Сомнилоквия

Около двух часов ночи. Зонтик накинул на плечи плед и осторожно, чтобы не разбудить Куромаку, выбрался из их с королем комнаты и, тихонько прикрыв дверь, неторопливо пошел на кухню. Трефовому валету как обычно не спалось, поэтому он решил немного прогуляться по дому и попить молока, надеясь, что ему повезет и это сможет помочь уснуть. Так проходит почти каждая его ночь. Если честно, он одновременно и любит такие вылазки и боится их. Тишина. Тишина, от которой становится одиноко даже со семью соседями в доме. Особенно с ними. Что странно, самое пугающее в представлении многих время совсем не напрягало шестого клона своей темнотой. Зонтик родился во тьме. Она, как заботливая мать, берегла его и остальных от опасностей большого мира, мягко укрывая и убаюкивая. Но вот тишина... До выхода в реальность, в понимании шестого ее просто не существовало. В карточном мире клонам не нужен был сон, поэтому они все время чем-то занимались - общались, играли, ругались, даже пару раз дрались. И, хоть они не всегда вели себя шумно, но звуки никогда не смолкали. Даже за два года Зонтик не смог привыкнуть к тому, что они могут просто... Исчезнуть. Но как бы шестой не боялся тишины, он ни разу не посмел ее нарушить, ведь больший страх в нем вызывало то, что он мог кого-нибудь разбудить. И тогда этот кто-то узнает о его тайне. Зонтик, сам не зная почему, дорожил ей. Как своеобразным побегом из реальности. Внезапно размышления шестого прервал голос, доносящийся из гостиной. Телевизор. Кто-то забыл его выключить? Нет, точно нет, Куромаку всегда перед сном убеждается, что все выключено и все легли. Кому-то, как и Зонтику, не спится. Сперва шестой подумал, что ему стоит вернуться в комнату, так как чтобы попасть на кухню, нужно было пройти через гостиную. Но потом им овладело любопытство. Кто это может быть? Аккуратно выглянув из-за стены, он увидел наполовину покрытую мраком комнату: достаточно узкую, но вытянутую, по правую сторону которой стояла тумба, на которой расположился телевизор, парочка журналов и газет, позади нее книжный шкаф, по середине комнаты стоял длинный диван, а рядом с ним кресло, у дальней стены выход на балкон, а справа арка, ведущая на кухню. Бегло осмотрев гостиную, Зонтик никого не заметил. Возможно, в этот раз Куромаку не проследил за выключением телевизора? Шестой уже хотел подойти к зомбоящику и выключить его, как вдруг увидел зеленую копну волос, практически закрытую подлокотником дивана. Страх вмиг охватил Зонтика. Вару - последний из его "братьев", которого он хотел бы сейчас видеть. Точно нужно возвращаться. Попятившись назад, шестой наступил на ту самую скрипящую половицу, про которую знаешь, но все время забываешь. На таком расстоянии пятый просто не мог не услышать этого. Сглотнув, Зонтик собрал всю волю в кулак и попытался хоть как-то исправить ситуацию: — Вару? Что ты тут делаешь? В ответ молчание. Что-то явно не так. Трефовый аккуратно подошел к пиковому, боясь, что тот что-то выкинет, но вблизи Зонтик понял, что... Вару спит. Он лежал, обняв колени руками, подрагивал и бормотал что-то себе под нос, но точно спал. Казалось бы, обычное действие, но что-то заставило трефового встать и не отводить от "брата" взгляда. Впервые в жизни пиковый выглядел таким уязвимым, скованным и в какой-то степени... Красивым? Зонтик редко обращал внимание на внешний вид других клонов и никогда не думал, что по Вару и не скажешь, что он плохой человек. Пушистые кудряшки, немного спутанные, но все равно выглядящеи безумно мягкими. Они переливались всеми оттенками зеленого в мелькающем свете телевизора. Мягкие черты лица со слегка пухлыми щеками и губами. Удивительно чистая и мягкая на вид кожа, чуть более светлая там, где обычно скрываются... Зеленые очки, своеобразная броня, которую, по его словам, пиковый никогда не снимал, лежали рядом. Без них Вару выглядел голым. Даже не так, скорее чистым. Неправильно, нереально чистым. Будто ангел тайно спустился на Землю, чтобы отдохнуть, а Зонтик увидел это, то, что не должен был видеть. Конечно, он понимал, что глаза ему лгут и если пиковый валет ангел, то вполне конкретный - Люцифер. Змей-искуситель, изгнанный с небес из-за своей гордыни. Но Зонтик захотел поддаться. Он захотел поверить тому, что видит.  Из этих мыслей трефового вытащила ранее опущенная им же деталь: не смотря на расслабленный вид, Вару сильно трясся от холода. Еще бы — на улице даже не тепло, а он лежит в одной пижаме. Рассудив, что он сам скоро вернется в теплую кроватку, а Вару скорее всего пробудет в гостиной до утра, Зонтик снял со своих плеч плед и укрыл им пикового. Сразу стало заметно холоднее, но пиковый валет перестал трястись и отпустил колени, позволив себе немного выпрямиться. Однако бормотать не перестал, разве что замедлился, хотя слова разобрать было невозможно. Да и вряд ли они смогли бы сложиться во что-то осмысленное. Довольно быстро на смену дрожи пришло ворочание. Что ж, с этим Зонтик поделать уже ничего не мог. Вздохнув, трефовый направился в сторону кухни. Раз уж он здесь, то почему бы все-таки не сходить за стаканом молока. — Не оставляй меня... — услышал он, едва зашел за диван. Зонтик замер. Он знал, что люди, говорящие во сне, могут произносить несвязанные слова, но это звучало осмысленно. Да и как Вару мог узнать, что Зонтик уходит? Непроизвольно задержав дыхание, трефовый оглянулся на пикового и выдохнул, когда заметил, что почти ничего не изменилось. Вару все еще спал, хотя больше не ворочался. Трефовый улыбнулся. Снова его представления о страшном не совпадают с общественными. Сомнилоквия многим кажется жуткой особенностью. Раньше и Зонтик боялся говорящих во сне, но когда Куромаку узнал об этом, назвал такой страх иррациональным и выдал своему валету книгу. В ней трефовый узнал, что иногда вызывает сомнилоквию. Когда человека что-то тревожит, его мозг может не успокаиваться даже во сне, пытаясь анализировать и упорядочивать информацию, бороться с проблемой, наплевав на отдых. После этого страх ушел, но Зонтику стало жалко всех говорящих во сне людей. И в тоже время, во всем этом было что-то... Вроде как милое. Человек настолько чем-то обеспокоен, что неосознанно тратит всего себя на это. Какая-то странная романтика есть в такой ситуации. — Я скоро вернусь, — мягко ответил трефовый и, убедившись, что пиковый больше ничего не скажет, продолжил свой путь на кухню. Уже возвращаясь с кружкой теплого молока, Зонтик вновь окинул взглядом валета пик. Недавнее спокойствие вновь его покинуло. Все стало даже хуже. В этот раз глаза Вару были зажмурены, губы сжаты в тонкую нить, а руки теребили край пледа. Зонтик... Не смог заставить себя покинуть брата, даже зная, что тот спит. Он аккуратно подсел на краешек дивана, около головы Вару и сделал глоток молока. Руки непроизвольно сжали стакан сильнее. Трефовому в голову пришла странная, глупая и опасная идея, но в целом, все происходящее уже таковым является. Зонтик положил ладонь на плечо Вару и легонько, успокаивающе, погладил его. — Я рядом. Тишина. Даже фильм, идущий по телевизору, на несколько секунд затих. Вару успокоился. Но не проснулся. Слава Богу. Трефовый выдохнул, снова мягко улыбаясь. По телевизору беззвучный кадр сменился спокойным разговором в закусочной. Как будто бы ничего не произошло. Как будто они с Вару просто решили посмотреть фильм вечером, но пиковый быстро уснул. Очень странное ощущение. Оно появилось слишком быстро после нахлынувшей тревоги и страха и будто было еще одной иллюзией, созданной спящим пиковым. Ощущение комфорта и спокойствия. Зонтику еще никогда не было так спокойно ночью. Ему еще никогда не было так комфортно рядом с Вару. Трефовый сделал еще один глоток молока и с печалью посмотрел на лежащего рядом. — Но что то же тебя так тревожит? — Зонтик ни разу не видел кого-либо во время своих ночных вылазок, значит Вару скорее всего был тем, кому что-то не дает уснуть нормально. Трефовый понимал, что не получит ответа, но на несколько секунд задержал на брате взгляд. Он настолько успокоился, что немного приподнял ладонь с плеча пикового и невесомо провел ладонью по волосам Вару. Его кудри оказались мягкими и очень приятными на ощупь. Трефовому даже захотелось провести по ним еще раз, зарыться пальцами, или хотя бы задержать на них руку, но он побоялся разбудить пикового. Зонтик лишь ненадолго задержал ладонь над волосами Вару и развернулся к телевизору. Он сделал третий глоток и уже собирался встать, чтобы допить молоко на кухне, как вдруг почувствовал шевеление рядом с собой. Пиковый все еще спал, однако сначала двинулся вслед за рукой Зонтика, уткнувшись в ногу трефового, а затем и вовсе лег ему на колени, подложив руки под голову, после чего вновь успокоился. Мгновение Зонтик с широко раскрытыми глазами смотрел на спокойно спящего Вару, после чего закрыл свой рот рукой, чтобы не вскрикнуть или не издать другой звук, который мог бы разбудить его. Пиковый же, со всей отрешенностью спящего, растянулся на весь диван, находясь в мире своих снов и даже не подозревая, что творится в реальности.  Трефовый медленно перевел взгляд обратно на телевизор, убрал руку со рта и уткнулся лицом в кружку. Двумя большими глотками он допил оставшееся в ней молоко и поставил кружку на подлокотник, при этом она предательски издала тихий, но настолько режущий слух в такой ситуации, стук.  И что дальше? Надеяться на то, что Вару в скором времени слезет с коленей Зонтика? Глупо, слишком уж удобно он на них устроился. Попытаться убрать его самостоятельно? Еще глупее, пиковый наверняка проснется, а о том, что произойдет в этом случае, лучше не думать. Внезапно Зонтик почувствовал, что его глаза слипаются. Сон подступил в самый неподходящий момент. Трефовый снова уставился на экран телевизора. Там продолжало идти какое-то кино, сюжет которого уже было сложно разобрать. Еще раз взглянув на Вару, трефовый вздохнул и подоткнул тому одеяло. Зонтик не хотел думать о том, что произойдет утром. Он, насколько это возможно, откинулся, на спинку дивана и вновь уставился в зомбоящик. Разум трефового медленно затуманивался, снимая вновь возникшее переживание. Может, если Зонтик тоже уснет, Вару его пощадит?... Странно. Обычно после своей ночной прогулки Зонтик шел в их с Куромаку спальню и еще около двадцати минут пытался уснуть. Он боролся с усилившейся после возвращения в комнату тревогой. Хотя, казалось бы, рядом со своим королем валету должно быть спокойно. Да, днем Куромаку был тем, на кого можно положиться, но ночью... Валет иногда рассматривал лицо короля, когда не мог уснуть. Оно всегда было напряжено, как будто Куромаку собирается избить кого-нибудь, когда проснется. И, хоть Зонтик знает, что вряд ли его король так поступит, валету всегда тревожно засыпать рядом с ним. Конечно, трефовый мог бы пойти спать к червовым, или бубновым, но он боялся, что будет мешать им, да и... Честно сказать, Зонтик всегда думал, что знает других клонов хуже, чем должен, а спать в одной комнате с тем, кого он плохо знает, трефовому было даже страшнее, чем с агрессивно-выглядящим Куромаку.  Хотя Зонтик никогда не думал о том, чтобы пойти к пиковым. Он сам блокировал любые мысли о том, чтобы уснуть вместе с ними. Хотя, если задуматься, с Вару трефовый знаком не больше, чем с каким-нибудь Ромео, а засыпать рядом с пиковым вроде не так плохо, как он думал. Если бы Вару не решил внезапно леч трефовому на колени, то можно было бы, сказать, что Зонтик чувствовал себя хорошо. Так что засыпать рядом с пиковым валетом трефовому оказалось спокойнее и комфортнее, чем со всеми остальными клонами. Как абсурдно бы это не звучало. Под тихие переговоры по телевизору Зонтик думал о всем этом. Ему уже было практически плевать на все, что случилось за эту ночь. В какой-то момент и мысли покинули его голову. Он прикрыл глаза и непроизвольно улыбнулся уголками губ, после чего провалился в сон.

