Новое прошлое - 2: Настоящее

- Принеси щенка! – приказал Зераббабель ледяным голосом. Хилини поспешно поставила поднос на стол и быстро направилась за животным, но он не знал её и, испугавшись, бросился наутек. Забившись в дальний угол под одно из самых низких кресел, он ощетинился и попытался зарычать, хотя был ещё слишком мал для таких звуков. - Быстрее! – прикрикнул Территориальный Канцлер. – Ты не видишь, что госпожи ждут? — Я сама, - девочка попыталась пойти рабыне на помощь, но её мама положила руку ей на ладонь. - Милая, - все так же ласково произнесла она. – Господин отдал приказ, и рабыня обязана его выполнить. Таков порядок. И мешать этому – значит высказать крайнее неуважение к дому, который нас приютил, и к его хозяину. Девочка залилась краской и сдвинулась в глубину стула. Хилини попыталась отодвинуть кресло, но оно было неподъёмным для её хрупких тоненьких рук. Тогда ей пришлось встать на колени и нагнуться очень низко, чтобы просунуть руку, как можно дальше. Щенок визгливо тявкнул. - Ещё пол минуты, и ты останешься в этом позе до конца дня, - Хилини вздрогнула от того, как голос хозяина прогремел над её головой. Краем глаза она заметила носки чёрных ботинок, которые, впрочем, вряд ли были темнее его сущности. Напуганный его тоном, щенок сдвинулся ещё дальше, и мысленно произнеся «двадцать десять, тридцать…» Хилини поняла, что наказания ей уже не избежать. Она почти растелилась на полу, прежде чем достала питомца, и смогла, не причиняя ему вреда, вытащить его. Не решившись подняться на ноги, она, продолжая стоять на коленях, протянула собаку Зераббабелю, и тот, взяв его на руки и погладив между ушей, поманил к себе девочку. Получив молчаливый кивок от матери, малышка подошла к Территориальному Канцлеру и, забрав напуганного питомца, прижал его к груди. - Поза! – не изменяясь в лице и продолжая улыбаться девочке, ледяным голосом приказал он. Мимолетная надежда на милость или хотя бы отсрочку, пока у него были гости, тут же исчезла. Хилини снова встала на четвереньки, лицом к креслу и вытянула руки под него. Теперь её плечи упирались в пол, лоб был прижат к самой нижней части ножек, а повернутое на бок в обратную от хозяина сторону лицо впечатано в ворс ковра. - Подтяни колени, - приказал он. Она переставила их ближе к груди и теперь ее бедра и ягодицы были вздернуты высоко вверх. - Госпожа, - перекинув через рабыню одну ногу, Зераббабель опустился в кресло так, что тело рабыни оказалось зажато между его коленями, - вы позволите объяснить юной госпоже некоторые аспекты… дрессировки? - Думаю, вы правы, но… - проговорила Госпожа, которая, судя по тому, как близко оказался её голос, тоже подошла к креслу. – Она ведь… девочка, и… - Рабыня тоже женского пола, - спокойно произнёс Зераббабель, опуская свою руку на поясницу Хилини и надавливая на неё, чтобы девушка прогнулась ещё сильнее. – Юная госпожа не увидит больше, чем ей доступно в её возрасте, - его голос опустился вниз и приказал: - Держи ноги вместе и крепко сомкнутыми. Шевельнешься или отпустишь зад, или дернешь ногами – я обещаю тебе, что когда мы останемся одни… Он не закончил, но рабыне и не требовалось пояснений. - Милая юная госпожа, - голос Зераббабеля снова стал елейным. – Вы стали хозяйкой, - его рука скользнула по бедру рабыни и стала подтягивать ткань платья вверх, но вдруг он резко остановился и выпустил подол, который тут же скользнул вниз, снова прикрывая ноги Хилини. Девушка впилась зубами в собственное запястье, чтобы не разрыдаться в голос. - Будучи хозяйкой вы, милая юная госпожа, несёте ответственность за свою… зверушку. По звуку металла и скрипку на кресле, Хилини угадала, что он расстёгивает пряжку и вытягивает ремень. - И теперь постоянная и терпеливая дрессировка - ваша святая обязанность. Рабыня, конечно, не породистый благородный пёс, - он сокрушенно выдохнул, - но я все равно хотел бы показать вам самые азы. Его голос опустился вниз. - Подними юбку и опусти белье, - жёстко приказал он. Хилини была готова взвыть. Когда он сам раздевал её, она воспринимала это как часть его измывательств, но теперь… теперь ей самой надо было стать соучастником