Бюрократия

Он невзначай трогал её волосы, наклонялся к ней на не допустимую дистанцию и, в конце концов, формулировал свои мысли в речь очень непонятным для Барбары образом. Дотторе был для неё главной снéжной загадкой, что возникла и заинтересовала её настолько неожиданно, что она до сих пор не разобралась в собственных планах на банальное рассуждение по этому поводу. А он и не давал возможностей: загружал работой, дëргал по малейшим поводам, времени на перекусы не всегда выделял. Но так становилось только хуже, её мысли были заполнены им, без возможности на здравый смысл. Все действия учёного по отношению к своей подчинëнной здравого смысла, к её сожалению, не имели. Этот хаос вызывал нестандартно-приятные, колючие и загадочные эмоции. В очередное времяпрепровождения с ним, он разбирал собственные чертежи, точнее – раздражённо фыркал на свои старые работы и передавал их Барбаре, дабы она бегала и заносила их в архив. Оба считали работу бесполезной и муторной. Дотторе казались бывшие произведения мусором, а Барбаре просто не эмпанировала мысль о работе с настолько нервным, в таких делах, человеком. А всё потому что госпожа Царица свято верила в важность любой информации, что она обязательно где-нибудь пригодится и должна быть в открытом доступе. — Сука, сука, сука, сука.. – Шуршал, заваленный бумагами доктор. — Еë высочество? – Редко можно было заметить то, как Барбара язвит, но это был именно тот момент, что прочитать мог лишь он. Послышался ответный смешок. Бывшей монашке дико льстило такое внимание по отношению к своей персоне. Это похвала? Признание? Её устраивал любой ответ. — Подойди-ка, – по-царски подозвал к себе Дотторе, находясь спиной к ней в своём огромном бордовом кресле. Оно было создано ради бумажной волокиты, действительно интересующим научным прогрессом предвестник занимался в лабораториях. Барбара откликнулась на зов начальства, торопливо бросила неоформленные бумаги и побежала к нему. Его взгляд был направлен на руки, в которых лëгкой хваткой придерживалась, слегка помятая и вырванная из блокнота, страница. Ассистентка мгновенно захотела прервать столь бесцеремонное растачивание времени, но Дотторе ткнул пальцем в одну конкретную надпись, где чёрным по белому, небрежно-офисным шрифтом было написано: «Он сто проц эту блонду трахает». На незамысловатый смайлик выписанный рядом "Блонда" внимание не обратила, ибо была обескуражена настолько, что придерживалась за спинку кресла. Перед ней находится очень нестандартная личность, чьи действия продолжают путать и пугать. — Не серчай, дорогая, – его рука накрыла сжатые в кулак пальцы девушки, – эти слухи не верны, так ведь? Дотторе вверял ей своё лицо, от того и не скрывался за маской при своей многоуважаемой ассистенткой. Ему доносило неземное удовольствие удостоверятся в её присутствии лично, смирять её серьёзным взглядом и видеть как она пытается его понять, но даже с его распахнутой душой у неë никак не получалось. Так и сейчас. Хлопала своими аккуратными ресницами и дырявила его своим мокрым взглядом. Еë глаза были больше схожи с проточной водой, окрашенной дешëвыми мыльными средствами, нежели с глубоким и задумчивым океаном. Хотя видеть в них скрытую загадку глубин ему, однозначно, нравилось. Таким образом решение загадки становилось невозможным, но более притягательным. — Я была в этом уверена и без дополнительных комментариев, – Барбара с подозрением рассматривала чужие руки, которые мало того, что существенно превышали размер её собственных, так ещё и позволяли себе хвататься за них. — Ох, и тебя это вовсе не обижает? — Не обижает что? – Насторожилась она. Доктор же лишь повёл бровью, оставляя несчастную в закатно-алом тумане его глаз, кои сейчас так внимательно изучала Барбара. — Меня обижает ваше безразличие. Он улыбнулся: – А что же тебя радует, в таком случае? Ее рука медленно высвобождалась, нежно-нежно расслабляя уже воздушную хватку. Но та сразу же была перехвачена: выстоять против мужской, хоть и не физически сильной, руки она не могла – пришлось покорно наклоняться. — С каких пор вас интересуют