***

Зонтик не сразу понял, что проснулся. Будто закрыл глаза на пару минут и в какой-то момент в них резко начал бить солнечный свет. Это казалось нереальным, ведь обычно ночь и утро для трефового разделены крайне четко - кошмарами. Он приоткрыл глаза и убедился, что правда не спит. Первым он увидел Куромаку, который по виду бодрствовал уже несколько часов: уже одетый и расчесанный он сидел в кресле и внимательно читал газету. Позади стоял сонный Ромео в бархатном халате и недовольно смотрел в сторону кухни. Оттуда звучал неразборчивый разговор на повышенных тонах, а также непонятный шум вперемешку с топотом. Все еще не до конца пришедший в себя трефовый валет слегка нагнулся в сторону и повернул голову назад, чтобы проследить за взглядом червового. По кухне ходили Пик и Феликс, ругались и чуть ли не кидались всем, что попадалось под руку. — Доброе утро, Зонтик. Сон в сидячем положении может помешать поступлению в мозг достаточного количества кислорода, попрошу тебя больше не экспериментировать, — сказал Куромаку, лишь на секунду переведя взгляд на валета. Эта маленькая лекция, похоже, стала последней каплей для Ромео, которая заставила его закатить глаза и пойти разнимать Пика и Феликса. Зонтик же в ответ лишь улыбнулся и кивнул. Он знал, что Куромаку сутра всегда чуть более занудный, чем обычно, пока не выпьет чашечку кофе. Поэтому не раздражался от порой неуместных лекций своего короля. — Доброе утро... А сколько сейчас времени? И ты не видел Вару? — трефовый валет повел плечами, чтобы немного размяться, и с удивлением обнаружил на них плед, которым укрывал пикового этой ночью. Неужели это все был просто сон? — Сейчас десять утра. А валета пик я сегодня не видел, скорее всего он не дома. — И ты не знаешь, куда он мог пойти? Куромаку вздохнул и отложил газету. — Я не знаю, но могу позвонить ему. Что он сделал? — холодный и проницательный взгляд устремился на Зонтика, вынуждая отвести глаза. — Н-ничего, просто... Вроде как он обычно сидит дома по выходным, вдруг с ним что-то произошло... — трефовые всегда были плохими лжецами, но ведь валет не лгал. Он просто утаивал часть правды. Ведь если Вару ушел из-за того, что проснулся рядом с Зонтиком, из-за того, что не давало ему нормально спать, или и того и другого, то об этом всем точно не стоит говорить остальным. — Хм... Мне кажется, у него все нормально, — сказал Куромаку и вновь уткнулся в газету. На несколько секунд повисла относительная тишина, нарушаемая громкими разговорами с кухни. — Хорошая новость! — Ромео вышел из кухни и оперся на спинку дивана, — Я унял этих двоих, и мы сможем сегодня позавтракать. Зонтик, поможешь мне с готовкой? — ...А? — валет резко развернулся на червового короля, хрустнув шеей, после чего неловко поправил плед на своих плечах, — А, да, конечно. Только давай я сначала оденусь, а то холодно. — Хорошо. Тогда через пятнадцать минут встречаемся на кухне, — Ромео мягко улыбнулся и пошел в сторону комнаты червовых. — О, утречко, Зонтик! — Феликс наполовину высунулся из-за арки, ведущей на кухню. Удивительно, как быстро он может переключиться с ненависти к Пику на доброжелательное приветствие. Червовый валет уже успел наскоро причесаться, однако несколько волосков все еще торчали, не желая укладываться в прическу к остальным. Переодеться он, правда, еще не успел: на червовом валете была кигуруми в виде Пикачу. — Ром, а что собираешься готовить? Тебе помочь? — Феликс догнал своего короля и, как ребенок, потянул его за руку, чтобы остановить. — Прости, но мне уже помогает Зонтик. Думаю, оладушки в такое прекрасное утро будут идеальными завтраком, — мягко улыбнулся своему валету червовый, после чего продолжил свой путь. — Тогда я схожу в магазин за мукой, чаем и сметаной, которые "кое-кто", должен был купить еще вчера, — процедил Пик, внезапно появившийся из-за плеча Феликса. На нем, как и на Куромаку, уже была повседневная одежда, хотя сонный вид короля наталкивал на мысль, что пиковый спал в ней. — Ну блин, я забыл! Бывает такое, — попытался оправдаться Феликс, на что пиковый лишь хмыкнул. Внезапно, король остановился. Он будто превратился в пластиковую фигурку, приклеенную к полу. Живого человека в нем выдавал лишь леденящий душу взгляд прищуренных желтых глаз, который на несколько секунд задержался на Зонтике, будто подозревал трефового в чем-то, — И вообще, я тебя на прошлой неделе просил хлеба купить, когда будешь с подработки возвращаться, а ты..! — А я купил его сутра, потому что задержался, и все магазины уже были закрыты, — Пик повернулся к собеседнику, и они, продолжая уже охладевший спор, вышли из комнаты. — И так будет весь день... — вздохнул Куромаку, после чего отложил газету, медленно встал и пошел на кухню, чтобы наконец-то сделать себе кофе. Зонтик проводил своего короля взглядом. А в груди уже разрасталась какая-то непонятная и сильная тревога. Зачастую, как только свет озаряет квартиру, заставляя ее проснуться и наполниться жизнью, трефовому валету становится спокойнее. Он как будто осознает, что не один в этом мире. Однако теперь все его мысли были заполнены странным поведением Вару. А может и не странным. Вдруг пиковый всегда куда-то исчезает по утрам, а Зонтик никогда не замечал? А если и так, то что с того? Они ведь никогда не были близки, не смотря на то, что, по сути, являются одним и тем же человеком. Зонтик помотал головой и резким движением встал с дивана. Он разберется с этим позже. Через пятнадцать минут трефовый валет закончил утренние процедуры и вернулся в гостиную. Куромаку уже сидел в кресле, уже допивая свой кофе, а на кухне снова слышалась ругань. Червового короля нигде не наблюдалось. — А Ромео не приходил? — спросил Зонтик, подойдя поближе к Куромаку. — Нет, — односложно ответил король, после чего сделал последний глоток, поставил кружку на подлокотник и встал с кресла, — Пошли. — Куда? — Поможешь мне. Куромаку положил руку на плечо валета и повел его на кухню. Это была светлая вытянутая комната, правую сторону которой занимали холодильник и шкаф с запасной посудой, на одной из полок которого ютилась микроволновка. Позади них, около окна, стоял длинный деревянный стол, окружённый восемью стульями, двое из которых уже были заняты тихо болтающими о чем-то бубновыми. Слева расположился удивительно чистый, для "семьи" из восьми человек, кухонный гарнитур. На одной из столешниц лежал не разобранный пакет с продуктами, а возле нее снова спорили Пик и Феликс. — Зато докторская колбаса полезная! — упер руки в боки червовый валет. — Колбаса не может быть полезной, особенно учитывая то, сколько ты ее жрешь, — парирование Пика заставило глаза собеседника расшириться. — Д-да ничего я не жру! Я ем не больше чем все! И вообще... — Детский сад, — вздохнул Куромаку, после чего громко кашлянул в кулак, привлекая внимание ругающихся, — Время споров окончено. Покиньте помещение, вы мешаете Зонтику готовить, — король похлопал вмиг онемевшего от таких заявлений валета по плечу, — Так ведь, камрад? Зонтик бросил ошарашенный взгляд на Куромаку. Его лицо которого излучало обычное для короля спокойствие. Оно было не то чтобы заразительным, но валет смог собраться и кивнуть, издав при этом какой-то непонятный писк, отдаленно напоминавший "угу". На несколько секунд повисло неловкое молчание, даже бубновые перестали болтать и следили за развернувшейся сценой. Тишину прервал Пик, который цокнул языком и вышел из комнаты, кинув на Куромаку такой же, как до этого на его валета, взгляд. — Зонтик, прости, что помешали! — сказал Феликс, как только пиковый покинул кухню, — Могу я чем-нибудь помочь? — Подготовь пока стол. Ромео скоро подойдет, а, как он говорил, двоих для готовки достаточно, — влез в разговор Куромаку, не дав своему валету даже открыть рот. Червовому хватило ответа от короля, поэтому он кивнул и в темпе начал расставлять маленькие блюдца для сметаны. Однако Куро не отпускал Зонтика. Король нагнулся ближе к лицу валета и тихо спросил: — Ты в норме? — Да. Прости меня... — Не надо извиняться. Пик мог продолжить ругаться, если бы увидел в нас соперников. Спасибо за помощь, — после этих слов король отодвинулся от валета и пошел заново ставить чайник. Зонтик еще пару секунд постоял на месте, осматривая всех вокруг. Иногда другие клоны его пугают. Хотя «иногда» — это слишком мягко сказано, практически каждый день — вот более точные слова. От клонов никогда не знаешь, чего ожидать, а изучать их так же сложно, как и людей. Зонтик потратил всю жизнь на то, чтобы понять своего короля, и даже спустя столько времени он не может с точностью сказать, что творится у Куромаку в голове. А неизвестность, как говорится, пугает. Момент спокойствия закончился, когда кто-то обнял Зонтика за плечи сзади и чмокнул в затылок, заставив вздрогнуть. — Ты готов, солнышко? — спросил Ромео, прислонившись лбом к волосам валета. Что творится в его голове, Зонтик, скорее всего, никогда не поймет. Трефовому снова пришлось собирать все силы, чтобы ответить червовому королю что-то внятное. Валет сделал глубокий вдох, медленно убрал руки Ромео со своих плеч и выдохнул. — Да, конечно... — он вложил все спокойствие, накопленное им благодаря своему небольшому ритуалу, в эти два слова, после чего довольно неуклюже отскочил в сторону пакета с продуктами. Да что с ним сегодня не так?! Со всеми не так. Зонтик всегда знал, что плохо понимает своих братьев, но никогда не ощущал это так остро. Но ведь все идет как обычно, верно?... Сложно сказать. А вдруг он все еще спит и кошмар пытается усыпить его бдительность? Появилось резкое желание ущипнуть себя, но трефовый и так сделал за последние пол часа слишком много всего странного. Он начал спешно вытаскивать продукты из пакета, стараясь унять стремительно располагающуюся по всему телу дрожь. — Зонтик... — Ромео мягко взял руки валета в свои, вновь прижавшись к тому сзади. Захотелось отпихнуть червового короля и убежать в свою комнату, оставив заскоки окружающих позади. Но нельзя. Это как минимум невежливо, а как максимум, Ромео же просто пытается помочь. Да, своими способами, от которых