Новое прошлое - 2: Настоящее

— Априм просил меня проконтролировать завтрашний банке— Сабрина, наконец, решилась нарушить воцарившуюся тишину. – Саргон, позови Джераба, пожалуйста, у меня есть к нему пара вопросов… по меню. Раман уже хотел что-то ответить, но Саргон опередил его. — Джераб поехал показывать Ромине столицу, — солгал он. – Она ведь ещё не была здесь. Они просили не ждать их к ужину, скорее всего перекусят где-нибудь в ресторане. Поэтому понятия не имею, когда они вернутся. Не будучи в силах поверить его словам, Сабрина с почти не скрываемым отчаянием посмотрела на Рамана, но тот лишь пожал плечами: — Сама понимаешь молодожёны! — По-ни-маю, — по слогам выговорила Сабрина и залпом опустошила бокал. – Тогда… — её голос сбился, — я, пожалуй, пойду. — Я провожу, — вызвался Саргон, но Сабрина почти выкрикнула: — Не надо! Затем, взяв себя в руки, она выпрямилась и добавила: — Не стоит беспокоиться, я сама. — Как угодно, — холодно пожал плечами Саргон. Покачивающейся походкой Сабрина вышла из кабинета, и вскоре стены содрогнулись от хлопка входной двери. — По крайней мере, он не с ней, — выдохнув, Раман буквально упал в кресло, как подкошенный. — И, кажется, я знаю, где он, — проронил Саргон, стремительно покидая комнату. Выйдя, он снова наткнулся на Шумуна, о существовании которого уже успел забыть. — Да твою ж, — ругнулся Саргон. – Ладно, — он выдохнул, — поднимайся на второй этаж. – Третья дверь слева – моя спальня. Оставь там вещи. Затем спускайся вниз, найди кого-нибудь и попроси отвести тебя к Ионии. Она найдет тебе место для ночлега. Договорив, Саргон вышел из дома, сел в автомобиль и резко нажал на педаль газа. Машина с рёвом рванула вперед, и перед ним едва успели распахнуть ворота. Проехав город почти насквозь, Саргон выехал на окраину и остановил военный внедорожник около длинного кованного забора. На ощупь найдя в перчаточном ящике небольшой карманный фонарик, Саргон вышел из автомобиля, вошёл в калитку и по памяти двинулся вперед, обходя богато украшенные склепы. Примерно в центре кладбища он свернул направо и вскоре заметил одинокую фигуру, тёмным пятном выделяющуюся на фоне лунного света. Саргон выключил и спрятал фонарик и, бесшумно подкравшись к брату, остановился у него за спиной. — Не получится, — выждав минуту, произнёс Джераб. — И как тебе это удаётся? – искренне возмутился Саргон. Обойдя ограждения, младший из братьев подошёл к старшему и сел на выступ каменного ограждения рядом с ним. — Ты до сих пор так и не понял, — горько усмехнулся Джераб. – Я тебя не слышу, я тебя чувствую. Саргон молча похлопал его по колену, но тут же задел что-то ногой. — Что это? – Саргон склонился и увидел на, выложенном белым камнем, полу бутылку. — Хотел выпить, — горько усмехнулся Джераб. – Но при маме не смог, — он усмехнулся ещё раз. – Так, хлебнул пару раз, но напиться при ней… — Военный Комендант оглянулся на брата. – Знаю же, что тут ничего нет… Даже тела её уже нет… — Больше двадцати лет прошло, — глухо отозвался Саргон. — Двадцать четыре, — тихо поправил его Джераб. – В августе будет двадцать четыре… А я всё равно не могу при ней… На… — Джераб поднял бутылку, откупорил её и протянул Саргону. Тот принял её из рук брата, сделал пару глотков и снова поставил на пол. — Ты весь день тут? – нарушив тишину, спросил Саргон. Старший брат молча кивнул. — Джераб, — Саргон придвинулся к нему ближе. – Что происходит? — Сидел и, как маленький, ей плакался, — Джераб упёрся локтями в колени и, подавшись вперед, спрятал лицо в ладонях. – Вот какого..? – он не решился ругнуться на могиле матери. – Почему всё так? Ведь сбывается всё, о чем я мечтал. Я получил титул, я стал Военным Комендантом. Уверен, что после войны стану Территориальным Консулом, ты – единственный родной мне человек – со мной рядом. Так почему же мне так погано? — Я не единственный, — Саргон приобнял его за плечи. – У тебя есть жена, будет ребенок и… — Жена, которая не верит ни одному моему слову? – Джераб распрямился и с сарказмом посмотрел на собеседника. – Ребенок, который нужен жене, чтобы побыстрее сбежать? — Сбежать? – не понял Саргон. — У нас соглашение, — болезненно