мои предпочтения? — С тех пор, когда ты начала обращаться ко мне на "вы". Где твоя хвалëнная смелость? – чеканил он ей в губы. — Ты сам сейчас заявляешь, что уважать тебя не стоит, но позже будешь докапываться ко мне с претензиями, – Барабара уверенно, но медленно подняла взгляд с губ на глаза, – я правильно понимаю? Он затрепетал, заулыбался и стал будто теплее чем обычно: его ладони горячее, взгляд пылче, а дыхание жарче. Уже аккуратно, без прежней дерзости в движениях, он протянул к ней вторую руку, и она без раздумий приняла еë. А там уже, к счастью для Дотторе, ей пришлось сесть на кресло, места (опять же, к великому удовольствию Доктора) было не слишком много. Да и он, не скрывая, раздвигал ноги так, чтобы и так не занимающим большого пространства коленкам Барбары его не хватало вовсе. В общем, наглел как мог. — Черт возьми, правильно, – промурчал Доктор. Она же, по своему обыкновению, смутилась, и, не сумев придумать достаточно грубый ответ, переспросила. Преисполнив наивностью этот жест, Дотторе отпустил её руки, потеряв равновесие Барбара вцепилась в его плечи. Предвестник же дышал в еë хрупкую, будто мыльные пузыри, шею. Было зыбкое желание лопнуть его, только куда необходимо надавить чтобы это сделать? — Угу, – ели слышно дошло ей в шею. В холодной снежной теплота была настоящем подарком, так что Барбара особо и не сопротивлялась такому нестандартному способу согреться. Его горячие, будто после чашки чая, руки, весомо остановились на талии. Монашка не была слишком фигуристой, не имела желаемых ей же "сочных" форм. Зато имела выраженный позвоночник, длинные ноги-палочки и совсем невесомый жир на животике. Но этот животик представлялся таким миловидным и изящным, что он казался очаровательным тем, кто мог его увидеть. В том числе и Доктору, что не мог перестать восхищаться красотой и разнообразием человеческих тел. А то как к этому удивительному механизм относились какие-то низкосортные мерзавцы – доставляло ему такое разочарование в человечестве, что он просто не мог терпеть подобные высказывания в сторону этого произведения исскуства. Барбара же относилась к себе как чему-то бытовому и скучному, что тоже его не радовало. — Я чувствую твои позвонки. На лице его партнëрши возникла излюбленная гримаса удивления, она заставляла улыбаться и хихикать мужчину как совсем юного солдатика после первой встречи с Царицой: то есть преисполненого восхищением и детской радостью. Она же неловко улыбалась, даже без шанса на какой-то ответ. Иль Дотторе продолжил таскать свои пальцами вдоль еë спины, будто пытаясь порвать злосчастный корсет блокирующий путь к жизненно необходимой для него коже. — Да ты ебанная модница, кто ещё будет таскать ортопедический корсет поверх платья? — Какая блин разница? – пробубнила девушка. Его комментарии всегда мучали Барбару, в любой обстановке он находил что сказать. Но сейчас, поражая Пегг каждым своим действием, в ответ он касался еë губ своими, заставляя Барбару, в очередной раз, задыхаться под натиском сухих губ и тяжёлых рук. Дотторе всегда целовался слишком грязно и мокро, прямо засасывая свою жертву, не стесняясь языком проходится по зубам и пробираться внутрь, создавалось впечатление что он хочет залезть прямо под кожу. У многих такое детальное исследование полости рта вызывало рвотный рефлекс, и Барбара себя к таким причисляла, каждый раз вырываясь и кусаясь. Он же продолжал, настаивал и лез к ней. И, о архонты, монашка продаст душу за эту настойчивость. Щëки Барбары тонули в его сухих и мозолистых руках. Она, всё же без желания отпрянуть, не отвечала на поцелуй. Поэтому Дотторе чуть ли не подстраивал под себя всё еë строение, пока она не набралась смелости укусить его. Пострадавший показал клыки, после чего вмиг примкнул к шее девушки что, как удачно, оказалась прямо на уровне его лица. Она, в отличие от своего собеседника, была более эмоциональна: Мгновенно запищала и начала выпутываться из жутких зубов доктора. Тот же фиксировал руку на сухожилии, оставляя беззащитную ассистентку совсем без выхода. Барбара с силой упëрлась руками в его