некомфортно, но пытается, — Солнце мое, с тобой что-то не так, — пальцы короля прошли между пальцами Зонтика, и Ромео вновь обнял валета, на этот раз не давая ему возможности так просто уйти. — ... Все хорошо, я просто... Плохо спал. — Нет, если даже я заметил, что что-то случилось, значит, это серьезно. Просто расскажи нам, и станет легче, — Зонтик посмотрел в сторону остальных клонов. Куромаку кивнул словам Ромео, когда увидел, что на него смотрят. Феликс, кажется, был слишком погружен в свое дело и не замечал происходящего вокруг. Бубновые так де не обращали ни на что своего внимания. Возможно, рассказать Куромаку и Ромео хотя бы о части своих проблем — не такая плохая идея. — Ладно, я расскажу, только... — «Отпусти меня», вот что он хотел бы сказать, но никогда на это не решится, — Давай начнем готовить. А то так ничего и не сделаем. — Хорошо, — пальцы короля прошлись вверх по ладоням валета, после чего Ромео наконец отстранился и подошел к холодильнику, чтобы достать продукты, — Ну так? Глубокий вздох. — Меня не отпускает чувство, что все, сегодня происходящее, какое-то... Не такое, каким должно быть. Будто все вокруг идет не так, а я вас всех не знаю... — Зонтик на несколько секунд задержал дыхание, уставившись в одну точку где-то на столешнице перед собой, после чего выдохнул и перевел взгляд на Куромаку, — А еще... Пик сегодня смотрел на меня очень странно, будто... Подозревал меня в чем-то. И на тебя, Куромаку, тоже, — глаза короля треф слегка округлились, когда он понял намек. Он резко отвернулся от своего валета и немного дрожащими руками начал разливать кипяток по кружкам. Черт. Ну конечно, валет не сможет получить помощи от своего короля, даже если это будет угрожать его жизни, потому что Куромаку сам боится. Зонтик снова уставился в столешницу, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул через зубы. Он ведь пытался сказать своему королю, что это плохая идея. Но оказался слишком слаб, чтобы отстаивать свои слова. И Куромаку просто не слушал. Никто никогда действительно не слушает. Для них это развлечение, акт благородства, что-то еще. Но не то, что действительно требует внимания. Внезапно прямо перед Зонтиком стукнулась миска, в которой лежали яйца, сахар и венчик. Слева Ромео уже лил молоко в измерительный стакан. Валет треф моргнул пару раз и начал смешивать продукты в миске. — Интересно. Маковка, не знаешь, из-за чего могут возникнуть подобные ощущения? — Ромео взялся руками за столешницу и откинулся назад, чтобы посмотреть на Куромаку. — Ну... — трефовый король кашлянул, после чего обычная уверенность и строгость в его голосе вернулись, — Я не очень хорош в психологии, но, возможно, это приступ дереализации. Они могут длиться от одного дня до нескольких лет и сопровождаются нарушением памяти. Если это состояние будет повторяться или длиться долгое время, советую обратиться к психотерапевту. Хорошее настроение медленно покидало Ромео, пока Куромаку говорил. В какой-то момент он вернулся в нормальное положение и залил молоко в миску. — А может ты действительно просто плохо спал? — В тот миг, когда направляешь свое внимание на любую вещь, она становится для тебя новым миром, — внезапно громко высказался Данте. Он сидел спиной к столешницам и не оборачивался, но Зонтик знал, что эти слова предназначались ему. Король выдержал небольшую паузу, придавая своим словам больший смысл, после чего бубновые продолжили тихонько общаться. На несколько секунд все остальные замерли, не зная, как реагировать на это. Только Куромаку открыл рот, чтобы задать вопрос, но потом просто закатил глаза и вернулся к своему делу. — А про Пика не волнуйся! — так же внезапно, как и Данте, ворвался в диалог Феликс, — У него субботнее обострение кретинизма. Его бесит, что мы сегодня все дома, потому и ищет, с кем бы поругаться. Кстати, про «все дома». Зонтик ведь так и не рассказал своим братьям о том, что волнует его больше всего. Конечно, он не может рассказать обо всем. Произошедшее ночью должно было остаться между пиковым и трефовым валетами. Но ведь можно поговорить лишь о том, что произошло сутра. Чтобы хоть немного отпустить это. Трефовый валет передал миску с уже смешанным тестом и развернулся к остальным. — Ребята, я очень благодарен вам за то, что послушали меня и попытались помочь, но есть еще одна вещь, которая меня тревожит, хоть я все еще не понимаю до конца, насколько это необычно... — Зонтик снова осмотрел комнату. В этот раз все, даже бубновые, сделали вид, что внимательно слушают и ожидали продолжения его слов, — Вару. Он сегодня очень рано ушел из дома, и я не знаю, происходило ли такое раньше, но очень волнуюсь, вдруг... Что-то случилось...? — Черт, — Куромаку посмотрел на зеленую кружку с синим попугаем, уже наполненную кофе с молоком. Быстро оценив ситуацию, трефовый вздохнул, вылил напиток в раковину и начал мыть кружку. — Все настолько плохо? — в этот раз голос повысил Габриель. Когда Зонтик посмотрел в его сторону, бубновый валет уже буравил того своим взглядом. Однако обращался он к своему королю. — Нужно пройти через пропасть, чтобы оказаться на другом берегу, — также отчетливо проговорил Данте, после чего Бубновые снова заговорили друг с другом тихо. Их слова точно так же, как и раньше, было трудно разобрать, но Зонтику не нужно было это, чтобы понять: они обсуждают его. Прекрасно. — Да он уже неделю постоянно где-то пропадает! — фыркнул Феликс и начал расставлять кружки с чаем и кофе на стол, — Наверняка готовит какой-нибудь тупорылый пранк. Надо будет за ним последить, когда вернется... Просто прекрасно! — А может, он встал пораньше, чтобы встретиться с дамой? Представьте, как это романтично: она только проснулась, умылась, а тут приходит он, с цветами, они целуются и идут вместе готовить завтрак... Ну, или заниматься еще чем-нибудь~ — Шанс, что у Вару когда-либо появится девушка, равен примерно десяти процентам. Такую политическую проститутку, как он, даже полная дура не снимет. А вероятность того, что он уже успел найти человека, который будет его терпеть, стремиться к нулю. — Ну разве можно чувства вычислять цифрами? Это ведь стихия, идущая от сердца, заставляющая нас становиться другими, лучшими версиями себя! — Очень поэтично, но от сердца у нас идет только кровь. За возникновение чувств и эмоций отвечают гормоны, а так называемая «любовь» появилась в процессе эволюции для создания и поддержания привязанности, которая помогает размножению! Два короля продолжали горячо спорить, но Зонтик уже не слушал их. Он озирался вокруг себя, наблюдая за тем, что сделал. Все клоны по сути являются одним человеком, а это значит, что некоторые вещи отзываются во всех них одинаково ярко. Однако Зонтик всегда плохо понимал, что именно будет небезразлично остальным. А так как такие темы всегда вызывают споры, он старался в целом пореже обсуждать что-то с остальными. Но ведь это было действительно важно. Почему они все не могут нормально выслушать? Почему никому в этом доме нельзя по-настоящему довериться? Почему они все продолжают спорить и не замечают, с каким страхом на них смотрит трефовый валет? — Я п-позову Пика на завтрак, помоги Ромео с готовкой! — сказал Зонтик рядом стоящему Феликсу и, не дожидаясь ответа, понесся к комнатам клонов. Трефовый практически выбежал в коридор из общей комнаты и уперся спиной о стену. Он сбежал. Как и всегда, впрочем. От собственной никчемности на глаза начали накатывать слезы. Зонтик сполз вниз по стене и закрыл лицо ладонями. Нужно не думать об этом. Нужно как можно быстрее прийти в себя. Возможно, в другой ситуации он бы мог пойти в свою комнату, залечь в кровать и лежать там, пока кто-нибудь не позовет его, но не сейчас. Он ведь сам вызвался позвать Пика. Да и сколько уже можно убегать. Трефовый валет вспомнил советы, которые вычитал в одной из книжек, подаренных его королем. Он обнял себя за плечи и закрыл глаза, переключая внимание на дыхание. Глубокий вдох, ощущение, как воздух наполняет легкие, после чего на несколько секунд задерживается в них и полностью выходит с выдохом. Это повторяется еще несколько раз, после чего Зонтик успокаивается. Насколько он вообще мог быть спокоен в тот момент. Валет убрал руки с плеч и открыл глаза. Прямо перед ним находилась дверь в комнату бубновых, правее которой живут червовые, потом трефовые, напротив которых «обиталище» Пиковых. Пик. Последний клон, с которым Зонтику хотелось бы поговорить, особенно сейчас. Почему он вообще выбрал именно этот предлог, чтобы уйти оттуда? Спор позади, кажется, уже шел на спад. Значит, много времени выигрывать не нужно. Просто постучать в дверь, сказать три слова, возможно, подождать чуток в своей комнате и возвращаться. Не так уж и страшно, верно? Зонтик тяжело вздохнул и поднялся с пола. Подошел к двери в конце коридора, поднял руку, чтобы постучать, и... Внезапно понял, что ни разу там не был. Когда клоны только переехали в новую квартиру, Куромаку предложил «общий план по обустройству комнат». Согласно О.П.П.О.К.у (да, он реально использовал аббревиатуру), все клоны должны были скинуться на заранее выбранную трефовым королем недорогую, но качественную мебель, а потом расставить ее в каждой комнате по шаблону. Таким образом, никто не был бы обделен, а покупать дополнительную мебель каждая масть могла самостоятельно. О.П. П.