его зверств. - Быстрее, - произнёс он. – Госпожи не обязаны тебя ждать. Перенеся весь вес на плечи и голову, она невероятным усилием воли заставила себя завести руки назад. Дрожащие пальцы отказывались зажимать края ткани, но она знала, что должна это сделать. Ткань платья вновь поползла вверх, и она почувствовала, как воздух касается её тела. Наконец подол юбки миновал самую высшую точку и дальше ткань скользнула сама, остановившись на низко опущенных плечах. Дрожащие пальцы выпустили подол и вцепились в резинку белья. На удивление Зераббабель перестал её торопить. По скрипку кресла она понимала, что он показывает что-то своим гостьям, и, возможно, подсмеивается. Стянутые вниз трусы повисли на плотно сведенных вместе ногах, но Хилини все равно чувствовала, что как бы ни сжималась, воздух касается её обнажённого тела, а это значит, что оно доступно для чужих взглядов. - Юная госпожа, - снова заговорил Зераббабель, и его ладонь звонко опустилась на ягодицу рабыни, которая едва успела снова спрятать ладони под кресло. От неожиданности Хилини подалась всем телом вперёд, но тут же заставила себя принять прежнюю позу, надеясь, что хозяин не заметил её вольность. - Я понимаю, что у вас собака, а не то жалкое существо, которое сейчас у наших ног, - продолжил он, опуская тяжёлую руку на вторую ягодицу, - но некоторая схожесть в том, каким должен быть хозяин, все же есть. Шлепки стали обрушиваться на рабыню с неимоверной скоростью, и она снова прикусила собственную ладонь. - Вы должны завести систему, - Зераббабель продолжал безжалостно наказывать Хилини. – Я объясню вам на этой рабыне, а вы сами позже поймёте, как применить это к своему милому псу. Девочка прижала собаку к себе и с некоторым любопытством и недоумением смотрела на происходящее. - Тот, чьим хозяином вы являетесь, - Зераббабель убрал руку с тела рабыни и начал наматывать на ладонь ремень, примеряясь, хвост какой длинны ему удобнее оставить, - должен чётко знать главное – весь смысл его жизни в исполнении ваших приказов. Ну для собаки ещё и радовать вас своими играми и шалостями, но для раба это было бы уже слишком сложно. Полоска кожи вжалась в человеческую плоть, оставляя горящую красную отметку и вырывая глухой стон, который рабыня так и не смогла подавить. - Выполнять приказы и чётко осознавать, что за своеволие, леность, недостаточное усердие, за все то, что хоть как-то не соответствует приказу и сроку его выполнения или качеству, все, что так или иначе произошло не так, как вам бы того хотелось, требует наказания. Сразу несколько ударов, а затем тишина. Отсутствие ритма делало происходящее ещё более болезненным. Хилини не понимала, когда быть готовой, и теперь одинаково пугалась и наличия удара, и его отсутствия. - К сожалению, не все способны оценить великодушие хозяина, - несколько новых ударов, и слезы уже душили её. – Рабы – так вообще никогда. А это значит, что нам приходится тратить наше время и усилия не на приятное чаепитие и разговоры в столь изысканной компании, как ваша благородная матушка и вы, а на наказание какого-то ничтожества, которое даже собачку из под кресла вытащить не смогло . Следующая серия ударов была такой сильной, такой безжалостной и беспощадной, что прокусив кожу на руке, Хилини не сдержала крика. - Мне! Жаль! – Зераббабель поднялся на ноги, чтобы замах стал еще шире и сильнее, и теперь сопровождал каждое свое слово новым ударом ремня. – Но! К сожалению! У этих! Тварей! Нет! Ничего! Кроме! Рефлексов! - И так рефлексы! - мягкий голос только что вернувшегося доктора заставил Ромину качнуться и открыть глаза. – Давайте проверим и их, госпожа. Протяните руки тыльной стороной вверх. Она встрепенулась и протянула ему ладони. Он стучал молоточками, задавал ещё какие-то вопросы, а затем тишину порезал звук выстрелов. Сначала одиночных, а после уже очередями. - Простите, - без стука, но прикрыв глаза ладонью, Аран вошёл в комнату. Ияри следовал за ним. - Что происходит? – встревоженно спросил доктор. - Пока ничего, что должно было бы вас беспокоить, - Аран резко щёлкнул выключателем, погружая комнату в темноту. – Выстрелы ещё очень далеки. - Надеюсь, ближе