С трепетом

      Работать стаффом айдола — недостижимая мечта миллионов фанатов по всему миру. Возможность прикоснуться, и переносно, и буквально к любимому артисту. Чудесное время поправления макияжа?       Бред. Снимите розовые очки, а то разобьются стёклами внутрь. Тяжёлый многочасовой труд, часто недостаточно оплачиваемый, особенно на начальных должностях — настолько недостаточно, что аж почти в два раза ниже средней годовой зарплаты в Корее. Ненормированный рабочий день, особенно в период камбэков, часто широкий перечень обязанностей, в том числе и выездных, высокие требования и конкуренция. А айдолы… думаете, то, что вы видите по ту сторону экрана, происходит 24/7? Нет. Айдолы бывают уставшие, злые, упрямые, могут опаздывать, часто засыпают в креслах парикмахеров и стилистов. Они звёзды лишь для фанатов. Для компании айдол — продукт с огромными вложениями, который должен окупиться, достигать желаемых показателей, выгодно подаваться зрителю и не доставлять проблем. Такова реальность.       Но мир меняется. K-pop уверенно шагает по миру и покоряет постоянно новые вершины. Привычная система не справляется, требует расширения, обновления. Поэтому стало возможно появление такого независимого стафф-агенства как «S-Level». Особенности: малое количество высококвалифицированных стафф-работников, с безупречным знанием английского и корейского языков, с глубоким знанием западной культуры, многие имеющие зарубежное образование. Основное требование агентства: один айдол — один работник, то есть весь стафф обучен делать всё, от макияжа и укладки до одевания в нужную одежду и подбор аксессуаров. Благодаря высокой эффективности и чёткому распределению времени почти нет проигрыша в скорости, но айдол испытывает меньше стресса, работая лишь с одним сотрудником. Особенность: такой стафф очень охотно берут для коллабораций и совместных мероприятий.       Непривычно для мира K-pop? Да. Эффективно? Определённо. Приносит деньги? Ещё какие.       Сун Эрин одна из работников S-Level, стафф с безупречными рекомендациями и репутацией. Ещё бы, она столько работала в обычных агентствах, с десятками айдолов, поднабралась опыта. Работа хороша, да и скучно не бывает. Для такой, как она, рутина — худший враг, поэтому постоянный стресс и бег с тысячей заданий — лучшее, что к тому же теперь приносит неплохие деньги.       Является ли она фанаткой? Нет. Им и нельзя: сразу крест на карьере, а за ахи-вздохи по айдолам можно и судебный иск получить. Нет, она, конечно, слушает музыку, иногда даже известных групп, но не могла бы назвать себя фанаткой ни одной из них. А все эти визги-писки девчонок вообще не понимает: ну, парни и парни, красивые, да, с хорошими голосами, на камеру милые, но за ней, в основном, уставшие и тихие. Хотя, возможно, она так думает как раз потому, что знает обратную сторону. Пожалуй. Но эти парнишки даже под камерами и с наведённым лоском не вызывают особых эмоций, кроме профессионального интереса и критического взгляда: что нужно будет успеть поправить во время короткой паузы, чтобы картинка в кадре снова стала идеальной?       И тут поступает необычный заказ на мероприятие: Dolce & Gabbana обратились сразу же напрямую к их агентству, так как нужно будет презентовать коллаборацию с айдолом. Перелёт долгий, стоит дорого, большое количество стаффа не практично и финансово не выгодно. Ведь летит на Сардинию лишь один. И из всех работников компании выбрали её — Эрин. Ну что ж, Сардиния, так Сардиния. Английский она знает превосходно, сложностей возникнуть не должно. Ещё она на всякий случай выучила некоторые фразы на итальянском: если даже не понадобятся, то местным всё равно будет приятно от иностранки, да ещё и азиатки, услышать что-то на родном языке.       Эрин практически до последнего не знала, кто будет тем самым айдолом, с которым ей предстоит работать. Она знала, что мероприятие проходит от Dolce & Gabbana, та самая, известная в мире моды, ежегодная Alta Moda. Погуглить времени не было. А узнав, что это Чхве Сан из Ateez, начался новый этап работы — изучить его. Выступления, фотографии, видео: чтобы знать, как он двигается, как себя ведёт. Как выглядит его кожа под светом софитов? Легко ли он потеет? Как выглядят его волосы, легко ли треплются от активных движений? Хорошо ли на нём держится макияж? Как предпочитают его красить его стилисты и визажисты, какие предпочитают причёски, костюмы, что подчёркивают в его фигуре и что скрывают?       Конечно, агентство айдола предоставило какую-то информацию, которую Эрин несомненно изучила вдоль и поперёк ещё в первый вечер. Но лучше знать самой — всегда можно полагаться только на себя. Она будет нести целиком и полностью ответственность за его образ (кроме предоставленной модным брендом одежды). То, как всё должно будет выглядеть в конечном итоге, ей нужно научиться чувствовать ещё до того, как айдол и стафф встретятся.