О. К. поддержали все, кроме пиковых. За все это время у Зонтика не было причин заходить к ним, поэтому его знания о комнате пиковых ограничивались тремя фактами. Первый: это единственное жилое помещение, в котором нет окон. Второй: там остался «тот огромный доисторический шкаф», о котором говорил Куромаку, но сам валет не видел. И третий: однажды Зонтик вернулся домой раньше остальных и увидел, как пиковые затаскивали туда одноместный матрас. Вот и все, по сути. А ведь он живет в этой квартире не первый день и даже считает ее своим домом. Еще несколько секунд недоверия к собственному порыву, после которых наконец прозвучали три быстрых стука в дверь. ... Зонтик уже начал думать о том, что Пик не у себя, как вдруг похожий на рык голос короля разорвал возникшую паузу: — Вторгайтесь! — этот бас заставил чувство страха вернуться. Где-то в голове возникла мысль, что еще не поздно повернуть назад и просто позвать Пика на завтрак. Но теперь это может разозлить короля... В таком случае стоило открыть дверь и хоть немного поговорить , верно? Пользуясь мимолетно вернувшейся решимостью, он дернул ручку, неожиданно для самого себя сделал шаг внутрь и закрыл дверь. Его встретила ослепляющая после света коридора темнота. Зонтик машинально зажмурился, благодаря чему его оставшиеся чувства обострились. При первом же коротком вдохе нос кольнул запах гари. На удивление приятный и не очень тяжелый, будто здесь недавно жгли мох или недосушенную траву. Где-то спереди играла тихая музыка. Любопытство вновь взяло верх над страхом, и трефовый приоткрыл один глаз, а сразу после второй. "Обиталище" пиковых наконец предстало перед ним. В тусклом свете виднелась малярная лента, проходящая по полу и дальней стене комнаты. Она делила помещение на две одинаковые части. Левая была более пустая. Посреди нее лежал матрас, окруженный с двух сторон тумбочками, образующими что-то вроде спинки и изголовья кровати. На них стояли две старые лампы, тускло освещающие спальное место фиолетовым светом. На самой "кровати" лежала одна большая бордовая подушка и два пледа: один пушистый черный, другой серый. У стены позади него можно было разглядеть просто огромный темно-фиолетовый шкаф, украшенный сложной резьбой. Рядом с ним стояли два разных стула, на одном из которых лежали несколько вещей, а на втором — черно-бордовая гитара. В дальнем углу правой части находилось то, что можно было бы назвать «гнездом» из подушек и пледов разных цветов. Все это было расшито большим количеством зеленых заплаток, некоторые из которых были в виде звездочек или кружков. Над гнездом висели несколько гирлянд, которые светили ярким салатовым светом. Вокруг стояли пять разных тумбочек, каждая из которых по какой-то причине была развернута к гнезду, и на них всех лежало по подушке с заплатками. У правой стены стояло два стула, один из которых занимало прямоугольное зеркало, на котором маркером были сделаны несколько рисунков и надписей. На втором стуле лежало немного одежды и длинный кусок гладкой зеленой ткани. Под стульями расположились несколько ведер с краской разных цветов. У противоположной от двери стены, прямо на малярной ленте, стоял явно повидавший многое кондиционер. На нем лежала шахматная доска с недоигранной партией, на которой стояло тихо игравшее радио. Все происходящее точно сон. И у Зонтика температура. Он видел комнату бубновых, обвешанную амулетами вроде ловца снов и подковы над дверью. Комнату червовых, в которой была куча сувениров с фестивалей и фотографий в рамках. Но он никогда не мог подумать, что жить можно в чем-то, что выглядит... Так. Так сюрреалистично. Так странно. Так... Нелогично. Была ли в этой комнате какая-то задумка, или это творческий порыв пиковых? Если бы Зонтику сказали, что это все сложилось случайно, то он... Ну, не засмеялся бы собеседнику в лицо, но точно не поверил бы ему. Красота не создается случайно. А именно таким словом трефовый валет мог описать увиденное. Да, извращенная и необъективная, но все же красота. — Ты помолчать пришел? — Зонтик вздрогнул и чуть не отскочил назад от неожиданности. Он уже и забыл про Пика. Как минимум потому, что заметил его только сейчас. Король лежал на матрасе, укутавшись с головой своими двумя пледами, и просто смотрел на валета треф. — Я? Ну... Это... Мы собираемся на завтрак. М... — Зонтик тщетно пытался собраться перед одним из своих главных страхов. Пик же, как тигр, затаился в укрытии, размышляя, стоит ли добыча охоты. — И это всё? — король прищурился, сделав свой взгляд еще более похожим на дикого хищника. Пиковый уже делал так в тот день. Трефовый немного помялся. Он просто обязан был сказать что-то еще, но все слова в панике выбежали из головы. Парень неловко отвел взгляд от испепеляющих глаз короля. Зонтик не смотрел куда-то, скорее в себя. Ему нужно было вытащить хоть какой-то кусочек информации о Пике. — Я... Прости Феликса, пожалуйста. Иногда он может быть раздражающим, нетерпеливым или... — Зонтик сделал паузу, чтобы подобрать слово, — или предвзятым. Похоже, он считает, что для тебя споры — это нормально, и не избегает их. В общем, я пытаюсь сказать, что если ты еще думаешь об этом, то он не хотел тебе зла. Просто не воспринимай это всерьез? Наверное, — нет более трефовского способа прийти в себя, чем анализ. Королю всегда нравилось анализировать процессы, тогда как валету — людей. Хотя «психологические исследования» Зонтика с натяжкой можно было назвать успешными. Он находил только минусы. В итоге чуть ли не единственное, что трефовый знал о Пике — его расслабляют и иногда радуют недостатки других. Наконец-то это знание пригодилось. Пиковый король еще несколько секунд сверлил собеседника взглядом, после чего издал глубокий, похожий на рык, вздох. Это заставило Зонтика вздрогнуть и снова повернуться к Пику. Он вылез из-под пледов, потянулся, хрустнув позвонками, после чего похлопал по матрасу рядом с собой. Трефовый, к которому вернулась частичка беспокойства, послушно сел. Очень не хотелось думать о том, что его слова могли только сильнее выбесить короля. — Феликс не тот, кто послал бы другого извиняться за него. Тем более тебя, — Пик смерил собеседника нечитаемым взглядом. Что-то вроде смеси оценивания, смятения и... Жалости? — Я не хотел пугать тебя. Ни тогда ни сейчас. И я знаю, что не должен злиться на Феликса, но... — король внезапно замолчал, а его глаза слегка расширились, — Ты вообще хоть раз в жизни ругался с кем-нибудь? Зонтик сделал вид, что задумался, хотя, конечно же, такого не было. Возможно, несколько раз в жизни он должен был хотя бы попытаться отстоять свое мнение, но не решился. Поэтому теперь он на несколько секунд придуривается, глядя куда-то перед собой, после чего отрицательно качает головой. — А. Ну тогда ты не поймешь... В общем, я не злюсь, — Пик уперся руками о матрас и отвернулся от трефового. Несколько секунд продлилась пауза, после чего король внезапно улыбнулся, — Я считаю, что это ты здесь должен воспринимать все менее серьезно. И поссориться с кем-нибудь. — Зачем? — внезапно для самого себя спросил Зонтик. Сидеть рядом с пиковым в тускло освещенной комнате и слушать радио было очень расслабляюще. И вызывало дежавю. — Тебе нужно развить чувство собственного достоинства. Оно очень полезно в жизни, хоть многие им пренебрегают, — Пик презрительно фыркнул, после чего встал и подошел к радио, чтобы переключить станцию. — А у вас тут уютно, — Зонтик решил просто принять тот факт, что теперь хочет поговорить с пиковым королем. Ему даже показалось странным, что на протяжении всей жизни они делали вид, что друг друга не знают. — Ха! Ты это королю своему скажи. Он с нами чуть ли не судиться собирался, когда увидел, что мы сделали с этой комнатой, — Пик с азартной улыбкой обвел взглядом помещение, после чего показал пальцем на зеркало, — Когда-то Вару написал на нем «ты лох», но потом понял, что смотрится в него чаще, чем я, и стер это. Пик усмехнулся и повернулся к валету, слегка приподняв бровь. Зонтик прикрыл рот ладонью и тихо, но искренне засмеялся. Впервые за долгое время что-то действительно смогло его рассмешить. Раньше он думал, что трефовые просто очень избирательны в юморе и не считают всякие глупости смешными, но чем, как не глупостью, можно назвать эту историю? Каким-то образом пиковый смог найти в трефовом, казалось, несуществующее чувство юмора. Это пока что самое лучшее, что внезапно свалилось на Зонтика за утро. — Кстати... — внезапное чувство тревоги не дало валету закончить свой вопрос. Еще ни разу это не привело ни к чему хорошему. Трефовый лишь начинал чувствовать себя виноватым и навязчивым. Внезапно Пик сделал несколько шагов назад и вернулся на матрас. Он, как и сам Зонтик несколько секунд назад, выглядел расслабленным. И всё-таки Вару — его валет. Какими суровыми ни были бы пиковые, если он кому-то и сказал, куда ушел, то своему королю. — Вару сегодня очень рано ушел куда-то. Ты случайно ничего об этом не знаешь? С лица Пика медленно сползла улыбка, после чего он развернулся к Зонтику и, прищурившись, посмотрел на него. — Сегодня ночью он ушел из комнаты, под утро вернулся и вышел из квартиры... А ты тем временем спал на диване в зале... И теперь спрашиваешь о нем, хотя до этого тебе зачастую было плевать. Да еще и спрашиваешь у меня, — король перестал сверлить трефового взглядом и усмехнулся, вновь повернувшись к стороне своего валета, — Этой ночью произошло нечто, сблизившее вас двоих, верно? Сблизившее? Можно ли говорить Пику о произошедшем? Зонтик всего на секунду перевел взгляд вниз, и перед его глазами мелькнуло воспоминание: Вару лежит на его коленях и мирно посапывает. Пиковый даже не знает о происходящем, он находится где-то далеко. Это далекое и спокойное отражается на его красивом лице. Трефовый закрыл рукой собственный рот. Чем больше он смотрит на эту картину, тем сильнее румянец обжигает его щеки. Зонтик пытается убежать, переводит взгляд вперед, туда, где должен быть телевизор. Но там зеркало. В отражении стоит трефовый король. Валет рассказал ему, что произошло и... что он чувствовал в тот момент. Куромаку молчит. Он выглядит спокойным, как обычно, но его брови слегка сведены к переносице, так что между ними проступила маленькая морщинка, а глаза выглядят абсолютно потухшими, без каких-либо бликов. Зонтику до боли знакомо это выражение лица. Король разочарован. — А это что-то меняет? — валет моргнул, и видение исчезло. Из зеркала на него смотрели собственные испуганные глаза. — Мне нельзя ничего говорить об этом. Но если он посчитает, что вы достаточно близки, то может рассказать тебе все сам, — Пик подался вперед, немного согнулся, сложив руки в замок, и продолжил нетипично спокойным для себя голосом. Скорее даже не спокойным, а утратившим краски и экспрессию. — Конечно, шанс на это маленький, но если я прав и между вами что-то произошло, то