На земле - снег, на небе - луна

— Идём, Ло, — Дилан настойчиво тянет за запястье упёрто стоящего в дверном проёме парня. Да уж, силы Лололошке, несмотря на его довольно безобидный вид, не занимать. Брюнет несколько обречённо вздыхает. — Ну пожалуйста… Мироходец хмыкает, а потом усмехается. — Раз уж ты так просишь… — Эй! — Перебивают его, крепче стискивая руку. — Мы, вообще-то, договаривались пойти ещё вчера! — Подожди, — парень с умным видом поправляет прямоугольные очки левой рукой, становясь донельзя похожим на JDH, что светится то и дело на некоторых рекламных баннерах. — Я не договорил, — Одетый в шарф протестующе дёргает запястьем, пытаясь освободить руку из плена чужой сильной хватки. Наконец высвободив конечность, — что конечно же, далось с некоторым трудом, — шатен деловито складывает руки на груди, однако из-за сильной разницы в росте он вынужден смотреть снизу вверх. Такая картина почему-то невольно вызывает у программиста улыбку, которую он тут же прячет за сосредоточенно спокойным выражением лица. — Раз уж ты так просишь, я, так и быть, пойду, в очередной раз пренебрегая своим сном. — Он прищуривается. — Не я же предложил пойти в парк именно ночью. — Ты мог бы спокойно отказаться, — в свою очередь фыркает автоматон и, не зная куда деть руки, прячет их в глубокие карманы чёрной толстовки. — Отказываться — не хорошо, поэтому я согласился. По правде говоря, Лололошке действительно хотелось проводить побольше времени с Диланом. Шатену нравилось его достаточно молчаливое, как и сам мироходец, общество, расслабленные разговоры, в которых один полностью доверял другому и наоборот, безобидные подколы, которые никогда не переходили черту… О чём вообще можно говорить, если брюнет был его самым близким человеком ещё со времён острова и фальшивого Хэнфорта? В принципе его лучшим другом, который оставался с ним даже после того, как его перепрошили, а далее — после того, как отключили сигнал, сдерживающий мироходческую искру и поддерживающий функционирование «островных» автоматонов, коим и являлся стоящий сейчас рядом, на расстоянии менее вытянутой руки, довольно загадочный высокий парень-программист, вечно носивший одну лишь чёрную одежду. А что касается этой маленькой словесной перепалки… Нет, ни в коем случае, она не задевала никого из двух сторон, однако это было, — хоть и довольно странно, а ещё, возможно, не очень хорошо, — своеобразным проявлением чувств. Обоим тяжело выражать свои эмоции: Лололошке — из-за лёгших на его плечи тайн, ответственности и в целом огромной замкнутости из-за понимания того, что он вовсе не отсюда, подорванного доверия благодаря случаю с Шерон и вечных косых взглядов на него, выражавших «он точно не совсем нормальный, каждое утро вспахивает целое поле!» или «фу, что у него с одеждой? Она что, годами не стиралась?», а Дилану — просто из-за того, что он — социофоб, который постепенно только начинает меняться и привыкать к большому количеству людей, — живых людей, — вокруг. Конечно, второй мог бы переписать свой код, подправить какие-то настройки, но зачем всё это, если он хочет донести, что автоматоны практически ничем не отличаются от людей? — Ладно, пошли, — говорит шатен и, немного подвинув собеседника, выходит из комнаты, сбегая по лестнице на первый этаж. Перед выходом он получше заматывает шарф вокруг шеи и надевает белую куртку, кладя за пазуху, на крайний случай, грелку «минутку», что он покупал ещё в ларьке близ фальшивого общежития. Следом за ним по ступеням быстро сходит брюнет. Ему заботиться не о чем — его телу не страшен мороз (по крайней мере шести-семиградусный уж точно). Лололошка отворяет дверь, — тихо-тихо, чтобы не разбудить других жильцов, — и выпустив на улицу Дилана после себя, столь же аккуратно её закрывает. Лёгкие наполняет студёный воздух, и от такой внезапной перемены мироходец на несколько секунд закашливается. — Ло, всё в порядке? — Обеспокоенно спрашивает автоматон, кладя руку на чужое плечо, а потом слегка наклоняя голову, всматривается в чужое лицо. Названный кивает, а после перемещает очки на зализанную челку, обнажая лицо с красивыми, почти чёрными глазами цвета ясного ночного неба, искусно нарисованным шрамом, который не отличишь от настоящего