отступления и лазейки? – Ада прикрыла рукой лицо на пару секунд, смеясь и играя в их любимые игры. Женщина подошла к одной из стен и отодвинула свисающие ветви в сторону, чтобы прочитать надпись. Старый язык было сложнее понять, но во фразе угадывалась типичная христианская строгость и смирение. – Ты ведь знаешь, что у меня еврейское происхождение? – Леону пришлось отвернуться, чтобы скрыть свою невольную улыбку. В такие моменты он невольно ощущал себя мазохистом. Мужчина продолжал задавать вопросы, хотя знал, что ответа не последует, и продолжать играть в их "Кошки-мышки", хоть временами это было больно. – Знаю, конечно. И надеюсь, что это не мешает тебе наслаждаться походом в церковь, – Ада повернулась к Леону и замолчала, улыбаясь мягче, пока глаза говорили о понимании. Она понимала, она знала. Они продолжали играть, слегка задевая больные точки. Он понимал, он знал. И они продолжали играть, никогда до конца друг друга не отпуская. – Ну, точно не в Итальянскую, – Леон наконец-то повернулся к Аде, отвечая схожим взглядом. Больше в церкви они не разговаривали, а когда церковные служители стали собираться перед службой, Леон и Ада вышли на улицу. Там их ждал начинающийся день. Пропустив завтрак, наши путники решили хотя-бы пообедать. В небольшом кафе самым интересным блюдом оказались лимонные пирожные. По старому рецепту из лимонов убирали всю мякоть, заливали сливочно-лимонную смесь и оставляли в морозильной камере. Получалось во первых вкусно, во вторых эстетично. Леон купил сразу четыре десерта, пытаясь удержать их в своих ладонях, а Вонг открыла ему дверь выхода. Они нашли на одной из улиц скамейку с видом на пристань, выбрав наблюдение за лодками в качестве развлечения. Вечером в отеле Ада сразу легла на кровать, демонстрируя голую спину. – Делай, что захочешь, – медленно произнесла она, повернув голову. И Леон послушно делал всё, что хотел. Хватал за бедра, сжимал талию, удерживал на одном месте, когда медленно входил внутрь. Двигался размеренно, специально надавливая на нежную точку внутри Вонг. Прижимал женщину всем весом к кровати и целовал голые плечи. Поздно ночью Ада оставила записку и ушла. Пешком прогулявшись до края города, женщина вернулась в свою машину и уехала ещё до начала рассвета. Открывая глаза, перед Леоном предстал красивый почерк: Уступаю моего клиента тебе, найдёшь его в порту. До встречи, красавчик. Кеннеди снова закрыл глаза, полной грудью вдыхая запах моря. Большое окно в номере было открыто нараспашку. Несколько лимонных деревьев росли около здания. Их ветви почти доходили до второго этажа, и от каждого дуновния ветра они тихо шумели своими листьями.