ему будет проще довериться тебе. Просто... — король сделал короткую паузу, после чего шумно выдохнул и продолжил, — Просто попробуй поговорить с ним, когда он вернется. Зонтик оторвал взгляд от зеркала и повернул голову к пиковому. Он весь ссутулился и наклонил голову вниз, так что его длинные спутанные волосы закрывали лицо, и эмоции короля нельзя было увидеть. И даже несмотря на это, он был уязвим. Все-таки пики — странная масть. Они годами возводят вокруг себя гигантские стены, которые невозможно снести пушкой, но стоит кому-то просто постучать в ворота, они откроют. Это опасно. Шпион тоже может постучать, притворившись другом. — Почему ты рассказываешь это мне? — привлек внимание собеседника Зонтик. Пик немного выпрямился, и его глаза показались из-под волос. Снова взгляд хищника. Но он не наблюдает за возможной жертвой. Пик понял, куда ведет трефовый, и напрягся. Будто тигр, услышавший где-то вдалеке громкий звук, но еще не увидевший опасности. — Что, если бы я хотел войти в его доверие и узнать то, чем потом шантажировал его? Или тебя? — Ты не такой человек. Я знаю. Нет, не знаешь. — А если я передам информацию кому-то другому? Хищник внутри Пика увидел человека с ружьем. Он стреляет в воздух, но ничто не мешает ему повернуть оружие и застрелить зверя. Внезапно король закрыл глаза, странно дернулся, а после откинулся назад, рассмеявшись. — Не волнуйся! — сказал он, успокоившись, — Я прекрасно понимаю, как опасно нам с Вару доверять кому-то из клонов, и не расскажу ничего из этого больше никому. Также как и ты, верно? Слишком эмпатичный, чтобы шантажировать, слишком закрытый, чтобы распускать слухи, — пиковый хитро улыбнулся собеседнику. Перед ним ведь не охотник. Они сидят в засаде, задерживая дыхание при виде добычи. Трефовый же шумел, пытаясь отпугнуть тигра от деревни. Ради их общей безопасности. На лице Зонтика расцвела довольная улыбка, и он кивнул. — Тогда пошли завтракать? -Щас, — Пик потянулся к лампам на тумбах и выключил свет. Половина комнаты полностью покрылась тьмой, будто света на второй и не существовало. Король подошел к кондиционеру и также выключил радио. Потом он еще несколько секунд постоял там. Зонтик не видел выражения лица Пика, но он выглядел готовящимся выходить из комнаты. Знакомый валету ритуал. Хотя возможно он просто задумался. Вскоре пиковый король кивнул Зонтику на дверь и они оба вышли из комнаты. На кухне было тихо. Оттуда слышался лишь приятный запах свежих оладий. В тот момент Зонтик и вправду хотел прислушаться к Пику и поговорить с его валетом. Вару появился ближе к обеду. Никто в квартире бы не заметил этого, не хлопни он дверью, когда заходил в свою комнату. Феликс хотел поговорить с ним, но был очень красочно послан. Зонтик знает это, так как стоял рядом в тот момент. Он планировал зайти после червового, чтобы набраться смелости. В итоге трефовый постарался забыть произошедшее, как он обычно это делает, и никогда к этому не возвращаться. Меньше знаешь — крепче спишь. Зонтик ждал возле двери своей очереди в душ. Все остальные уже разошлись по комнатам и готовились ко сну, а трефовые, как обычно, делали это последними. Куромаку, как вожатый в детском лагере, проверял, выключена ли вся электроника и все ли легли спать. А вот валет... Не сказать, что ему нравится оставаться одному, скорее за свою жизнь в реальном мире он полюбил быть последним. Везде. Никто ничего не ждет, не торопит, ты в праве действовать так, как хочешь и можешь, нет лишнего внимания. В случае с душем он мог быть там сколько захочет, переваривать прошедший день. Вечерние рефлексия и самокопание уже давно стали неотъемлемой частью жизни Зонтика, а может даже заменили ее. И это его устраивало. Кто-то скажет, что вариться в своих мыслях вредно, что жизнь нужно воспринимать здесь и сейчас, обдумывать позже самое важное и сложное, а лучше вообще обсуждать с кем-то. Но этот "кто-то" никогда не жил в карточном мире. Он был свободным и готовым к быстрому и непредсказуемому реальному миру. Дверь в ванную открылась и из нее вышел весь красный от горячей воды Куромаку в полотенце. — Спокойной ночи, — бросил он и пошел в комнату трефовых. Зонтик пронаблюдал, как его король прошел дальше по коридору и скрылся за дверью. Внезапно чья-то тяжелая рука схватила Зонтика за плечо и развернула на сто восемьдесят градусов, заставив вскрикнуть от неожиданности. — Чего стоишь тут? — Вару со своей фирменной, не предвещающей ничего хорошего, улыбкой стоял перед трефовым. Он убрал руку с плеча, уперся ей о стену и немного нагнулся вперед, нависая над сжавшимся Зонтиком. — Я?.. — трефовый опустил взгляд и в тщетных попытках бороться с подступающим страхом попытался придумать ответ. Но первое, что пришло ему в голову... — Вообще-то сейчас тебя не должно быть здесь, — было просто ужасно. Осознав, что он только что ответил самому непредсказуемому из клонов, Зонтик сжался еще сильнее. Может у Вару и произошло что-то серьезное, но он все еще опасен. А о попытках "сблизиться" с ним, как предлагал Пик, можно было забыть. Он не сможет. Не сможет собраться рядом с Вару. — Действительно. Куроварке не понравится, что кто-то нарушает его тупые правила, — Вару снова схватил трефового за плечо и толкнул того в ванную комнату, после чего зашел туда сам и закрыл дверь на защелку. Зонтик отлетел к дальней стене, больно врезавшись животом в стиралку. На секунду его отвлекла резкая боль, но уже в следующую он развернулся лицом к двери. Вару тоже повернулся к нему. Теперь его улыбка была похожа на снисходительную, но все еще излучала опасность. Пиковый медленной, змеиной походкой подошел к трефовому и положил руки на стиралку по бокам от него. — Ничего не хочешь мне рассказать? — О ч-чем ты? — мысли мчались в голове, смешивались, образуя пульсирующий липкий комок, который нельзя было сложить в нечто адекватное. Вару никогда раньше не бил его, но мало ли что может прийти в его безумную голову? — Не притворяйся дебилом! Пиковый хотел сказать еще что-то, но в дверь ванной постучали. — Зонтик, ты в порядке? — Куромаку, видимо, уже начал свой вечерний обход. Вару мгновенно перевел все свое внимание в сторону голоса, после чего вновь посмотрел на напуганного трефового и кивнул. Конечно же, его глаз не было видно, но сквозь спирали очков отчетливо читался приказ. — Да, я об угол ударился, — сказал Зонтик и подавлено опустил голову. Сделать так, чтобы это звучало спокойно получилось с натяжкой, но тихий облегченный вздох с той стороны показал, что Куромаку поверил. Трефовый валет мог бы попытаться закричать и позвать на помощь, но дверь закрыта. Его король ничего не сможет сделать. — Будь внимателен, — сказал Куромаку, после чего с той стороны послышались удаляющиеся шаги. Зонтик не хотел поднимать голову. Здравый смысл говорил ему, что Вару от этого не исчезнет, но трефовый хотел верить, что это все просто затянувшийся кошмар, который решил наконец проявить себя. Он надеялся, что сможет сломать этот сон и пройти его без нежеланных страданий. Зонтик даже подумал, что у него вправду получилось, почувствовав, как теплая рука легла на его макушку и нежно провела по волосам. Но вернулся в реальность, когда понял голову и увидел перед собой лицо Вару, на которое вернулась фирменная улыбка. Оно было даже ближе, чем раньше, трефовый буквально чувствовал медленное дыхание пикового но своей коже. — Видишь, ты умный парень, — издевательский тон Вару не дал даже закрасться мысли, что он правда хвалит Зонтика. Внезапно, рука сжала волосы трефового на затылке, а голос из слащаво-змеиного стал более рычащим. Нечто похожее на голос Пика, но если король напоминал тигра, то валет скорее крокодила, — Расскажи мне, какого хрена произошло сегодня утром? В этот момент страх от всего происходящего отошел на второй план. Зонтик привык откладывать все в дальние отделы памяти и вспоминать только перед сном, а потому не сразу вспомнил, что этим утром Вару проснулся на коленях трефового валета, укрытый его пледом. Объясниться нужно, при этом не разозлить пикового еще сильнее. И желательно сохранить свой секрет. — Я... — Зонтик опустил взгляд, — Я проснулся из-за шума телевизора из общей, увидел, что ты там спишь, и сел рядом, чтобы разбудить, а ты лег мне на колени, и я побоялся это делать. А потом и сам уснул... Рука отпустила волосы и потянулась куда-то за трефового. Не успел он повернуть голову в ее сторону, как колпачок какого-то из шампуней Ромео уткнулся ему в подбородок. — Ты думал, я не пойму, что ты врешь? — Вару снова улыбался, но все еще говорил тем крокодильим голосом, — Говори правду, или я заставлю тебя выпить это! Будто с ножом, приставленным к горлу, Зонтик застыл. Если пиковый заставит его выпить всю бутылку, то эта штука тоже сможет убить его. Выбирая между тем, чтобы рассказать сумасшедшему брату о своей бессоннице и смертью от его же рук, трефовый в конце-концов выберет первое. — У меня проблемы со сном! — Зонтик умоляюще посмотрел в черные спирали очков Вару, надеясь увидеть глаза, а в них - душу, но все тщетно, — Я долго не мог уснуть и решил прогуляться до кухни, чтобы попить молока, но в общей комнате увидел тебя и решил поделиться пледом, потому что ты выглядел замерзшим, — трефовый сделал паузу, чтобы перевести дыхание и выиграть себе немного времени: дальше будет самая сложная для объяснения часть, — После этого я налил себе молока и решил выпить его на диване, потому что заметил, что ты говоришь во сне и решил побыть рядом, — Зонтик непроизвольно отвел взгляд в сторону, — Ты перестал говорить, но перелег ко мне на колени и я побоялся что-либо сделать. А потом уснул. Трефовый смог заставить себя вновь посмотреть на Вару только тогда, когда шампунь отошел от его горла. Пиковый не выглядел разозленным, удививленным, или смутившимся. Наоборот, казалось, что он еле сдерживается от смеха. И только по направленным куда-то в сторону спиралям очков можно было понять, что это не реакция на слова Зонтика, а на его собственные мысли. Через несколько секунд Вару вернулся в реальность и открыл колпачок шампуня. В нос ударил на удивление ядреный и немного горьковатый запах клубники. — Допустим... — пиковый резко зыркнул на Зонтика, — О чем мы говорили этим вечером? — ...