не шибко широкую грудную клетку, но нападающий отодвинулся на сантиметр лишь для того чтобы впиться в зону ключиц с большей силой. Девушка заверещала сильнее. — Нет, нет, нет. Ну всё, правда, прости! – воскликала Барбара попеременно с писками. Но, заместо спасения, получила только красноречивый взгляд, не сулишивший ни о чем хорошем. — Что-что? Ещё раз, – не переставал смеяться Дотторе, принимаясь за очередную дозой наслаждения. Эта мягкость и подвижность будоражила его сознание, он просто не мог не впиваться в неё ещё сильнее. Но его маленькая ассистентка оказалась менее выносливой, нежели он предпологал, посему ей пришлось упасть ему на колени. И тут задрожал сам предвестник. Кто знал что её короткое платьице заставит когда-нибудь так напрячься? Она продолжала держать его за плечи, теперь уже надеясь что не упадёт он. Руки переместились с сухожилия и талии на бёдра, девушка вздрогнула. К его пламенным прикосновениям было возможно привыкнуть, но к взгляду – нет. Рука увесисто ползла вверх, пока глаза приобретали печально-просящий оттенок малины. Можно было подумать что это очень даже милый юноша, если бы не хищный оскал что только что оставил жуткие следы на шее девушки. — А вы сможете сделать..? – мелькнула она своим наивнейшим голоском в этой ванне разврата (до моря им плыть и плыть). Он поднял бровь, не продолжая движения без окончания реплики, от чего Барбара даже опечалилась. — М? – напомнил о своём присутствии мужчина. — Вы когда-то рассказывали про штуку с языком, и я подумала.. – она не успела закончить как он рассмеялся. Барбара обижено хмыкнула, только что поверженная своими желаниями. Она планировала держать образ незаинтересованной намного дольше, чем получалось. Дотторе резво притянул таз девушки к себе, оказываясь прямо в сантиметрах от уже настрадавшейся шеи. Он шумно выдохнул, продолжая хихикать. — Ты же оценивала орал как "мерзость"..– она отвернулась, – я правильно запомнил? Барбара не могла и слова из себя выдавить, всё что она переваривала длительное время вылилось в "ту штуку с языком". Руки мяли атласный подол, пытаясь сложить дорогую глянцевую ткань в складки. Смотреть куда-то помимо своей же одежды было смущающе сложно, особенно когда она так похожа на цвет волос того, на ком та сейчас так удобно расположилась. Пегг была побеждена и поражена на повал, но доблестный рыцарь решил таки дать шанс: – Придумаешь как эту "мерзость" устроить в таком положении, и я подумаю. Девушка взялась за шанс всеми руками, и, к неожиданности своего покровителя, дëрнула непонятный рычаг слева, заставив раскладушку принять форму кровати а не сиденья. Такая целеустремлённость и работоспособность привели Дотторе чуть ли не в истерический припадок. Он, довольный как кот, дырявил девушку глазами всё посмеиваясь. — И? Вы же знаете что я не умею! – она покрылась краской. — ХАХАХАХАХАХАХАХА... Какая же ты уморительная, двигай булками сюда, глупая. Не трудно было догадаться куда конкретно еë приглашали, но эта инструкция усложнила ситуацию в разы. Да как она, нежнейший и светлейший идол Мондштадта, может вытворять такие вещи? Этим вопросом она задавалась перед тем как ползла к лицу дипломата, условно укравшего её из родного края. Его руки медленно и нежно окольцовывали её мягкие ляшки, будто поторапливая. Но Барбара замедлялась ещё пуще, думая о том, что сейчас она превратится в нечто более пластичное чем бренное человеческое тело, ибо эти сжимания действовали на неё метаморфозно. — Снимай, – приказал он, замечая наличие нижнего белья там, где обнаруживать его точно не хотел. Девушка быстро вошла в тонус и поручение выполнила с завидной скоростью. Он злорадно ухмыльнулся, продолжая попытки сдвинуть даму с места. Но его остановила пара хрупчайще нежных лап, по другому эти милейшие ему руки не назовешь. — Ладненько, я кажется передумала, представляешь? Как быстро меняются желания, однако. Сама иногда с себя удивляюсь... Еë окатил страх, как только она посмела взглянуть в глаза тому, кого обламывает уже бесчетное количество раз. Столько, что он сжал ляшки, впиваясь в них пальцами и