они не подберутся, - выдохнул мужчина. - Ромина… Очертания подошедшей к окну женской фигуры были хорошо видны в освещенной лунным светом комнате. Попросив доктора и Ияри погасить свет во всей вилле, Аран приблизился к своей госпоже и накинул жакет ей на плечи. - Скажи, что с ним все будет хорошо, - попросила она, не отводя взгляд от темноты за окном. - Я знаю его несколько лет, - ответил он. – Его само Пламя не возьмёт… Ияри… ревнует тебя… - Это ребячество, - улыбнулась она, не меняя положение головы. – Он принял моё замужество и беременность. - Но он ревнует, - Аран встал на пол шага позади неё и, скрестив руки за спиной, так же стал вглядываться в темноту. - Когда все закончится, - произнесла она, - я попрошу его освободить тебя от службы и… - Пока я все ещё служу в Военном Консулате, - напомнил Аран. – Господин Военный Комендант не отдал меня Военному Консулу, но мои документы… - Пламя! – ругнулась она. – Надо попросить Саргона… хотя, я ему теперь омерзительна… Она горько усмехнулась. - Когда-либо он поймёт, как ошибался, - тихо проговорил Аран. - Тогда это будет ужасом для меня, - её усмешка стала ещё горше. – Это такое издевательство: сначала она поизмывалась надо мной, а теперь я ещё и выслушиваю обвинения в этом… Иногда мне кажется, что я никогда не избавлюсь от этого. Что даже будучи мертвыми они найдут способ, как снова надо мной поглумиться… Ромина на мгновение сомкнула веки и почувствовала, как слеза снова течёт по её щеке. - Они сдохли, госпожа! - Аран шагнул чуть вперёд, чтобы она почувствовала его за своей спиной. – Надеюсь, их поглотило Пламя. Не думайте о них. Не позволяйте им воскресить… пусть даже в вашей памяти. Ромина кивнула, продолжая смотреть вперёд. - Аран, - вдруг неожиданно спросила она, - чтобы ты чувствовал, если бы ты был бы тут со мной, а там, в бою, была бы Арбелла? - Госпожа? – он, казалось, опешил от её вопроса. – Этого не может быть, потому что… - Просто представь, - попросила она, перебив. - Я бы… - выдохнул он, - пошел бы за ней… Но вам так нельзя. - Потому что это мир мужчин? – Ромина передернула плечами. – Мир в котором моя мать оказалась замученной насмерть? Мир, в котором Зераббабелю можно было делать все, что он хотел? Мир, в котором, ты можешь пойти за Арбеллой, а я не вольна шагнуть за тем, кто стал мне мужем? Мир, в котором даже Ияри считает себя в праве решить за нас обоих и уйти, хотя я так ждала его… Я жила ради него и того, чтобы снова увидеть его и знать, что он жив. - Нет, госпожа, - Аран отрицательно покачал головой, хотя она так и не обернулась, не спуская глаз с едва зарождающегося рассвета. – Не поэтому. Если я пойду туда, от меня будет хоть какой-то толк. Ваше присутствие там сделает его слабее. Возможно, во Второй Античности хоть что-то да смыслили и большое действительно видится на расстоянии, но я правда вижу, как вы делаете его мягче, добрее… лучше. Вы помогаете ему принять себя. И… я не должен такого говорить, ведь я всегда находил, как увильнуть от ответа, когда вы спрашивали, но… Я хочу, чтобы вы знали, он никогда не выглядел счастливым с ней. Удовлетворённым? Да! Насытившимся? Да! Получившим, чего желал? О, да! Эта его фирменная улыбочка, над которой подтрунивали его солдаты и другие её телохранители. Он был радостным и в приподнятом настроении, но он никогда не выглядел счастливым… Таким, как с тобой, Ромина. Так уж устроен мужчина - он не умеет делиться тем, что должно принадлежать только одному… А если приходится, то он не может быть счастлив. - Так все счастье в единоличном обладании? – горькая усмешка стала её спутницей на эту ночь. - Все счастье в единоличном обладании тем, кем ты хочешь обладать, - исправил её Аран. – Я бы отдал правую руку за право единолично обладать Арбеллой, но вся беда в том, что у меня нет права на мою собственную руку, - теперь усмехнулся и он. – Я принадлежу Военному Консулату. - Единолично, - горько улыбнулась Ромина. В комнате снова воцарилась тишина, а звуки перестрелки стали сдвигаться куда-то в сторону, будто проходящая мимо гроза. - Может, - не смело предложил Аран, - ты хочешь помолиться? - Помолиться? – Ромина развернулась и