Я вообще тебя не видел, — ответил трефовый, после пары секунд замешательства. — Вот именно, — Вару зачем-то переложил бутылку в другую руку, будто даже не думая убирать ее, — А этой ночью ты просто решил поспать на диване, верно? — Д-да. Пиковый поднял шампунь к лицу, как будто для того, чтобы сказать тост. — В таком случае, сладких тебе снов! — усмехнулся он, возвращаясь к своему обычному голосу, после чего внезапно поднес бутылку к губам, и сделал большой глоток ее содержимого. Глаза Зонтика расширились прежде, чем он понял, что вообще произошло. Они будто хотели выпасть и не видеть происходящего. Несколько минут назад Вару угрожал ему тем, что заставит выпить шампунь, а теперь сам пьет его, да и еще с таким видом, будто это лимонад. Вскоре он оторвался от бутылки и с усмешкой посмотрел на шокированного Зонтика. — Здесь пиво с ароматизатором! — пиковый еще немного понаблюдал за застывшим в неопределенной эмоции трефовым, после чего с довольной улыбкой развернулся и провернул защелку. — Стой! — внезапно, что-то внутри Зонтика не дало ему просто отпустить Вару. Нечто, давно подавляемое и, казалось, забытое, вновь смогло проявиться. Не дожидаясь, пока пиковый что-то ответит, он продолжил — Если тебе будет не спаться, или захочется с кем-то пообщаться ночью, можешь зайти ко мне. Я сегодня вряд ли быстро усну, а вдвоем в любом случае лучше. Пришло время Зонтика улыбаться и наблюдать за эмоциями Вару. Сначала немой вопрос, потом легкое удивление, быстро превратившийся в недоверие, и в конце концов возвращение к хитрой улыбке. — Обязательно! — с сарказмом ответил пиковый и быстро вышел из ванной комнаты. Зонтик даже не успел с облегчением выдохнуть, как его грудь сдавило что-то изнутри. Оно затормаживало дыхание, сжимая легкие, пробираясь по ним выше. Вскоре комок перебрался в горло и начал нагревать щеки. Трефовый сделал два больших шага вперед, запер дверь, скатился по ней на пол. И по пылающим щекам побежали слезы. Он обещал себе. Обещал, что больше никогда не будет помогать другим во вред себе. Он шесть лет подавлял в себе эмпата, отдалялся от остальных, даже от всего мира, по доброй воле замыкался в себе: для чего? Чтобы из-за одного случая потерять контроль и предложить помощь, даже не думая о возможных последствиях? Зонтик обнял колени руками. Вару не прийдет. Он слишком горд. И ненавидит трефового. Верно? Ну конечно! Он даже не воспринял его предложение всерьез. Да и наверняка у него уже все нормально. Поток слез постепенно начал уменьшаться, пока они наконец не ушли, оставив после себя лишь покрасневшие и побаливающие глаза. А после и болезненный жар с щек передал эстафету не менее неприятной прохладе. Зонтик медленно поднял взгляд на комнату и огляделся. Он делал вид, будто в нем еще теплилась надежда на то, что все происходящее — просто сон. Трефовый, так же не спеша, оперся на дверь и поднялся. Он разделся и быстро принял душ. Думать не хотелось. Хотелось быстрее лечь в кровать и закрыть глаза в надежде на сон. Зонтик вытерся колючим полотенцем, грубо царапавшим кожу, и обмотал его вокруг бедер. Он не хотел задерживаться в этой комнате. Трефовый вышел в коридор и щелкнул выключателем рядом с дверью, погружая свой мир во тьму. Может быть, это странно, но он всегда хорошо видел в темноте. Точно лучше, чем человек. Хотя в этот раз что-то мешало спокойно идти. Тонкая полоска света под дверью в комнату трефовых. Зонтик ведь уже давно убедил Куромаку, что не нужно оставлять ему свет! Трефовый подошел к двери и потянул за ручку. Перед ним предстала комната, практически никак не изменившаяся со времен О.П.П.О.К.а: бежевые стены, у которых стоят две коричневые кровати. Между ними, напротив окна, стул на колесиках и деревянный стол, на котором ПК. У правой стены деревянный шкаф с зеркалом на дверце, на полу между кроватями ковер. За все время здесь появились только две новые вещи — книжный шкаф у левой стены и настольный принтер. Куромаку лежал на кровати у правой стены. Он задумчиво смотрел в потолок, тогда как его очки лежали на столе рядом. — Ты чего не спишь? — Зонтик медленно и недоверчиво вошел в собственную комнату. Куромаку гордился своим идеальным распорядком дня, и заставить его уснуть хотя бы на полчаса позже было тем еще испытанием. А сам король пренебрегал сном лишь несколько раз из-за сильной тревоги. Куромаку медленно и таинственно перевел немного затуманенный взгляд на своего валета. Серые глаза всегда буд то смотрели насквозь, и в этот раз Зонтик ничего не мог им противопоставить. Его полуголое тело внезапно охватил запоздавший холод. — Что с тобой происходит? — глаза короля прожигали дыру в переносице Зонтика. Страшная догадка валета подтвердилась - Куромаку сильно встревожен, а потому перешел в режим безэмоциональной машины для убийств. — Я... — Зонтик на секунду отвел взгляд на ковер, лежащий у его ног, после чего посмотрел на короля с невинной улыбкой, — Я, наверное, сегодня не с той ноги встал. Прости. — Это абсолютно бессмысленный фразеологизм и не имеющая никакого веса отмазка. Ты не вел себя так, как сегодня, с тех пор как мы начали жить в реальном мире! — король хотел продолжить, но наконец заметил испуг собеседника и затих. Несколько секунд он пытался подобрать слова, но в итоге отвернулся к стене и добавил лишь: — Я ведь волнуюсь за тебя. — Знаю... Прости, — повторил валет извинение, вновь виновато потупив взгляд. Разговор явно не был окончен, но Куромаку наконец дал Зонтику одеться. Валет повернулся к шкафу с одеждой и вновь увидел себя в отражении. Тощее, бледное, дрожащее тело — вот что он из себя представляет. Лишь в присутствии короля это все имеет хоть какой-то смысл, так было всегда. Внезапно вспомнилось, как тогда, сидя рядом с Пиком, он представил разочарованное лицо Куромаку. Зонтик быстро подошел к шкафу и открыл его. Так было и будет всегда. Валет достал со своей полки нежно-голубую пижаму и начал переодеваться. — Ты ведь заходил сегодня к Пиковым? Зачем? Я помню, что ты хотел позвать Пика на завтрак, но это можно сделать и за дверью, — спросил король, пока его собеседник натягивал штаны на еще немного мокрые бедра. — Я хотел посмотреть их комнату, все-таки столько здесь живем, а я ее ни разу не видел. — А с Пиком разговаривал? — тончайшая нить прошлой агрессии вернулась. — Он просто показал мне комнату. Ты же знаешь, я всегда аккуратен, — Зонтик поправил кофту и закрыл дверцы шкафа, вновь встретившись с собственным отражением, — ...Как думаешь, могли бы мы с ним стать друзьями? Куромаку наконец смог посмотреть на своего валета. Он приподнялся и выискивающе заглянул в голубые глаза собеседника. В них блестела надежда, контрастирующая с мрачным внешним видом Зонтика. — Ты сам понимаешь, насколько это опасно, — попытался закрыть тему король. — Но что если он сможет понять нас и простить? — Ты сам себя слышишь?! — случайно выкрикнул Куромаку, после чего вздохнул и перешел на более спокойный и холодный тон, — Пиковые никогда не прощают. Тем более... — король запнулся и перешел на шепот, даже зонтику, стоящему в метре от него, было сложно услышать слова, — Я тоже хотел бы верить в лучшее, но никто и никогда не простит попытку убийства. В комнате повисла тишина. Уже шесть лет трефовые тянут на себе бремя общей тайны. Тайны, которая смогла надломить их жизни, но может и разрушить. Именно поэтому они скрывались в своей собственной "семье". Они стали другими людьми, и этого никто не заметил. — Понимаю. Это больше не повторится... — после слов короля ноги валета стали ватными, но он все-таки смог подойти к двери и выключить свет. После он той же тяжелой походкой добрался до кровати и лег пол одеяло. Постель была холодной и как будто более жесткой, чем обычно. Как если бы ее только сегодня привезли со склада. "Пиковые никогда не прощают" — мысль, которая не давала Зонтику даже подумать о сне. Пик же вроде простил Феликса? Да, сравнивать утреннюю ссору и их с Куромаку ситуацию нельзя, но ведь прошло уже шесть лет, и уже все хорошо. Короли темных мастей всегда не особо доверяли друг другу, поэтому со стороны Пика было глупо предполагать, что Куромаку не попробует... Но он затянул в это своего валета. Да, Зонтик был лишь жертвой обстоятельств. Жертвой, которая верила в возможность мирного исхода, но даже не попыталась привести к нему. Которая просто беспрекословно следовала приказам. Сколько нужно времени, чтобы простить предательство? Способен ли Пик, спустя столько лет, убить? Зонтик сжался в клубочек. Вот бы можно было просто отпустить все это и спокойно жить. Как это было раньше, в карточном мире... Спустя час сон даже не думал приходить. Трефовый валет понимал, что его биологические часы уже давно подстроились под ночные прогулки, но это все равно каждый ощущалось как удар в спину. Особенно в этот раз, когда кое-что не давало Зонтику просто встать с кровати и пойти по своему обычному маршруту — ожидание. Конечно, валет убедил себя, что Вару не придет, но тем не менее последние полчаса представлял, как дверь медленно приоткрывается и в нее слегка неуверенно просовывается голова пикового валета. Он быстро осматривает комнату и трефового, после чего они оба идут в зал и... Над происходящим дальше было сложно размышлять. Хотелось придумать что-то вроде прошлой ночи, но в тот раз Вару спал. То, как он мог повести себя в этот раз, было непредсказуемым, пугающим и... Безумно интересным. Зонтик мог бы провести всю ночь над размышлениями об этом. Внезапно тишину рассек какой-то скрип. Ручка двери слегка дернулась, будто тот, кто хотел на нее надавить, передумал в последний момент. Через несколько секунд она вновь скрипнула, раздался тихий щелчок, и дверь начала медленно открываться. Она отворилась практически настежь, но в коридоре никого не было видно. По крайней мере с кровати трефового валета. Зонтик аккуратно поднялся с кровати, укутался в плед, который положил под одеяло для дополнительного тепла, и пошел к выходу. Он ожидал, что Вару попытается