* * *

      Встреча в аэропорту выходит скомканной, суматошной, но оно и понятно. Господин Чхве и его менеджер успевают лишь бросить вежливое приветствие и поклониться госпоже Сун и, едва услышав её ответ, скрываются в кабинках паспортного контроля. Мило. Сонные, ну ещё бы, в полпятого утра, в чёрных масках и кепках. В самолёте её тоже садят отдельно, но хотя бы её никто не беспокоит. Лететь тринадцать часов, ужас, а через несколько дней такой же путь обратно… Но хотя бы все оплачивается.       Они прилетают уже около полседьмого вечера, ужин работники отеля обещают доставить в номер. Сан, выглядя измотанным перелётом и оставаясь по-прежнему в маске, желает ей хорошего вечера и вежливо отказывается от её помощи в вечернем уходе за кожей: взял всё своё с собой, справится сам, пойдет скоро спать, ибо здоровый сон важен для хорошей кожи. Что ж, так даже проще. Тогда она увидит его красоту лишь завтра.       На завтрак айдол опаздывает, придя с влажными волосами — тренировался для поддержания формы, как поясняет менеджер. Ранняя птичка, значит. Эрин заканчивает с едой как можно скорее и идёт паковать вещи — сбор и выезд на точку через сорок минут. Не то чтобы она распаковывала материалы после перелёта, но внутренний параноик и профессионал не дают покоя: нужно всё проверить ещё раз, точно ли она взяла всё с собой из Кореи, точно ли всё пережило долгий перелёт в целости и сохранности.

* * *

Ari Abdul — Worship

      Уже привычные для K-pop условия: мало времени, одна гримёрка на несколько человек. Стиль его образа — all-black look. Нетленная классика. Эрин знает, с чем придётся повозиться, а что пройдет быстро. Сразу же одевается низ: чёрные классические кожаные туфли и чёрные атласные брюки с коричневым подтоном и направляющими.       И только когда Сан выходит к ней в таком виде, с голым торсом, Сун словно впервые по-настоящему смотрит на него, не как стилист-визажист, видящий перед собой только фронт работы; не как профессионал, сводящий всё к типу кожи, подходящему тональнику и консилеру, выгодной причёске; не как стафф, что, как и врач, не имеет пола. Она впервые смотрит перед собой как женщина на мужчину. Дыхание на миг захватывает, а сердце сбивается с привычного бега, спотыкаясь о чужую красоту. Даже не так. Красота — слишком заезженное и обезличенное слово, которым тыкают в каждое описание. Это мелко, даже стыдно говорить так. Сан — такой обворожительный. Дьявольски сексуальный, ангельски прекрасный. Не зря Ateez — группа с самой необычной внешностью.       А ещё господин Чхве просто огромный: выше её почти на голову, длинные сильные ноги соблазнительно подчёркиваются дизайнерскими брюками, а подкаченный выразительный торс напросто обезоруживает. Широкие плечи, которые, кажется, было бы не обхватить, даже если постараться, рельефные руки и грудь. Он — божество. Если Бог существует, воистину, он снизошёл и сейчас стоит перед простой смертной в маленькой гримёрке в Италии. Эрин чувствует, как нещадно краснеют уши, выдавая её с головой. Но она — профессионал, должна справиться. Особенно учитывая, что если айдол может заподозрить неподобающее к нему отношение, поступит жалоба на имя агентства, и последствия могут быть печальными.       Стафф глубоко вдыхает, успокаиваясь, берёт ситуацию в свои руки:       — Вам не холодно без рубашки, господин Чхве? Нельзя, чтобы вы простудились и заболели. Но, к сожалению, поработать придётся не только над лицом, но и телом, так что вам в любом случае придётся какое-то время провести без верха.       — Всё в порядке, нуна Сун, здесь тепло, у вас даже уши покраснели, — непонятно, невинное ли это замечание, или он понял её ошибку, — делайте так, как считаете нужным. Позаботьтесь обо мне, — Сан вежливо кланяется, Эрин отвечает тем же.       Стафф отворачивается к своим материалам и инструментам, выставляет нужные оттенки и достаёт кисти, затем поворачивается обратно, осматривая вблизи плечи, шею, руки айдола.       — Что вы делаете?       — Проверяю состояние кожи и однородность пигментации, всё должно выглядеть идеально и под естественным освещением, и под светом софитов. Нельзя полагаться на фото, они часто ретушируются, а мне нужно представлять реальную картину, — Сан кивает, с интересом наблюдая за инспекцией собственного тела в зеркало.       Из-за особенностей присланного наряда не требуется гримировать тело полностью, если кожа выглядит хорошо. А она выглядит чудесно, ещё бы, айдолы так следят за собой. Почему-то именно сейчас это словно бы неприятно колет — Эрин была уверена, что им потребуется больше времени на подготовку. Не хочется отпускать его раньше, хочется провести вместе больше времени. Вместе. Как глупо звучит: стафф и айдол!       Сун не трогает плечевой сустав, но проходится полупрозрачным естественным слоем корректирующего тона по плечу, опять же не трогая локти и предплечья — чтобы не оставались следы и продукт не собирался в складки кожи при сгибании рук. Проходится сверху фиксирующим составом, повторяет то же самое на надплечье, ключицах, холке, шее спереди и сзади. Здесь особенно внимательно — яркими звёздочками рассыпались родинки, Эрин аккуратно рисует их заново поверх тона: под правой ключицей, почти в яремной впадинке, чуть над левой ключицей, на шее с правой стороны — целое созвездие. Каждую такую звёздочку внезапно с неистовой силой целовать хочется, чтобы, согласно легенде, даже в следующей жизни вновь расцвели на его теле символы той любви, с которой поклонялись этому совершенству.       Рельеф тела Сана буквально сводит Эрин с ума, заставляет отвлекаться, ненадолго засматриваться, размышлять о несбыточном. Его изгибы хочется обводить кисточкой, пытаясь повторить (но это невозможно, ведь Сан — неповторимое искусство), водить по ним кончиками пальцев, чтобы вызвать россыпи мурашек на коже. А раз мероприятие не корейское, то все смогут насладиться его невыбеленной медовой кожей, которую так и хочется лизнуть, чтобы проверить на сладость.       Его ключицы выделяются так сильно — хотя он совсем не худой — что Эрин на секунду чуть не поддаётся соблазну положить на них кисть для макияжа и посмотреть — упадёт ли? Наверняка нет. А грудь айдола… крупная мужская грудь, рельефная и накаченная (даже больше её собственной, мелькает завистливая мысль), словно два холма, два арбуза, два бонги, по которым так и хочется шлёпнуть. Сун хмыкает, подавляя смущённо улыбку — как стыдно-то, в какие да́ли её несёт? Артист поднимает вопросительно бровь, но молчит, так и не получив ответа.       Но работа не ждёт. Лицо. Выровнять тон, высветлить некоторые участки консилером, особенно под глазами более вытянутой формой, чтобы тут же подчеркнуть его скулы — высокие, острые, что, кажется, порезаться можно. Их хочется касаться и покрывать поцелуями. Нос, лоб, челюсть, уложить брови — ну какие же они сексуальные, особенно когда он играет ими или поднимает их — идеальная форма. Губы. Уже говорилось, что всё в нём идеально? Нет? Послушайте ещё раз. Чхве Сан — идеален, и его губы, без сомнения, тоже. Из-за Елены Прекрасной началась Троянская война? Детские игры. Из-за губ Сана могла бы начаться анархия во всём мире, но большинство людей просто не знают о его существовании, просто не ведают, чего лишены, просто являются достаточно благоразумными, скованными моралью и «двадцать первым веком». Но Эрин прозрела и удостоилась понять цену того сокровища, постичь величие того божества, что сейчас спокойно сидит в кресле под её чуткими руками.       Стафф наносит лишь увлажняющий бальзам и буквально капельку цвета в центр — природный естественный цвет губ превосходно вписывается в образ, не выделяясь яркостью, этот светло-коралловый сам по себе становится не выбивающимся из концепта акцентом. Не слишком пухлые, не слишком тонкие, правильного размера, чувственные и наверняка чувствительные, мягкие. Такие губы идеально целовать, засасывать, обводить игриво кончиком языка, лизать, дразня, прикусывать, оттягивать зубами. Их хочется ощутить не только на собственных губах, но и на всём теле, на коже, на груди, почувствовать, на что способен его дерзкий язык и губы.       