рассмеялась. – Потому что пока мужчины воют и завоёвывают, женщины молятся? Аран слегка опешил от её реакции. - Я молилась, - она снова отвернулась к окну, и её голос стал тише. – Молилась, когда меня выдернули сонную и ничего не понимающую из кроватки, молилась, когда умирала от холода в тюрьме, молилась, когда шла за повозкой, на которой везли отца, молилась пока его били и сжигали, молилась, когда забрали маму, молилась, когда попала в Рабскую Школу, молилась на аукционе, молилась… Пока он не избил и не изнасиловал меня на том столе, на котором ты лежал, пока я вытаскивала щепки из твоей раны… Тем днем он раз и навсегда отбил у меня любую надежду на молитвы… Я больше не верю… Ни во что не верю… Один из взрывов оказался ближе, чем все остальные, и на горизонте показалось небольшое зарево. - Прости, - тихо кивнул Аран. – Я не это имел ввиду… - Не важно, - она вскинула голову и её длинные волосы всколыхнулись. – Что бы ты ни сказал, я знаю, что ты не хочешь меня обидеть… - И прости, что с самого начала я решил… - А я с самого начала решила, что ты хочешь меня убить, - она снова обернулась к нему и улыбнулась, но на этот раз дружелюбно. – Мы оба ошибались… - Так я вроде как… и хотел, - поддаваясь её тону он тоже улыбнулся. - Хотел бы, убил, - ответила Ромина. – Только ты не убийца и не приспешник любой мерзости, ты человек. Достойный и верный… добрый. Иногда чрезвычайно болтливый, но в целом… - Ты меня похвалила или отругала? – деланно нахмурившисьи, спросил он. Ещё одна очередь раздалась будто бы ближе, чем остальные, но тут же смолкла под натиском ответа. - Не волнуйся, - поспешил успокоить её Аран. - Я не волнуюсь, - она снова отвернулась к окну. – Я знаю, что он вернётся. Он же… не попрощался. Рассвет вступал в свои права, и чем выше поднималось солнце, тем реже становились выстрелы. - Как думаешь, он… - начала было Ромина, но осеклась, так как двери распахнулись и на пороге появился доктор и Ияри. - Вон там, - доктор кивнул рабу, и через секунду тот уже доставал какой-то чемоданчик из шкафа. - Кажется, - доктор начал складывать в него какие-то инструменты и препараты, - авто-колона двинулась в сторону боев. - Поехали за нашими, - проговорил Аран, направляясь к выходу. - Это… ведь хорошо? – спросила, следуя за ним, Ромина. - Скорее всего, да, - Аран открыл дверь пропуская госпожу и доктора впереди себя, а затем вышел сам и оглянулся, чтобы проследить за тем, как Ияри последует за ними. – Нам в любом случае лучше оказаться на вилле быстрее, чем там появится Военный Комендант. Иначе… мне ещё долго придётся есть стоя… Ромина подавила смешок, а доктор бросил на него осуждающий взгляд. Чем ближе они подъезжали к вилле, тем слышнее был гул. Все солдаты были на ногах, свет горел почти во всех окнах. - Вернуться на виллу незамеченными будет сложно, - выдохнул Аран. - И не надо, - ответила Ромина. – Я ездила за доктором и привезла его сюда, узнав, что идут бои. Так что остановись у главного входа. - Как прикажете, госпожа, - ответил телохранитель, и, въехав в ворота, притормозил у парадного крыльца. - Ромина! – Лилит стремительно сбежала по ступенькам. – Как ты? Я искала тебя по всему дому, но ни тебя, ни Арана нигде не было. Лилит подала Ромине руку и помогла выйти из машины раньше, чем подоспел Аран. Он бросил на девушку неодобрительный взгляд, но промолчал. - Ияри, - Ромина обернулась к парню, оказавшемуся у неё за спиной, - пожалуйста, помоги доктору. Раб кивнул и тут же обошёл автомобиль, забирая у врача его чемоданчик. Едва только Ромина провела доктора в кабинет, и тот начал раскладывать свои инструменты, как с улицы послышался шум подъезжающих автомобилей, затем голос Джераба, несколько коротких приказов и звуки бегущих в разные стороны людей. - Ты ранен, - голос Саргона проник за дверь кабинета. - У меня нет времени для… Створки распахнулись, и оба брата замерли на пороге. Глаза Ромины пробежались по телу мужа – лицо, плечи, грудь, руки, пресс, бедро левое, бедро… правое… висящий на ниточках лоскут брюк, пропитанный кровью, что делало его ещё темнее, чем он был на самом деле. - Чем обязан? – окинув присутствующих в кабинете быстрым