улыбнувшись, впервые признался Джераб. – Она рожает наследника, после чего я отдаю ей половину своего имущества и отпускаю на вольную жизнь. Она может жить где угодно, делать, что угодно, и… — улыбка пропала с его лица и голос стал хриплым, — спать с кем угодно, — заставил себя произнести Джераб. – И пока я думаю обо всём этом, на мою голову сваливается этот малахольный бедняжечка, который вываливает на меня подробный рассказ о трусости и извращениях своего хозяина. Вот с чего? – Джераб будто бы искал в брате поддержку. – Было так невыносимо, полоснул бы себе ножом по горлу… — Людям иногда свойственно хотеть жить, — проронил Саргон. — Знаю! – уже тише ответил Джераб. – И знаю всё, что ты мне скажешь. Но… — выдохнул он. – Я устал, Саргон! Я так устал… А когда после того дерьма, которое он на меня вылил, я пришёл к Ромине, она сразу же заговорила о Сабрине. Я и так был зол, а тут ещё эти глупые обвинения… а потом ты… — Я же извинился, — обиженно напомнил Саргон. — Зато она молчала всю дорогу, — Джераб снова опустил голову. – Будто ей плевать, что я рядом. Я попросил её сказать, когда проголодается, чтобы мы остановились поесть. Она так и не сказала. На зло я проехал весь путь без единой остановки. — Очень умно! – Саргон хлопнул его ладонью по спине. – Тащить беременную женщину несколько часов без остановок. Ты бы хоть подумал, что ей, может быть, нужно в туалет? — Что? – Джераб ошарашенно посмотрел на брата. — Тем более беременной, — добавил Саргон. — Идиот, — тихо прошептал Джераб. — И прости, но своим поведением ты только убедил всех в их правоте, — продолжил Саргон. – Даже папа решил, что ты побежал к Сабрине. — Мне плевать, что он там решил, — огрызнулся Джераб. – Во-первых, пусть не мерит меня по себе, — в голосе Джераба слышалось презрение. – А во-вторых, я не собираюсь говорить о нём, — он кивнул на могилу матери, — при ней. Саргон замолчал и хранил молчание довольно долго. А затем подобрал с пола бутылку и отхлебнул несколько больших глотков. — Почему ты меня не ненавидишь? – наконец, глухо спросил он. – Все ведь из-за меня… - Дурак! – Джераб обнял брата за плечи. – Ты единственный, кому я могу доверять. Единственный, кого я люблю, не опасаясь удара в спину. Если б не ты, младший, я б уже давно забил бы на все это. Саргон посмотрел на Джераба, а затем, улыбнувшись, шутливо оттолкнул его от себя. — Ведёшь себя, как девочка! – Саргон поддел старшего брата. – Ты ещё расплачься, глядишь, и тушь потечёт. — В такие моменты, — Джераб встал, подбирая бутылку с пола, — я жалею о каждом разе, когда моя задница расплачивалась за твои школьные грехи. — Когда ты выпустился и оставил меня одного, мне вполне даже прилетало, — Саргон встал вслед за братом. — То, что молния на твоих штанах едва выдерживала напор от того, что что-то её распирало изнутри, когда тебя шлепала ладошкой учительница изящной словесности, к настоящему наказанию никакого отношения не имеет, — ответил Джераб. Затем он оглянулся на склеп, подошел и, уперевшись о каменную стену ладонью и лбом, начал что-то тихо шептать. Саргон вышел за ограду и отвернулся, позволяя брату попрощаться с матерью. Закончив, Джераб тоже вышел и, аккуратно притворив небольшую резную калитку, последовал за братом. – Теперь-то можно, — опустившись на пассажирское сидение, он буквально ополовинил бутылку всего за пару глотков . — Да что ты творишь? – Саргон попытался выхватить её из рук брата, но тот со смехом увернулся и снова к ней приложился. Саргон принялся дергать руль из стороны в сторону, мешая брату пить, но тот, вцепившись в руль левой рукой, всё равно глотал виски, бутылку с которым держал в правой. — Ладно! – сдался Саргон, и Джераб отпустил руль. – Будет тошнить – откроешь окно! — Ворчливая бабка! – подразнился Джераб. Саргон предпочел молчать всю оставшуюся дорогу, лишь сообщив Джерабу, что Ромина не выходила из спальни весь день. Подъехав к вилле, он помог брату выбраться из автомобиля и провёл его в дом. Бросив мимолётный взгляд на вышедшего им навстречу отца, Джераб не удостоил того даже словом и направился на второй этаж. Открыв дверь в свою спальню, он немного подождал, пока