Эрин встряхивает головой, прогоняя мысли. Глаза. Кому она врёт, этим глазам она сдастся (уже сдалась?) добровольно. В них тонуть, любоваться галактиками и искать ответы на загадки Вселенной. Это не драконьи глаза, но будто слишком хитрые и вдумчивые для простых человеческих. Дьявол ли, инкуб ли, феникс — захватывает внимание и выманивает душу. Нужно лишь подвести, подчеркнуть форму коричневыми тенями в тон брюк — создать ансамбль.       Укладка — простая и не выделяющаяся, с классическим пробором по центру. Волосы густые, довольно мягкие — насколько может быть жёсткий корейский волос благодаря многоступенчатому уходу — легко поддаются укладке. Открытый лоб, но пара прядей создают ощущение лёгкости и контролируемой нотки небрежности.       Первый этап завершён. Теперь настала пора главного блюда. Эрин выносит коробку от модного дома — чёрный составной корсет в античном стиле. Изготовленная вручную элегантность. Сун просит господина Чхве встать, тот послушно исполняет просьбу.       — Заранее извиняюсь, что корсет холодный. Но материал хороший, он быстро нагреется от температуры вашего тела, — стафф достает инструкцию на английском. Понятно, надевается сверху.       — Не извиняйтесь, нуна. Говорите, что мне делать.       — Хорошо. Постой так, первыми надо надеть плечи.       Она достаёт из коробки обёрнутые в мягкую ткань два наплечника, разворачивает один. Заметив, что ей придётся тянуться наверх и делать всё навесу, Сан слегка подтягивает брюки на бёдрах и расставляет ноги шире, оказавшись на одной высоте с лицом девушки.       — Так будет удобнее, нуна, — улыбается невозможно. Это определенно критический удар по сердечку стаффа, и она клянётся, айдол знает, что делает.       — Спасибо. Расслабь руки, пожалуйста.       Наплечник идеально ложится на мужское тело, как будто был заточен под него. Возможно, это и сделано по меркам, например, 3-d моделирование или сканирование. Она даже представить не может, какими ещё технологиями может пользоваться один из самых успешных модных домов мира. Но не её дело. Деталь не падает вниз, даже не будучи скреплённой с другими. Тонкие цепочки остаются висеть, ожидая своего часа. Дальше спина. Эрин достаёт следующую деталь:       — Господин Чхве, пожалуйста, перекрестите руки на груди и придерживайте наплечники, левый правой рукой, а правый — левой.       Раздаётся лишь согласное угуканье, и Сун продолжает одевать айдола: закрепить цепочки с одной стороны на нужной высоте так, как показано на схеме, потом с другой. Филигранная работа, так как закрепки и карабины очень маленькие, чтобы не привлекать внимание. Какая же у него широкая спина, как выделяются мышцы — в это вложено много часов в спортзале. Хочется провести по позвоночнику ноготком, посмотреть, вздрогнет ли Сан, будет ли извиваться от неожиданного прикосновения, может быть, даже удалось бы вырвать его тихий стон.       — Холодно?       — Нет, нормально.       — Хорошо, держи пока так. Сейчас я возьмусь за наплечники, и ты сменишь руки, правой держать правый, с левой так же. Придётся ещё немного придержать, пока я не закреплю переднюю пластину.       Айдол кивает, они быстро сменяют руки, Эрин берёт нагрудник, подходит ближе. Айдолы не любят жаловаться и не любят проявлять слабость перед стаффом. Оно и понятно. Только вот чёрный корсет всё равно холодный, и это не вопрос, а утверждение. Шаг ближе, и Сун отчётливо видит: руки покрылись гусиной кожей, а соски затвердели. Девушка давится воздухом от неожиданности и восхищения, но быстро берёт себя в руки. Чёрт, слишком хорошо, слишком горячо. Кажется, теперь покраснеют не только уши, но уже неважно.       