взглядом, произнёс Военный Комендант. - Я слышал перестрелку, - проговорил доктор, - и собирался приехать на виллу, но госпожа, - он кивнул на Ромину, - опередила меня и приехала за мной. - Аран! – Джераб бросил быстрый взгляд на телохранителя. – Позволь узнать, какого Пламени моя жена ездила в бордель? Посреди ночи! В разгар боя! - Господин Военный Комендант, - начал было Аран, но Джераб прервал его. - Чтобы ты ни сказал, - произнёс он, - я не приму никаких оправданий. Так что не утруждайся. Джераб в пол оборота обернулся на брата. - Я думаю, ты понял, что надо делать? Ромина хотела что-то сказать, но Аран едва заметным знаком остановил её, и кивнул, давая понять, что примет любое наказание лишь бы не выдать ее. - Теперь следующий вопрос, - Джераб снова перевёл взгляд на Арана. – Что тут делает раб? Аран продолжал молчать. - Это был вопрос из тех, что ждут ответа, - пояснил Джераб. - Я взял его с собой, - проговорил Аран, - так как сам вёл машину и решил, что если все пойдёт не по плану, мне может понадобиться помощь. - Помощь раба? – губы Джераба скривились в усмешке. - Помощь того, кто знает эту местность и обходные тропы, - Аран вскинул голову и посмотрел Джерабу прямо в глаза. Презрение исчезло с лица Военного Коменданта, сменившись на удивление и даже намёк на признание заслуг. - Неожиданно умно, - наконец, выдохнул Джераб. – Однако, моего решения это не изменит. - Да, господин, - кивнул Аран, шагая в сторону Саргона. - Не сейчас, - устало буркнул тот. – Я устал, а Джераб ранен. - Кажется, – доктор прошёл к выходу и остановился перед Джерабом, опускаясь на корточки, - это нож? - Скорее всего - тот осторожно потянул ткань, отрывая повисший кусок. – Было темно, я не особо разглядел. - Гранату ты в его руке разглядел, - ворчливо буркнул Саргон, проходя вперёд и приближаясь к Лилит. Проходя мимо Ромины, он окинул её полу-недовольным-полу-презрительным взглядом. – Милая, - его пальцы вплелись в волосы Лилит, и он взглянул в её испуганно лицо, - спасибо, что ты вела себя благоразумно, и мне не придётся никого из-за тебя пороть. Ромина снова открыла рот, чтобы огрызнуться, но снова осеклась под взглядом Арана, который заставлял её молчать. - Вам лучше снять брюки и дать мне осмотреть ее получше, - произнёс доктор, поднимаясь на ноги. - Док, - Саргон обернулся к нему, - раньше его ранили пулей в зад, теперь ножом в почти зад. Вы не могли бы проверить, может у него в жо… - Саргон осекся, - на… задней поверхности бедра есть магнит? - Магнит скорее есть в оружии, - прихрамывая, но сохраняя невозмутимо выражение лица, Джераб прошёл к столу, - а у меня железный зад. Младший брат поморщился, изображая возмущение от произнесённых слов. - Саргон, - Джераб поднял глаза на брата, - убедись, что у нас больше нет раненных, проверь, чтобы пленных поместили под надёжную охрану и дайте им воды. Потом отправь посыльного в столицу, я хочу, чтобы Военный Консул обедал под новость об успешной операции. Но сначала… - он бросил взгляд на Лилит, - уведи отсюда свою женщину. - Пошли, Лилит, - Саргон потянул её за руку и повёл в сторону выхода, хотя она оглядывалась на Ромину, будто боясь оставлять её наедине с Военным Комендантом. - Ты, - Джераб бросил взгляд на Ияри, - отправляйся туда, где Саргон нашёл тебе место для ночлега. Отоспись, и к обеду я жду тебя здесь. - Да, господин, - Ияри поклонился и направился к двери, оглядываясь так же, как это делала Лилит. - Ты, - Джераб повернул голову в сторону Арана, - останешься здесь. Отвезешь доктора тогда, когда он закончит со мной. Так же прихрамывая, но всячески скрывая боль, Джераб направился к двери. - Доктор, прихватите свои вещи. Я думаю, будет лучше, если вы зашьете меня в моей спальне. Проходя мимо небольшого столика Джераб прихватил бутылку с виски и вышел из кабинета. Замерев на месте, Ромина вдруг поняла, что она единственная, к кому её муж так и не обратился. Тяжело вздохнув, она дождалась, пока доктор захватит свой чемоданчик, и последовала за ним. Поднявшись по ступенькам, они вошли в спальню. В отражении в зеркале Ромина увидела, как идущий впереди всех Джераб стиснул зубы. Ему было больно, но он