Виновен

      — Я прошу Вас сделать этот трудный выбор, — закончил обвинительную речь прокурор.       Присяжные в замешательстве переглядываются. Лежащие цепи, косухи с шипами и надписями внушают опасения. Адвокат с чувством собственного превосходства встаёт из-за стола, на ходу оправляет костюм.       «Всё это было на вооруженном головорезе в ночь нападения». Раз.       Джейд, справлявшаяся со слезами после той драки, смаргивает солёные капли. Её слушают, но не слышат. Она всё та же: чёрные тени, пирсинг и кудри, которые до боли в костях хочется потрепать. На прощание.       — Было уже слишком поздно… Я должна была им сказать.       Два.       Его родители и брат, стиснув зубы, слушают речь адвоката той стороны.       — Толковый словарь предлагает такое определение слова «панк»: ничтожество, агрессивный, склонный к насилию юноша, бандит, социопат.       Брат, что запечатлел прощальный поцелуй на его остывающем лбу, едва сдерживается.       — Они ведут аморальный образ жизни. И Брайан сам фактически предрёк свою смерть.       Слышать это больнее, чем звук вколачиваемого в гроб гвоздя. Чем звук последней горсти земли, брошенной на свежую могилу. Три.       Он стоит в проходе. Видит каждого. Каждого… кто выносит ему повторный приговор. Виновен. Виновен в своей смерти. Что тут, чёрт вас всех возьми и сожги в этом зале, пошло не так?!       Судья стучит молотком. Присяжные выходят на совещание. Брат стоически стискивает их родителей в объятиях.       «Оправдан». О-прав-дан. Оправдан. Оправдан. Оправдан. Мир трещит по швам. Слёзы матери. Усталое лицо прокурора. Всхлип его единственной, Джейд.       «Как мы назовём щенка?..» — в ушах стучит ее незначительный, будничный вопрос из жизни, которая когда-то была.       Брайан, подкошенный, падает на пол. Заседание окончено, и люди проходят сквозь него, не замечая. Если бы дыру, развернувшуюся в его душе, можно хоть чем-то заполнить… всего мира оказалось бы мало.       То есть… он умер зря?!

***

      Репортёры только и успевают щёлкать затворами. Какая идиллия! Родители ободряюще похлопывают по плечам Коди, только что избежавшего наказания за убийство. У него на губах — улыбка такая же искренняя, как у утопленника. Кто здесь жертва?       «Оправдан». «Виновен». Он просто пока не чувствует клейма на своем лбу. Ребята из его команды ликуют. Как же — все они вышли сухими из воды. Благодаря ему…       Коди смотрит вправо. Линдси. Она призывно улыбается ему, опуская ресницы. Вот стерва. Кинг отбил её тем вечером, вызвался подвезти, но теперь-то Коди отыграется. Он герой! Он спасал своих от этих бешеных ублюдков-панков. Всех бы передавил машиной, как того Брайана. Вот уроды, мать их.       Сверкая радостной улыбкой, Коди отвернулся от своего автомобиля, уже отмытого от крови того дебила. Свысока зыркнул на жалких родителей убитого. На убогого брата-скинхеда, такого же придурка.       Настал час славы. Свобода. Он бросил последний взгляд в сторону заседания суда: у лестницы жались остальные панки, затравленные, с осуждением в глазах. Черти. Знают же, что сами напросились. И получили, так их. Мочить. Показать, где их место.       У выхода из суда показался знакомый силуэт: зеленый ирокез, карие глаза… окровавленная одежда.       «У него торчали ключицы… так он был переломан».       «Что ты наделал?! Господи! А если он умер…».       «Студент, спортсмен, из хорошей семьи… разве родители это заслужили?».       «Коди хотел внушать страх. То, что он сделал, неправильно. Вы не можете оправдать его поступок!»       Брайан. Он улыбается. Почему же Коди мерещится? Что с его лбом?! Нестерпимый жар опаляет лицо, и легкие судорожно пытаются сжаться и расправиться, но не получается. Капля пота скатилась по виску. Вдох-выдох. Отцовская рука тяжело опустилась на плечо и заставила вздрогнуть.       — Всё хорошо?       — Да, — отрывисто, чтобы отец не заметил, — поехали.       Поправляя зеркало заднего вида, Коди мельком заглянул в него. На его лбу красовалась выжженная надпись: ВИНОВЕН.