В этот раз стафф специально не торопится, чуть растягивая удовольствие: крепит сначала боковые цепочки, соединяя нагрудник со спинной частью (любуется зрелищем со стороны), потом наконец-то прикрепляя и к наплечникам. Эти потемневшие вставшие соски хочется лизнуть, прикусить играючи зубами — какой стон или вздох Сан мог бы подарить ей? Только ей. Ущипнуть, оттянуть — какова была бы мелодия их страсти? Хочется схватить его грудь, сжать ладонью, массировать — наверняка мужская накаченная грудь потрясающа на ощупь, не такая мягкая, как женская, но это несомненно плюс. Так хочется умолять его об этом.       — Готово, можешь убрать руки, — Эрин выпрямляется, отдаляясь, — осталось ещё две части и украшения, и мы готовы, — она кидает взгляд на наручные часы, — даже опережаем график. Кстати, спасибо, но теперь можешь встать в полный рост, так будет удобнее нам обоим.       Предпоследняя часть для спины, чуть ниже талии, опускается почти до бёдер, заходя на брюки. Она наклоняется ниже, чтобы быть на нужной высоте. Цепочки даются легко, а Сун заглядывается на сочную упругую задницу, заталкивая поглубже желание шлёпнуть звонко и со вкусом. Боже, что с ней делает этот мужчина! А ведь она старше, но ловит влажные фантазии как старшеклассница. Последняя часть. Эрин придирчиво осматривает то, что получается, раздумывает — наклоняться неудобно.       — Э, господин Чхве, простите за это, но так будет удобнее для меня, — Сун невозмутимо опускается на колени перед айдолом с последним элементом корсета в руках.       — Н-нуна! Что вы!.. — Сан мгновенно заливается лёгким румянцем, сжимает кулаки. — Другие могут неправильно понять.       — Я просто выполняю свою работу, — нужно приложить огромные усилия, чтобы голос звучал как обычно. В каком бреду ей показалось, что это хорошая идея? — Не заставлю же я вас залезать на стул или диванчик, чтобы мне было удобно. Я быстро. Вы и не заметите, как мы уже кончим, кхм, закончим с этим.       Сан издаёт непонятный звук и отворачивается. Эрин хочется биться головой об стенку от собственной глупости, ну как можно было такое ляпнуть? Теперь точно получит выговор от компании и отстранение от дальнейшей работы на какое-то время. Но хотя бы здесь они действительно закончили. Цепочки закреплены, корсет готов. Он слегка заходит на пояс брюк, создавая единую композицию. Девушка встаёт на ноги, критически осматривая свою работу, сверяется с инструкцией. Да, все правильно.       В отдельной коробочке лежат украшения. Два кольца из розового золота* на указательный и средний пальцы (слава богу, что не безымянный, а то точно визжала бы, надевая) тоже садятся как влитые. Что ж, модный дом внимателен к деталям и определённо заслуживает своего положения. Розовое золото идеально подходит по оттенку айдолу и оттеняет его цвет кожи. И сияющий браслет. Эрин читает вслух сопутствующую записку: чёрная шпинель в огранке «прямоугольная принцесса» и хрустальные камни Swarovski* в «круглой» огранке, чередующиеся со стразами из чёрной шпинели*.       — Господин Чхве, дайте мне, пожалуйста, вашу правую руку.       Айдол подчиняется, и тяжёлый браслет (ещё бы, столько камней!) занимает положенное место. Сун отходит, критически оглядывает своё творение. Идеально.       — Покрутитесь, пожалуйста.       Мужчина медленно поворачивается на месте, показывая образ со всех сторон. Красота, которая бросает вызов времени. Эрин чувствует, что её глаза наполняются слезами из-за переполняющих её чувств — это слишком прекрасно. Сан — это искусство, высокое и чистое, искреннее и ошеломляющее по своей силе.       — Готово. Не делай слишком резких движений руками, чтобы камни на браслете не зацепились за волоски. Теперь вы можете идти дальше, вы знаете о месте встречи. Я буду рядом, только соберу нужное.       — Спасибо большое, нуна, вы прекрасно справились, с вами приятно работать, — айдол кланяется.       — Спасибо за добрые слова, с тобой тоже, — Эрин кланяется, скрывая стыд за свои неприличные мысли.