продолжал шагать максимально ровно всем своим видом показывая, что он сильнее своей раны. Звук расстегиваемого ремня заставил Ромину замереть. Воспоминания… они окутывали её со всех сторон, оборачиваясь вокруг горла и заставляя задыхаться. - Ваша военная форма такая шумная, - произнесла девушка, откидываясь на подушки. Комната нестерпимо пахла её тяжёлым парфюмом и запахом произошедшего всего пару минут назад соития. - Твои каблуки не тише, - произнёс молодой хозяин, затягивая ремень и потянувшись за кителем. - Почему ты не хочешь поваляться ещё? – его невеста потянула покрывало вниз, показывая свою обнаженную грудь. Мельком бросив на неё взгляд, Хилини заметила пару засосов и то, как сильно напряжены были ореолы. Рабыня впервые оказалась в спальне молодого господина одновременно с его невестой. Она сметала пыль с многочисленных безделушек, которые были расставлены по всем горизонтальным поверхностям комнаты, когда эти двое, целуясь, ввалились в дверь. Рабыня попыталась незаметно выйти, но молодой хозяин, едва оторвавшись от губ невесты, подмигнул той, и, получив в ответ кивок и смешок, велел рабыне не сметь прекращать работу. Хилини замерла, но уже через секунду бросилась выполнять приказ. Зераббабель запрещал сыну брать её как женщину, но точно бы не имел ничего против, если бы тот выдрал её розгами или плетью. Особенно, если рядом невеста. - Потому, - начал отвечать молодой хозяин, - что через час я должен быть на вилле у… - Ах, ну да! – она поднялась с постели, совершенно не стыдясь своей наготы. – Он же притащил сюда свою дочь… - Милая, - юноша прижал её к себе и поцеловал в губы, - ты ведь знаешь, что пока твой отец в немилости, я должен успеть подготовить себе запасной вариант. - Ублюдок! – она оттолкнула женихаи, схватив покрывало, завернулась в него. – Я согласилась переспать с тобой только по тому, что ты обещал жениться и… - Я обещал жениться на дочери того, кто вот-вот должен был стать заместителем Военного Канцлера, - он снова притянул её к себе, с издевательской улыбкой глядя прямо в глаза. – Если твой папа получит должность, то я обязательно женюсь. - Я была девствен… - В любом случае, - перебил её он, стягивая одеяло, - даже если это буду не я, твой муж должен быть мне благодарен. Я хорошо тебя подготовил. Покрывало упало на пол, и он снова прильнул губами к её груди. В этот раз она не оттолкнула его, но всем своим видом давала понять, что ей все равно. - Я не хочу! – проговорила она, когда он оторвался от неё и поднял глаза, пытаясь поймать её взгляд. - Хочешь, - рассмеялся он, скользя руками вниз. – Я это точно знаю, ведь это я разбудил в тебе женщину. - А ты, - вдруг спросила она, - был бы рад жениться на той, которую уже кто-то обучил? - Ох, милая, - он закатил глаза, - я вовсе не претендую на целомудренность, - молодой хозяин рассмеялся. – Я женюсь хоть на бордельной шлюхе, если это обеспечит мне… - Ублюдок, - она снова оттолкнула его. - Ну вот посмотри, - молодой хозяин вдруг перевел взгляд на Хилини, - разве она не сексуальна, когда злится? - Госпожа… - робко произнесла рабыня, - очень красива. - Тупица! – ругнулся молодой хозяин. – Я спрашивал не о красоте. - Ой, ну хватит!!! – раздражённо заговорила девушка. – Не хватало мне только комплиментов от рабыни. - Глупышка, - он снова обернулся к пока все еще его невесте. – Эта рабыня знает о сексе больше тебя и даже меня вместе взятых. Невеста молодого хозяина обернулась и с интересом посмотрела на Хилини. - Смотри, - он приблизился к девушке и взял её за подбородок, заставляя поднять взгляд. – Сама скромность. Я бы даже подумал, что она девственна, как новорождённый, но-о! – он отпустил её голову, позволяя Хилини снова спрятать глаза, в которых вот-вот готовы были заблестеть слезы. – Все это – лишь обманчивая оболочка. Ты бы слышала, милая, - обратился он к госпоже, - как она кричит в спальне моего отца. Я даже завидую ему, - он прищурился, снова переведя оценивающий взгляд на Хилини, - он старше меня в два раза, а она прямо исходится криком под ним. - Ну так и ты научишься, - уколола его она. – Возможно, к его годам и под тобой женщины начнут-таки кричать. Он