фиксируя их выше чем они были ранее. — О, нет. Сбежать отсюда уже не получится, моя ты милая, – Предвестник в последний раз злорадно улыбнулся ей в лицо, жаждя увидеть раскалённый облик, что наконец откроется перед ним так, как желал он. Горячий язык, слизывая ввязкую влагу, не давая и секунды на не нужные в данном деле мысли, через мгновение толкнулся глубже, уже откровенно пошло хлюпая. Она прикусила губу. Его не устраивало молчание, зато вполне устраивала дрожь, за которую он надеждно хватался, аки за похвалу. Кончик языка прильнул к половым губам, почти сразу сместившись ниже к входу. Не смотря на пылающую агрессию, он не просто трахал её языком (по крайней мере это не первостепенная цель), а ласкал собственную ассистентку. Он горел тем, чтобы она таки ответила взаимностью. Долго ждать не пришлось, Барбара начала злоупотреблять положением, поднимаясь каждый раз как язык начал заходить слишком далеко, касаясь клитора. Будто оставалось пару мгновений до того момента, когда нервы снизу свяжутся в моток и доставит ей феерическое удовольствие, которое она пока не могла никак описать. В один момент подобной практики Дотторе просто не продолжил, она разочарованно замычала. — Что такое? Что случилось, моя нежная? – наивно спрашивал мужчина, будто застал непристойные звуки, а не не был их источником. Барбара в очередной раз не знала что сказать, но уже отчаянно пытаясь смущённо сжать коленки. Несмотря на прежнюю ласку, Дотторе с силой раздвинул их. Он пытался поймать её растерянный взгляд на крючок так, чтобы отвертеться было уже не возможно. Рыбка сдалась быстрее быстрого, склоняя к нему свои, будто постоянно плачущие, глаза. — Ну Дотторе, – разочарованно хныкала она всё ещё с раздвинутыми ногами. — Я слышу, слышу, – он успокаивающие гладил её бёдра, опускаясь к шерстянным гетрам и ненавязчиво пытаясь их стянуть. Сейчас предвестник думал именно о одежде, кой было слишком много на них обоих. С напускной нежности он быстро перешёл в разящую пошлость; для неё уже не были необходимы какие-то характеризующие действия, нужно было просто заглянуть в его рубиновые глаза и становилось понятно абсолютно всё. — Моли меня. Тело Барбары было не в силах больше терпеть такой завораживающей наглости. И жадности, всепоглощающей жадности. Исследовательский интерес здесь был совсем не при чем, нет, напротив людское тело ему было давно знакомо. Но не известно так, как стало известно сейчас тело служительницы. Грехопадение произошло, и вот ангел уже лежал в ногах у короля ада, моля его только продолжать доставлять это животное удовольствие, которые было недоступным самым простым и святейшим существам. Девушка хотела обмякнуть тряпичной куклой в его руках, но доктор словно взбеленился. Небесный рок пронзил его и мужчине пришло в голову, что удовольствие здесь получает не одна лишь монашка. Великая глупость. Разве мог он надеяться на мнгновенное повиновение? Барбара сделала невозможное усилие и поднялось с удобного ложа, и уже было поменяла свое положение развернувшись к тому месту, коим Дотторе мог показать свое истинное превосходство. Но "ненароком" задела коленом выдающийся нос. Нет, она и правда не хотела сделать больно, но видимо перестаралась и удар пришелся прямо по переносице. – Боже мой, ты и меня хочешь сделать инвалидом, – красная горочка на носу говорила сама за себя. Мужчина схватился за место удара, пытаясь растереть его, дабы последствия рабочих похождений не были заметны в будущем. Пара плавных движений грациозными ручками и ткань брюк натянулась ещё больше, дыхание словно связали тугими нитями и руки вслед за ним оказались прижаты к подлокотникам. Барбара обладала божьей силой, иначе это было не описать. От одних лишь прикосновений к жёсткой ткани становилось так горячо, что скоро резкие выдохи начали вырываться из самых глубин. Такими же плавными движениями, Барбара расстегнула пуговицу, и будто специально играя, не торопилась снимать надоевшую одежду. Ширинка медленно поехала вниз, а затуманенным взглядом Дотторе только и видел оголенную кожу, выглядывающую из-под тонкого платьица.