* * *

      Когда начинается мероприятие, Сан и Эрин приезжают вместе на машине: она как единственный стафф и стилист-визажист всегда должна быть поблизости, если что-то пойдет не так или нужно будет подправить макияж. Из центра сбора они едут в руины древнего городка Нора, где непосредственно проходит Alta Moda — на побережье, в месте соединения моря, неба и земли.       Когда айдол появляется на дорожке, Эрин с внутренним удовлетворением отмечает, как все головы поворачиваются за ним, словно он — главный герой и притягивает взгляд. Но разве кто-то осмелится спорить?       Стафф занимает отдельный уголок, ближе к зрителям, но так, чтобы не мешать съёмке и не мелькать часто. В этом году на месте шоу особая инсталляция — одиннадцать монолитов из светоотражающего материала словно играют светом, тенью, отражением, они словно воплощение и единство моря, неба и руин Норы, отражающие величие Alta Moda. Люди, проходящие по дорожке, отражаются в этих световых столбах, словно играют в прятки со зрителями и светом.       Сан в центре внимания. Ожидаемо. Он ведёт себя естественно, это — его среда. Он привык притягивать взгляды, цеплять внимание, удовлетворять любопытство и не отпускать раньше, чем позволит сам. Статный и величественный. Позирует перед камерами и фотографами, принимая позы одну за другой, привычно и неторопливо, словно нарочито вальяжно: знает, что они не оторвут от него взгляд, будут ловить все его движения восхищённо и до последнего. Сан — центр их хоровода из восторга и обожания, он словно питается этой энергией, этой атмосферой: и вот взгляд уже знакомо лукавый, соблазнительный, улыбка обезоруживающая, манящая, а ямочки на щеках безошибочно пронзают каждое сердце стрелой купидона.       В этом корсете он — словно древнеримская статуя, величественное каменное изваяние, ожившее по прихоти богов. Он — могучий Атлант, держащий на своих сильных плечах смысл всего мероприятия, ведь зачем всё это, если без него? Классические архитектурные элементы в узорах корсета как нельзя лучше подчёркивают его фигуру, выделяют прелести и статность айдола. Он выглядит намного лучше в этом образе, чем модель на оригинальном показе. Но господин Чхве и так это знает, Сун уверена. Он излучает уверенность, зажигая сверкающие в лучах софитов и солнца монолиты ещё ярче.       Одинокая слезинка катится по женской щеке. Это слишком прекрасное зрелище. Эрин переполняют эмоции, она не справляется с ними. Как описать это так, чтобы все поняли и почувствовали? Таких слов ещё просто напросто не придумали.       Ей хочется покадрово распечатать то, как он идёт по дорожке и позирует фотографам, заклеить этим все стены в своей квартире. Ей нужно вытатуировать этот образ на своём теле, неважно где, неважно, что у неё нет тату, эта — просто обязана быть. Это то, что она хочет запомнить в мельчайших деталях и показать всему миру. Сун Эрин будет амбассадором этого образа Чхве Сана на Alta Moda 2024 от Dolce & Gabbana. Можно ли выгравировать этот образ себе на сетчатке? Чтобы даже с закрытыми глазами видеть. Это — икона, достойная того, чтобы быть во всех храмах всех религий мира: все должны молиться на этот лук. Ведь Сан — божество, что снизошло до простых людишек, позволившее запечатлеть себя и свою красоту.       В течение вечера по дорожке ходят много моделей, много дизайнеров, но Эрин смотрит лишь на Сана, лишь его видит и реагирует на малейшее его движение, сигнализирующее о помощи — принести воды, подправить прическу и макияж, поправить корсет. Кажется, стафф чуть ли не предугадывает желания айдола. Менеджер остаётся доволен их совместной работой и даже опережением графика, и тем, как они сработались и разве что не чувствуют друг друга.       После окончания мероприятия по пути к машине айдол чуть обгоняет своего визажиста, заглядывает в лицо, склонив голову:       — Ну как вам, нуна?       — Было красиво. И место, и модели. Но ты был самым красивым, Сан-сонбэ, честно, — на что Чхве улыбается, являя очаровательнейшие ямочки на щечках, в этот раз лишь ей одной.       — Наконец-то долгий день закончился, — он вздыхает и потягивается, осторожно крутя руками.       — Потерпи немного. Вернёмся, и я освобожу тебя из корсетного плена, — Эрин смеётся, — но потом не засиживайся, нужно лечь вовремя спать, для здоровой и красивой кожи.       — Так точно, нуна! — Сан смеётся вместе с ней и нетерпеливо почти убегает к машине — всё равно уже больше никто не смотрит.