глаза привыкнут к темноте, а затем, тихо заперев её, прошёл в ванную. Ограничившись прохладным душем, Джераб вернулся в спальню и пригляделся к кровати. Ромина лежала с краю, отвернувшись и свернувшись калачиком. Она всячески делала вид, что спит, но Джераб уже научился распознавать её настоящий сон. Скинув полотенце, он лег в постель, уткнувшись взглядом в одну точку на потолке. Джераб был пьян, но вполне трезво оценивал ситуацию. Ему хотелось поговорить с женой, выяснить всё здесь и сейчас, но внутри оставался страх того, что она может начать сыпать обвинениями, на которые он снова разозлится, а злиться, будучи нетрезвым, было для него чем-то вроде заведомо проигрышной позиции. Джераб закрыл глаза, но сон так и не шёл. Ромина продолжала лежать рядом и тоже не засыпала. Наконец, Джераб, словно решившись, приподнялся на локте, одной рукой буквально сгреб девушку к себе, уложив нё на спину, и снова опустился рядом, положив голову на её грудь. Ромина вздохнула, но не оттолкнула его, и уже меньше, чем через минуту, Джераб провалился в глубокий сон. К своему удивлению, Ромина тоже заснула, едва закрыла глаза. Проснувшись же она с разочарованием обнаружила, что снова одна. Ставни в комнате было распахнуты, и из сада доносились голоса. Ромина поднялась на ноги и хотела было подойти к окну, но в комнату постучались. Она поспешно сбросила с себя майку мужа, натянула первое попавшееся под руку платье и отпёрла дверь. На пороге стояла молодая рабыня, за спиной которой уже маячил Аран. — Доброе утро, госпожа, — девушка склонила голову. – Хозяин просил передать, что почтёт за честь, если вы спуститесь к завтраку. — Я… — хотела ответить она, но Аран её тут же перебил. — Передай хозяину, что госпожа приведет себя в порядок и спустится, — быстро проговорил он. — А Джераб? – вырвалось у Ромины. – И Саргон? – тут же добавила она. — Молодые хозяева уехали, — поклонилась рабыня. – Еще рано утром, почти на рассвете. — Иди! – Аран отпустил девушку и прошёл в спальню. – Бери Ияра и спускайся завтракать, — проговорил он, открывая клетку. — Вообще-то, я… — попыталась возразить Ромина — Ты не ела уже сутки! – голос Арана был жёстким и колючим. – Я бы слова тебе не сказал, если б не ребёнок. Так что у тебя три минуты на сборы, иначе я тебя на руках отнесу в столовую. — Джераб прав, — Ромина подошла к зеркалу и начала сердито расчёсываться. – Тебе действительно стоило бы зашить рот. — Зашила б мне рот, не узнала б, что Сабрина приезжала! – бросил Аран, внимательно следя за её реакцией. Ромина замерла с расчёской в руках. — Утром? – наконец, хрипло спросила она. – Нет, — Аран бесцеремонно уселся в кресло. Ромина ждала, что он продолжит, но Аран явно дразнил её. — Он же провёл с ней весь день, — не выдержав, Ромина с шумом положила расчёску на комод. – И умудрилась так соскучиться, что приехала ещё и ночью? Он ведь вернулся за полночь! Во сколько же она нанесла визит? — Она приезжала вечером, — Аран наслаждался реакцией Ромины. – Когда Джераба дома ещё не было. И спрашивала, где он. А это значит, что… — Он был не с ней! – Ромина резко обернулась к Арану, и радостная улыбка осветила ее лицо. – Он был не с ней! – она не могла сдержаться и почти по-детски захлопала в ладоши. – Но… — улыбка мгновенно покинула её лицо, — сейчас… — Ему нужно забрать парадную комендантскую форму, согласовать присягу в секретариате Консулата, поклониться Априму в ножки за новую должность и проделать ещё кучу дел. Поверь мне, твоему мужу не до Сабрины – это уж точно! — Но и не до меня, — она тяжело выдохнула. – Мы не разговаривали с ним почти сутки и… и… Почему я вообще рассказываю тебе все это? – она сама на себя рассердилась. — Вот именно! – Аран поднялся на ноги. – Ну-ка спускайся вниз завтракать! – телохранитель пересадил совёнка ей на плечо и открыл перед ними дверь. Ромина пыталась скрыть своё состояние, но даже со спины было видно, что на душе у неё радостно. Войдя в столовую, она чинно приняла приглашение разделить завтрак с хозяином дома. Раман старался быть предупредительным, но Ромина помнила, что расстались они не на самой приятной ноте, и чувствовала себя скованно.