Страх тишины

Тревожность боялась тишины. День начинался с музыки, а заканчивался сериалами и фильмами. В автобусе она слушала аудиокниги, а в метро занималась испанским. В перерывах между парами всегда находила собеседника, который так же был не против скоротать время под банальные разговоры об учебе или преподавателях. Она играла в игры на телефоне, пока стояла в очереди в магазине и просматривала афишу кинотеатра во время обеда. В общем график дня был построен так, чтоб ни единой ненужной мысли в голову не просочилось. И она успешно с этим справлялась. В последнее время стало еще проще, ведь теперь часть свободного времени уходила на переписки с новым другом. Удивительно, но Страху все-таки удалось ее тогда вытянуть за день до экзамена на улицу и заставить расслабиться. Они ходили в кино, потом в кофейню. Смеялись, разговаривали. Ну, вернее, говорила в основном тревожность, а страх слушал. Он оказался потрясающим слушателем. С того момент их общение уже не прекращалось. Постоянно, будучи в общежитие или университете, если была возможность, Страх сам находил Тревожность. Он всегда неловко улыбался, поправляя очки и галстук-бабочку на любимой нежно-сиреневой рубашке, в которой его часто можно было увидеть. А она, едва увидев его, замирала, с нетерпением во взгляде ожидая, когда он подойдет. У него всегда были сладости с собой, от которых девушка сходила с ума. Страху даже порой казалось, что сладкого она ела чересчур много. Она это объясняло тем, что это помогает ей расслабиться и успокоиться. Страх спорить не стал. Главное, чтоб ей комфортно было. А потом весна. Лужи, слякоть, перепады температуры. Тревожность слегла с температурой в первую неделю марта после того, лед под ногами треснул и она по щиколотки оказалось в ледяной луже. А ведь с виду лед казался крепким. Вернулась в общежитие, начала отогревать ноги в тазу, а к вечеру почувствовала, что не может встать. Тело ломило и постоянно тянуло в сон. И вот так за один вечер весь привычный ритм ее жизни просто разбился в клочья. — Ты почему же не написала? Я бы с вечера тебе укол жаропонижающего сделал. И поспала бы, и к утру может легче бы стало. Страх сидел на краю кровати Тревожности и с переживанием глядел на больную. Когда выяснилось, что из лекарств у Тревожности были лишь успокоительные, да обезболивающие, он принес свою аптечку. Когда девушка ее увидела, ей показалось, что в этой огромной коробке были таблетки от всего на свете. А тем количеством бинтов, что в ней находилось, можно было в легкую связать руки и ноги как минимум составу трех футбольных команд. Парень мягко кладет ладонь на голову девушки и помогает ей ее приподнять. Дает выпить таблетку и второй рукой придерживает стакан с водой, чтоб Тревожности было удобно запить ее. Когда голова вновь оказывается на подушке, она тяжело вздыхает, с трудом переворачивается на бок и поджимает ноги. — А если это что-то серьезное и я умру? — скажи это кто угодно другой, то страх решил бы, что это шутка и посмеялся бы. Но глядя на Тревожность, он понимал, что это ни разу не шутка. — Да что ты такое говоришь? Современная медицина лечит все, кроме рака и СПИДа, а у тебя просто небольшая лихорадка. Тут даже врачей не надо, я тебя сам за пару дней на ноги поставлю, — Страх улыбается, но взглядом с Тревожностью встретиться не получается. Та смотрела в стену каким-то пустым взглядом. — Ты никогда не задумывался, что реинкарнация может существовать на самом деле, как ответ на вопрос, что нас ждет после смерти? — тихо задает она вопрос. — Ну, может быть слега, а… а что? — Я тут подумала. А если я умру сейчас, а после перерождения окажусь в теле девушки, которую долго и жестоко пытали после ее отказа парню? Или в теле той, кого будут пытать, а после живьем сожгут на костре, ложно приняв за ведьму. А если в следующей жизни я повторю участь Гоголя и проснусь в гробу после захоронения? Или даже в этой жизни. Я сейчас отключусь, впаду в летаргический сон, врачи констатируют смерть, меня поспешно закопают живьем, а я очнусь. — Ты чего? Что произошло? Ты чего-то боишься? — ладонь страха опускается на влажные ражие волосы, начинает нежно их поглаживать. — Нет, просто. Я сейчас вот лежу, ничего не делаю, а мысли прям лезут. И у меня нет сил их игнорировать. Я еще думаю о том, что после моего выздоровления у меня останется мало времени на подготовку к коллоквиуму. А если меня отправят на пересдачу, то будет мало времени на реферат. И это запустит цепную реакцию, последним звеном которой будет мое отчисление, — она кутается в плед, а голова чуть съезжает с подушки на встречу теплой ладони. Юноша видит на лице страх. Искренний и какой-то детский. Когда губы дрожат и слеза скатывается по носу, а затем падает на подушку. Ему даже на секунду показалось, что у нее бред от температуры начался. Да и, честно говоря, ему до сих пор так кажется. Но мысли эти были на самом деле пугающими. Самым страшным было то, что опровергнуть их никак нельзя было. Страх с ужасом задумывается, сколько еще ужасных мыслей кроется в этой голове, медленно паразитируя девушку изнутри. Но он лишь выдыхает и тихим, успокаивающим голом произносит: — Мы обсудим это, когда тебе станет лучше. Лекарство я дал, так что скоро ты должна уснуть. Гарантирую, что через пару дней у тебя уже будет достаточно сил, чтоб немного позаниматься и подготовиться к коллоквиуму. Я проконтролирую, чтоб ты снова не переусердствовала. А пока, чтоб тебе было проще уснуть, я тебе что-нибудь включу. Что бы ты хотела? — Страх порой был излишне эмоционален, труслив и импульсивен, однако рядом с ней он такого себе не позволял. Глядя на нее, где-то в голове металась мысль, что он должен стать тем, с кем она будет чувствовать себя надежно и безопасно, — мы договорились? — Гравити Фолз. Обожаю. Раз 100 пересматривала, если не больше. Страх улыбается, ставит на стоящий рядом с кроватью стул ноутбук, начинает искать нужный файл в видеотеке. А Тревожность наблюдает. С каким-то непониманием и стыдом глядит на всю эту ситуацию и почему-то хочет провалиться сквозь землю. Она его замучила. Она лишила его права отказа. Он устал от нее. Она ему надоела. Он делает это все лишь из вежливости. И еще… — Тебе сделать чуть погромче? Или лучше потише? И вся цепочка мыслей прерывается. Наверное, будь ему все равно, он бы не проявлял такую чуткость? Тревожность не знала. Но хотелось сказать одно. — Ты ведь здесь будешь? — Если тебе так будет комфортно, то я буду рядом, пока ты не уснешь. — Ляг рядом. Она засыпает на первых 10 минутах. Страх это замечает, когда перестает чувствовать подрагивания. Дыхание стало ровным и, кажется, даже краснота с лица немного спала. Только страх подниматься не спешил. Сначала он думал, что хочет досмотреть серию, а потом вторую, ну а там третью. Да и плевать, что он сам этот мультфильм раза 3 смотрел. Хороший, добрый, чего бы и нет? И его совсем не пугал факт того, что сейчас, лежа с ней рядышком, он в легкую мог бы сейчас подцепить от нее какую-то заразу. Он лишь проводит ладонью по мягким волосам и мечтает, чтоб ей как можно скорее стало лучше. Пусть бегает, болтает без остановки и порой ведет себя чересчур громко. Пожалуйста, Бога ради, лишь бы выздоравливала поскорее.