ещё некоторое время изучал рабыню, а потом вдруг повернулся к невесте. - Мне нельзя её трогать, - с нескрываемым сожалением произнёс он. – Но тебе-то можно. - И что? – госпожа с недоверием посмотрела на жениха. - Быть не может, чтобы она не возбудилась, глядя, как мы с тобой тут… Он снова кивнул на рабыню. - Проверь, - молодой господин состроил театрально умоляющий взгляд. - Вот же ж извращенец, - выдохнула та и, отбросив надоевшее ей покрывало, подошла к рабыне. Хилини закрыла глаза и зажмурилась, почувствовав, как чужие руки задирают ей юбку и бессовестно сдвигают в сторону белье. - Да разожмись ты, - свободной рукой госпожа шлепнула её по бедру. – Мне и так не особо надо… Через секунду Хилини почувствовала, как её, наконец, оставили в покое. - Сухая, как земля под палящим солнцем, - разочаровано произнесла невеста молодого господина. – Судя по всему, потому так и орёт, что её насухо… Хилини сжала веки ещё плотнее, пытаясь сдержать непослушно выкатившуюся из глаза слезу. - Ну тогда и я в следующий раз вытру тебя насухо, - проговорил сын Зераббабеля, - прежде чем взять. Посмотрим, поспособствует ли это крику. - Пошли, - госпожа толкнула Хилини в плечо, - поможешь мне вымыться. Очнувшись от толчка в плечо, Ромина широко распахнула глаза и увидела перед собой доктора. - Ох, простите госпожа, - искренне извинился он. – Не заметил, что вы сразу же позади меня. - Это я стою на дороге, - проговорила Ромина. – Простите. - Госпожа, - доктор отступил на шаг, - вы могли бы принести воду и губку. Сначала хочу промыть рану. Джераб опустился в кресло, и Ромина краем глаза заметила, как он стиснул зубы. Метнувшись в ванную, она вернулась с небольшим тазом и губкой. Опустившись на пол перед ногами супруга, Ромина дала ему возможность сесть полубоком, чтобы предоставить ей больше доступа к ране. Боковым зрением она видела, как доктор сломал несколько ампул, смешал в шприце коктейль из лекарств и повернулся к Джерабу. Ромина уже смыла потекли крови с нижней части бедра и икры, оставив доктору только саму рану. - Госпожа, - доктор взглядом попросил её уступить ему место. Ромина поднялась на ноги и шагнула в сторону, но вдруг поймала на себе глаза мужа. Это был лишь мимолетный взгляд, но она замерла на месте и через секунду снова опустилась на пол рядом с ним. Протянув вперёд руку, девушка взяла его ладонь в свою и крепко сжала. Джераб на мгновение замер, а затем пригубил виски из бутылки. - Шрам останется, - проговорил доктор, заканчивая промывать рану антисептиком. - Не впервой, - усмехнулся Военный Комендант и едва заметно закусил губу. - Кажется, во Второй Античности говорили, что шрамы украшают мужчину, - усмехнулся доктор. - Смотря, как они получены, - ответил Джераб, и Ромина уловила, как едва слышно дрогнул его голос в конце фразы. - Сейчас будет больно, - предупредил доктор, начиная обкалывать рану с разных сторон. – Вы уже решили, что именно отрежете тому, кто это сделал? – пытаясь отвлечь Военного Коменданта от боли, доктор начал его поддразнивать. Ромина почувствовала, как Джераб сжал её руку чуть сильнее, но тут же снова ослабил хватку. - Оставил эту привилегию Военному Консулу, - ответил раненный, стискивая зубы. – Он человек утонченный, думаю, у него больше вариаций, чем придёт в голову мне. - Вы очень сдержаны, - доктор взял в руки хирургическую иглу. – Поступи кто-то так со мной, я бы зашил ему анус и кормил без остановки слабительным. Даже сквозь боль Джераб не сдержал смешок. - Доктор, я напрошусь к вам в ученики, - выдохнул Военный Комендант и закинул голову назад, уставившись взглядом в потолок. Закончив, врач начал собирать свой чемоданчик. - Я оставлю вам раствор для обработки раны, - обратился он к Ромине. Джераб отпустил её руку, и девушка поднялась на ноги. - Как делать перевязки вас и учить не надо, - когда доктор посмотрел на Ромину, его взгляд сразу стал мягче. – Пожалуйста, следите за тем, чтобы рана не начала гноиться. Одному Провидению известно, где этот нож побывал до этого. - За то я точно могу сказать, где он побывал после меня, - Джераб оперся о подлокотники и встал на ноги. Доктор откинул его скептическим взглядом, а