напугать его, выпрыгнув из-за угла, но этого не произошло. Пиковый валет стоял, опершись спиной о стену, опустив голову и скрестив руки на груди. Неожиданно закрытая поза для... Бодрствующего Вару. Более того, трефовый подумал, что пиковый и вправду спит, пока тот не развернулся к Зонтику всем телом, заставив дрогнуть. — Не разбудил? — голос Вару прозвучал пугающе серьезно, но сразу после на его лице появилась хитрая улыбка. — Нет... — Зонтик закрыл за собой дверь. — Я рад, что ты пришел, — трефовый сам не знал почему, но это было правдой. На его лице даже расцвела еле заметная улыбка. Он никогда не хотел брата по несчастью. Когда клоны жили с Федором, у Феликса были проблемы со сном, все об этом знали. Червовый валет всегда отдавал другим удобные места, а сам спал на полу или еще где-то. Он, так же как сейчас Зонтик, иногда бродил по квартире, надеясь нагулять сон, но трефовый никогда не пытался присоединиться. Переселившись в эту квартиру, Феликс наконец получил возможность высыпаться, и Зонтик был рад за него, но в этот раз все не так. Трефовый не хотел, чтобы у Вару были проблемы, но появление пикового вмиг согнало всю тревогу. Возможно, за эти годы Зонтик просто стал одиноким. — Ну так, что дальше? — спросил Вару с вновь вернувшейся серьезностью. Внезапно трефовый понял, что из-за его слов повисла неловкая пауза, которую он не заметил из-за собственных мыслей. — Я думал, как вчера, сходить что-нибудь посмотреть. Под шум лучше засыпать. Вару секунду посмотрел на собеседника, после чего многозначительно отвернулся в сторону, уперся одной рукой о стену, а другую положил на свое бедро. — Знаешь, мне не особо понравился прошлый раз... — пиковый резко улыбнулся и наклонился к Зонтику, вновь возвышаясь над ним. — А тебе, как я вижу, все пришлось по душе? Трефовый сделал короткий шаг назад. Не прошло и пары минут, как Вару принялся за свое обычное дело. Пугать и смущать Зонтика. Две эти эмоции валет испытывает одинаково: краснеет, пытается отвернуться, дрожит и плачет. Но в этот раз то ли темнота помогла сдержать разум чистым, то ли странный день все не отпускал его, но спокойный ответ будто сам вышел из уст Зонтика. — Вару, ты очень тяжелый, — трефовый на мгновение удивился собственным словам, а после с немного уставшей улыбкой продолжил: — Да и спать сидя мне не очень понравилось. А что ты предлагаешь делать? — Я? — пиковый осекся. — Думаю, что ты больше понимаешь в ночном бдении, чем я. Что опытный полуночник обычно делает, когда все спят? Вару с заговорческой улыбкой поставил руки по швам, и его поза напомнила уважительный поклон наставнику, после чего он выпрямился, скрестив руки на груди. — Обычно я иду попить молока, после чего возвращаюсь к Куромаку. Мне больше нечем особо заняться, — Зонтик задумчиво отвел взгляд и понял, что он больше ничего не делал все это время. — Ну тогда пошли. — Куда? — Вернемся к Куромаку, блин! — громким шепотом ответил Вару. Крохотная капелька уважения к трефовому пропала с его лица. — Сходим за молоком, а там посмотрим. — Хорошо, извини... — Зонтик опустил глаза и поплелся вслед за раздраженным пиковым. Валеты молча дошли до кухни, налили молоко в две кружки, а после поставили их в микроволновку. Вару наблюдал, как две чашки вальсировали на стеклянной тарелочке, а Зонтик оперся о столешницу позади, опустив голову. Он уже подумал, что смог найти общий язык с пиковым, но нет. Один вопрос и достаточно приятный диалог превратился в неловкое молчание. У трефового валета был дар попадать в такие ситуации. — А вы с Куромаку очень близки? — внезапно Вару задал необычный для себя вопрос. Зонтик даже думал, что ему послышалось, пока пиковый не развернулся к нему с серьезным выражением лица. — Ну... Он самый близкий для меня человек, но мы относимся друг к другу скорее как король и валет, а не друзья. Как-то так... — эта мысль давно сформировалась в голове Зонтика и при первой возможности вырвалась наружу. Он видел их с Куромаку отношения как феодальные. Король — сюзерен, а валет — вассал, который получил все, что имеет, благодаря Куромаку и принес ему присягу верности. — Понятно, — Вару остановил микроволновку за секунду до того, как она начала пищать, — А секреты ты хранить умеешь? — Да, — без раздумий ответил Зонтик. — Хорошо... Тогда у меня для тебя есть фокус! — пиковый хитро улыбнулся и спиной пошел в общую, призывая трефового следовать за ним. В зале Вару остановился у кресла и поднял его сидушку, после чего засунул руки в небольшую полость под подлокотником и вытащил оттуда... Полупустую пачку овсяного печенья. — Ты серьезно? — все эти вопросы и представление были только для того, чтобы показать спрятанные от всех сладости. — Че? Твой Куромамка задолбал делить все вкусняшки поровну. Мы ведь взрослые люди! — Поэтому ты прячешь печенье в кресло? — усмехнулся Зонтик, подходя ближе к сидящему на корточках пиковому. — Так ты будешь или нет? — Вару сделал недовольное лицо, но не слишком над ним старался, так как было прекрасно видно, что эта ситуация смешит его так же, как и трефового. — Ну... Давай! — Зонтик принял крошащуюся сладость из рук пикового и понюхал ее, — А давно они там лежат? — Да неделю где-то. Я положил их туда, пока дома никого не было. Какая-то часть трефового, которая правда запоминала нетривиальные факты о клонах, подсказала ему, что Вару фрилансер, а потому чаще остальных находится дома. Если конкретнее, то он вроде как рисовал каких-то странных животных на заказ. — Ты пока посиди тут, а я за молоком схожу. Можешь включить чего-нибудь, — не дожидаясь ответа, Вару закрыл кресло и направился на кухню, держа в руках печеньку. Но подозрительная альтруистичность пикового не позволила Зонтику просто повиноваться, как всегда. — Мне стоит начинать бояться? — с плохо скрываемым настоящим беспокойством спросил трефовый, чем заставил Вару остановиться на полпути. — Я имею право хотя бы одну ночь не быть придурком? — ответил он вопросом на вопрос, развернувшись к собеседнику. По сдвинутым к переносице бровям можно было понять, что он говорит серьезно. — Хорошо, разрешаю. — Ох, спасибо! — слегка повышает голос пиковый, после чего продолжает свой путь. И вот опять все было хорошо, а Зонтик это испортил. Удивительное стечение обстоятельств. Он сел на диван и проследил глазами за отдаляющимся Вару, освещаемого оранжевым светом микроволновой печи. Темно-зеленый и ярко-рыжий прекрасно дополняли друг друга, создавая магический вид. В этот момент у трефового появилась странная, несвойственная ему мысль, которой он правда уже не удивлялся: ему хотелось сфотографировать Вару. Или зарисовать. Хоть как-то запечатлеть этот момент, чтобы потом посмотреть и понять, что всё это действительно было. Задержаться в нем. Задержаться... Сперва ладонь парня кольнуло воспоминание о том, как она невесомо прошлась по волосам пикового, а после всё тело содрогнулось от желания повторить это. Но уже дольше. — Ты чего застыл? — Вару, незаметно для Зонтика, подошел к входу в комнату. — Я... Я сегодня разговаривал с Пиком, — в конце концов размышления трефового привели его к этому. Ведь всё это было чтобы успокоить Вару. — Ух ты, — искренне удивленный, пиковый передал собеседнику его кружку. — И теперь ты хочешь поговорить со мной? — Да! Тебя сегодня весь день не было, и мне кажется, что это как-то связано с тем, что ты начал говорить во сне, — Зонтик внезапно осекся. — Он сказал, что лучше обсудить это с тобой, но если не хочешь, то я не настаиваю. — А вчерашний вечер вы обсуждали? — кнопка пульта тихонько щелкнула, и телевизор начал показывать какой-то остросюжетный фильм. Вару буднично задал вопрос, отвернувшись к экрану. — Нет, конечно! Я думаю, тут ты тоже ему сам расскажешь, если захочешь. — Мда... — пиковый удивительно ловко перелез через диван с кружкой в одной руке и печеньем в другой. — Как думаешь, я расскажу? —... Нет. Мы слишком скрытные для этого, — трефовый аккуратно сел рядом с Вару, мокнул печеньку в молоко, после чего принялся посасывать размяшкую сладость. — Мы? — "Мы" в смысле темные масти. Наша тьма принуждает утяжелять свое сердце тайнами, которые так и будут копиться, невозможные быть высказанными. Копиться до тех пор, пока мы не... — боковым зрением Зонтик увидел, как пикового передернуло, — Ну, ты понимаешь. — О как. Да у тебя душа поэта! — усмехнулся Вару, после чего положил печеньку в рот. Он практически не жуя проглотил ее, запив большим глотком молока, и откинулся на спинку дивана. Его выражение лица быстро переменилось с веселого на задумчивое. Было очевидно, что он собирается, чтобы начать рассказ. Ненадолго повисла тишина. Лишь связанный главный герой фильма пытался докричаться до человека за пультом управления, но не мог. Конечно, ему мешал сценарист, прописавший антагонисту не обращать внимания на попытки воззвать к его сердцу, но было такое чувство, что во всем виновата маленькая громкость. Как вообще можно услышать кого-то, кто говорит так тихо? Внезапно, антагонист срывается и начинает свой монолог. — Знаешь, последний год я встречался с одной девушкой... — начал Вару, собравшись с мыслями, — Она была готова пойти на что угодно рядом со мной, даже на прям безумные вещи. А я был слишком тупым и влюбленным, чтобы понять, что не хочу навредить ей. И вот, неделю назад, поздним вечером мы ехали на мотике Пика на рейв за городом, она в черном комбинезоне, я в таком же худи, придурки потому что, и... Нам навстречу ехала машина, не заметила нас, — пиковый сглотнул и на несколько секунд уставился перед собой, — а потом, я на дороге с ушибами, мотоцикл на обочине с вмятиной, а она... Ее откинуло на дерево. Несколько внутренних переломов, растяжений, кровоизлияние в мозг и кома. Вот так. Зонтик не смог больше держаться на расстоянии. Он придвинулся ближе к брату и уже собирался сказать что-то, как заметил кое-что странное. Вару царапал тыльную сторону одной из своих кистей, причем, похоже, давно, так как уже начинала проступать кровь. Вдруг какая-то внутренняя энергия прилила к рукам трефового, и он, отложив забытое печенье, обхватил ладони пикового своими. — Тряпочный, какого...?! Не надо. Все нормально. Вару убрал руки трефового и взял стакан молока с подлокотника, куда, видимо, автоматически поставил, чтобы царапать кисти. Он начал медленно пить, а Зонтик решил наконец вернуться к своей печеньке. Он откусил один раз, второй и вскоре ее не стало. Трефовый буквально не знал что думать. Он должен был помочь, но как? Уже в который раз повисла неловкая пауза. Со стороны клоны просто попивали молоко, уставившись в телевизор, но внутри обоих что-то кололо. Тот самый груз тайны. То, что темные масти обещали себе хранить вечно было потревожено и хотело полностью выйти наружу. — А у тебя что? — вернув кружку на подлокотник спросил Вару. — Я... Я не хочу об этом говорить, — это была ложь. Ложь, которую он обязан был говорить всегда, когда речь заходит об этом. Ложь, живущая во благо трефовых. — Эй, это нечестно! — Ты не понимаешь. То, что я храню, может разрушить мою жизнь. — Мою тоже! Я почти убийца, Зонтик! — пиковый еле сдержался, чтобы не перейти в настоящий крик, — Не будь я таким херовым водилой, или отдай я ей шлем, она была бы в лучшем состоянии! Это все случилось из-за меня, да! Вару оборвал свою речь и встал напротив Зонтика. Казалось, что он хотел ударить трефового. Обычно в такие моменты люди сжимают кулаки, но парень наоборот расставил пальцы далеко друг от друга, напрягая руки до дрожи, будто хотел выпустить когти. Внезапно пиковый повернулся в другую сторону, схватил свою кружку и нервно направился на кухню. Вскоре зазвенела вода. Так же быстро парень вернулся уже без посуды и гораздо более спокойно сел на диван, сверля телевизор взглядом. — Водителя машины нельзя винить в том, что я идиот, — он тяжело вздохнул, после чего его лицо растянулось в хитрой улыбке и он повернулся к своему собеседнику, — А теперь — поздравляю! Сейчас ты обязан рассказать мне, что там у тебя, — Он отвернулся и вновь посерьезнел, — Клянусь ее жизнью, что никто не узнает. Чтобы там ни было. —... Хорошо, — Зонтик, будто шот, выпил оставшееся молоко, даже слегка поморщившись. Внутренне он был рад, что может хоть кому-то это доверить. Хоть это доверие все еще казалось ему сомнительным, — Когда мы все еще жили в карточном мире и Пик планировал из него сбежать, я и Куромаку считали, что он может быть опасным для Федора и всех остальных. И тогда мы решили... Устранить его. Это должен был сделать я. Во мне Пик не видел угрозы и мог подпустить к себе, — трефовый поднял ноги на диван и обнял колени, — В тот момент, когда Федя говорил наши хорошие стороны, я заметил, что Пик стоит в отдалении, взял с кухни нож и... Зонтик не смог продолжить. Он просто на несколько секунд выпал из мира, безэмоционально уставившись напол перед собой. Ему вспомнился тот день. Тот момент, когда вернувшись на кухню и сжимая до боли в костях злополучный нож, он почти лежал на полу на руках Куромаку. Из его глаз непрерывно текли слезы. Король поглаживал своего валета по плечу и выслушивал несвязный бред, который тот отчаянно пытался произносить. Когда Зонтик закончил, Куромаку осторожно взял его за подбородок, повернул лицо к себе и холодным, абсолютно спокойным голосом сказал: "То, что случилось, должно умереть с нами" — и тогда трефовый валет навсегда запомнил выражение лица короля. Сведенные к переносице брови и потухшие глаза. — Ты не смог? — Вару вывел Зонтика из транса своим вопросом. Трефовый поднял на него взгляд и увидел на лице пикового... Сожаление. Сожаление... — Хотел бы я не суметь! — мрачно усмехнулся Зонтик, — Нож прошел в миллиметре от шеи Пика. Он успел двинуться к Феликсу, который пытался открыть портал в карточный мир. А потом... У меня истерика, Куро успокаивает, а Пик забрал карты у Феликса и договорился с Федей. И вот мы здесь. Трефовый уткнулся лицом в колени. Его уже начинало потрясывать от того, в каких красках он запомнил все это. Глаза уже некоторое время подпекало, что могло значить только одно — скоро парень заплачет. От боли. И стыда. И реакции Вару. Внезапно теплая рука легла на плечо валета. — И... Тогда ты потерял надежду? — начал пиковый, не дожидаясь, когда собеседник поднимет на него голову. — Надежду на то, что сможешь жить нормально в реальном мире и быть хорошим человеком? — Мы договорились, что похороним части себя, которые смогут рассказать остальным об этом. И так я стал закрытым от всех пофигистом, а Куромаку холодным мудаком, который больше похож на робота, чем на человека. Сейчас я понимаю, как это все было глупо. Трефовый выпрямился. По его щекам текли две тонкие струйки соленой воды. Парень аккуратно вытер их и с грустной улыбкой посмотрел на пикового. Тот выглядел... Крайне удивленно. — Ты откуда такие слова знаешь? — Вару, ну мы же взрослые люди! — усмехнулся Зонтик и откинулся назад, запрокинув голову на спинку дивана. Хорошо... Как будто он все это время был ранен и тут вкололи обезболивающее, резкая боль постепенно сменялась расслаблением. Внезапно трефовый понял, как он устал нести тяжелую ношу тайны. Рука пикового, все еще лежащая на плече Зонтика, переместилась на другое и притянула его. Теперь Вару приобнимал трефового, положив свою голову на его. Из-за такого положения и дыхания пикового в щеку беспокойное сердце Зонтика пропустило пару ударов и продолжило идти лишь когда Вару заговорил. — Знаешь... — начал он неестественно мягким для себя тоном, — Мне кажется я тоже потерял какую-то часть себя в тот вечер. Я смотрел на нее, застрявшую в ветках, звонил в скорую, а в мыслях повторял что-то вроде молитвы. Через нее я как будто передал часть своей жизненной энергии Марго. И теперь чувствую себя не совсем тем, кем был до этого, — Вару отстранился от трефового валета и присогнулся, обнимая себя, после чего его пальцы начали медленно царапать локти. Похоже он не замечал этого — Знаешь, если бы ты увидел ее, никогда не подумал, что она может быть моей девушкой. Она красивая, умная, добрая, а я только ее портил, — он усмехнулся — Что она вообще во мне нашла? Зонтик вновь почувствовал внутри себя энергию, но в этот раз решил попытаться осознанно принять ее. Видя, как кожа на локтях белеет, когда пиковый с силой проводит по ней ногтями, внутри парня завязался колючий узел. Вару так выражает те эмоции, которые у трефового проявляются слезами. Когда-то давно он заблокировал их и теперь они находят выход так. Зонтик нежно положил ладонь на первый локоть пикового, после чего медленно провел руку за спину парня и оставил ее на втором, обнимая. Пальцы легли на белые шрамы и те будто начали перенимать боль, запечатанную в них. На ещене высохших глазах вновь появилось несколько слезинок. Трефовый прижался к брату и уткнулся в его плечо. Но этот момент нежности не продлился долго. — Да что с тобой не так?! — пиковый с силой оттолкнул Зонтика к противоположному краю дивана. Тот чуть не перекатился через подлокотник, но смог удержаться. Парочка слезинок быстро стали потоком. В нем собралась вся боль, которую трефовый собрал со шрамов Вару. — Не говори так! — слез быстро становилось все больше и они не давали нормально говорить, — Т-ты сам знаешь, как крут! Перестань гнобить с-себя за то, что не... Не... Внутри Зонтика скопилось слишком много эмоций. Мозг пытался обработать их все, слезы уже бежали неконтролируемым потоком, а сопли потекли в самый не подходящий момент. Ему нужно было сделать вдох, но он просто не мог. Трефовый пытался подобрать окончание фразы, но мог лишь всхлипывать и произносить нечленораздельные звуки. — Да тише ты! Вару встал на диване на четвереньки, упершись ладонями в плечи задыхающегося парня. Тот оказался не очень надежной опорой, из-за чего руки пикового подкосились, и он упал на Зонтика. Трефовый крякнул, после чего резко затих. — Твою ж... — пиковый попытался отстраниться, но его спину обхватили тонкие руки Зонтика. — Я хотел выпустить твою боль, — сказал тот, все еще давясь соплями, — Прости меня, я идиот. — Сойдемся на том, что мы оба идиоты, натворившие всякой херни? — Угу... — Ты... Хочешь и дальше так лежать? — Давай хоть на бок перевернемся, ты правда очень тяжелый. Вару неловко приподнялся, давая трефовому подползти ближе к спинке. В процессе он положил одну руку Зонтику под голову, а второй приобнял за низ спины. — Спасибо, — произнесли парни синхронно. Они вдруг поняли, как сильно устали за этот день. Зонтик вытер свое лицо и уткнулся в рубашку пикового. Обоим уже было безразлично, как все это выглядит со стороны и кто их может увидеть. Два валета лишь хотели уснуть и провалиться в миры своих больных разумов.

***

Первые утренние лучи лениво заглядывали в окна, покрывая комнату приятным бледно-желтым светом. Вару чувствовал теплое дыхание на подбородке. Он проснулся уже несколько минут назад, но уходить не спешил. Перед ним лежал спящий, как младенец, голубой валет. Он убрал руки со спины и переложил их на грудь тролля. А Вару все так же приобнимал его за талию. Отпускать Зонтика не хотелось. Разрывать образовавшуюся связь. Странно, но троллю нравилось наблюдать, как голубой валет спит. Слишком большие для нежного личика брови и какая-то сосредоточенность создавали ощущение, что он знает и понимает все. Может, и Вару он вчера действительно понял? Парень повернул голову, и по вискам ударила боль. Ну конечно, он ведь спал в очках, поэтому в самый неподходящий момент последствия этого должны были проявить себя. Тролль поморщился и наконец попытался встать. Он медленно, но ловко вытащил руку из-под сухих волос Зонтика, после чего перевернулся на спину, легонько разминая плечи, и поднялся с дивана. Сразу же стало неуютно, холодно и пусто. Хотелось вернуться в чужие объятия, но Вару знал, что этого делать нельзя. Что будет, если их увидят? Тролль поплелся к коридору. Сегодня его к ней не пустят, поэтому можно было идти в Крепость. Она быстро нагреется, и будет почти так же уютно. Уже у выхода из комнаты он вдруг остановился и развернулся к Зонтику. Ему было непонятно. Что вообще думать обо всем этом? Как относиться к тому, что произошло вечером, и об этом... Плакучем недоразумении. Ладно, очень милом плакучем недоразумении.