затем обернулся к Ромине. - Терпения вам, госпожа, - выдохнул он. – Пациент у вас явно не из послушных. Забрав свой чемоданчик, он вышел и, как только дверь за ним закрылась, Джераб опустился на постель и застонал. Метнувшись к мужу, Ромина помогла ему поднять ноги на постель и накрыла их пледом, стараясь, чтобы ткань коснулась раны как можно осторожнее. - Если бы ты так не сдерживался, было бы легче, - следуя жесту Джераба, Ромина подала ему бутылку. - Мои солдаты не должны видеть меня слабым, - ответил он, делая несколько жадных глотков. - То, что ты испытываешь боль, не есть слабость… - ответила она, но брошенный на неё взгляд был красноречивее любых возражений. Спустя ещё минуту Джераб попытался пошевелиться и снова застонал. Поймав на себе её удивлённый взгляд, он усмехнулся. - Никто не герой перед своей женой, - ответил он. – Легенда гласит, что так говорил Наполеон. - Наполеон? – переспросила Ромина садясь рядом. - Полководец Второй Античности, - ответил Джераб. - И ты с ним согласен? – с интересом спросила Ромина. - Глупо геройствовать перед той, кто одним поцелуем направляет всю твою кровь от мозга к члену, - ответил Джераб. - Это тоже На… полеон? – спросила Ромина. - Это любой гетеросексуальный мужчина в мире, - ответил Джераб. – Хоть Чингиз хан, хоть Александр. - Александр - ещё один полководец Второй Античности? – Ромина попыталась забрать у Джераба бутылку, но он отдернул руку и снова пригубил виски. - Первой! - делая ещё несколько глотков, ответил Джераб. - Женился на едва знакомой ему девушке. Вопреки здравому смыслу и к недовольству всех его соратников. - Как ты? – вдруг спросила она, подняв голову и глядя ему прямо в глаза. - Ох, - выдохнул Джераб, почти рассмеявшись. – Сравнение, конечно, лестное… Даже крайне лестное, но нет. Ему не нужен был её титул… И они явно не заключали сделку, хотя ребёнок был важной частью их брака. Джераб посмотрел на Ромину, и её лицо тут же помрачнело, а взгляд опустился, чтобы скрыть тоску в глазах. - Готовься, - произнёс он и теплота пропала и из его голоса. – Уверен, что как только Априм узнает об операции, нас вызовут в столицу. Взгяд Ромины снова метнулся к нему, но она тут же опустила голову. - О чем ты думаешь? – спросил он. - Ни о чем, - Ромина отрицательно замотала головой. - Ты лжешь, - ответил он. – Неужели, я не заслужил от тебя хоть немного искрен… - Мы поедем в столицу и тебе удастся не быть героем не только передо мной! – выпалила Ромина, сама приходя в ужас от того, что сказала. На мгновение ей показалось, что Джераб поражён её фразой, но уже через секунду он откинулся назад и снова вперся взглядом в потолок. - Как-то я читал историю о том, что где-то в лесу охотник повстречал оленя, - его голос был спокоен, но Ромина слишком хорошо его знала, чтобы не услышать в нем боль. – Его рога были переплетены с рогами другого оленя, с которым он когда-то сражался. И теперь перед ним всегда был череп его врага. Джераб снова взглянул на жену, которая, казалось, была в смятении. - Я не очень верю в эту историю хотя бы по тому, - продолжил он, - что первый олень умер бы с голоду раньше, чем туша второго прогнила бы настолько, что он мог бы переломать его шею и оторвать голову от тела, но… Суть истории не в этом. Красота аллегории в том, что тот, второй олень, уже давно мёртв. Его тело сгнило, его съели стервятники и падальщики. Все о нем позабыли. Сама природа о нем позабыла, но… Первый олень, олень-победитель, олень, который выжил, олень, которому доступен корм, оленихи, счастье жить… Он таскается с черепом и каждый свой день начинает с того, что, открывая глаза, видит призрак своего бывшего соперника. Джераб замолчал, вглядываясь в лицо своей жены. Он видел борьбу, которая шла внутри неё. Видел то, что ей невероятно стыдно за свой порыв. Но четче всего он видел то, что ей нужно было утешение, однако природная гордыня не позволяя ему шагнуть вперёд, пока она не попросит об этом сама. - Джераб, я… - Ромина взметнула волосами, но, столкнувшись с его взглядом, вдруг осеклась. Взгляд его показался ей таким строгим и осуждающим, что слова застряли в горле сами собой. - Да? – произнёс он