и довольно хорошо заметными мешками под глазами. Стоит заметить — когда брюнет видел их на острове, фиолетовые синяки были гораздо, гораздо заметнее, создавая ощущение того, что их владелец вообще не спал несколько суток подряд. — Веди, — говорит Ло, а потом недовольно ёжится, — надеюсь, тут нет комендантского часа, и штрафов нам не повыписывают. — Отлично, — парень говорит это совершенно спокойно, однако внутри него, кажется, сейчас находится крохотное светящееся солнышко, олицетворяющее смесь радости с долгожданным предвкушением. Десять минут довольно быстрого пути прошли в комфортной для обоих тишине. Лишь изредка мимо проезжали машины с шуршащими по твёрдому асфальту колёсами, светя тёплым светом фар на пустую дорогу, да хрустели некоторые всё ещё не убранные маленькие сугробики лёгкого, словно пух, снега. Изо рта дыхание вырывается бледным паром, на щеках выступает румянец от холода, а на волосы и плечи то и дело падают изящные, так похожие на изогнутые кружева, снежинки, срывающиеся с запрошенных листьев на слегка подкачивающихся деревьях. Сегодня ночь выдалась что надо: на небе ни тучки, все звёзды, если поднять голову наверх, видны как на ладони. А посреди рассыпанных по небосводу звёзд, что складываются в причудливые созвездия, искажённо напоминающих те, что шатен видел в мире из таинственных воспоминаний, где вокруг был один лишь песок, величественно высится идеально круглый диск серебряной луны. Пройдя через арку, обозначающую вход и выход в небольшой парк, больше похожий на сквер, Лололошка остановился. Следом, спустя секунды три, подошёл и Дилан. Автоматон остановился на несколько мгновений, а после, взяв мироходца за запястье как было тогда, в блоггер хаусе, легонько потянул направо. — Пошли, я знаю, где нам остановиться. Уверен, тебе понравится, — на лице сама с собой расцвела довольная улыбка. — Откуда ты знаешь, куда идти? — Ло удивлённо покосился на брюнета, оставаясь на месте. В правоте слов Дилана он нисколько не сомневался. Парень усмехнулся. — Ну, знаешь, когда у тебя карта прямо в голове, знать куда идти довольно легко. Лололошка хихикнул. — А калькулятор и википедия у тебя тоже прямо в голове? — Конечно, — отвечает программист с каменным лицом, от чего шатен тихо смеётся. Тропинка привела их к следующей, вот только теперь по бокам у неё были расставлены лавочки. Отпустив мироходца, Дилан подошёл первым и стряхнул тонкий слой снега с одной из скамеек, после чего сел на неё, похлопав рядом с собой. Шатен послушно сел рядом, а потом по-птичьи слегка наклонив голову в бок, с ожиданием смотрел на автоматона. Вдох. Выдох. Секунды то тянутся чересчур медленно, то идут слишком быстро. Голубые глаза забегали по сторонам, но в конечном счёте вернулись к тёмно-синим. Пальцы в волнении затеребили чёрную ткань своей одежды, а на лице, кажется, в первый раз, расцвёл лёгкий румянец, который можно было списать на холод. Чёрт, ну почему так сложно? Он же репетировал. Много раз. Он отсчитывал дни, рассчитал, когда будет полнолуние… И только сейчас начали в разум проникать мысли о том, что, возможно, это не лучший вариант. Возможно, самое лучшее, что может быть — просто дружба с необычным мироходцем? В любом случае, если он получит отказ, брюнет надеялся, что они с Лололошкой смогут остаться друзьями и… «Так. Всё. Сейчас уже поздно паниковать и строить худшие сценарии, — одёргивает себя программист, собираясь с духом. Ну право, что за детский сад? Надо всего лишь сказать то, что он бережно хранил в сердце очень, очень много времени. — Лололошка, — спустя минуту обращается он к парню, сидящему рядом. — Посмотри на небо. Шатен поворачивает голову и смотрит на бескрайний небосклон, пытаясь заметить каждую звёздочку в их бесчисленном множестве. — Луна сегодня красивая, правда? — Спокойным, бархатным голосом спрашивает одетый в чёрное, словно это какой-то обыденный вопрос. Однако это далеко не так: внутри него всё кипит, а в ушах будто бы тысячи голосов твердят о том, что его сейчас бросят тут и оставят одного. Мироходец ошарашенно приоткрывает рот и резко поворачивается на сидящего рядом парня. В глазах застыло неожиданное удивление. Лололошка чувствует, как кровь приливает к щекам, поэтому спешит спрятаться в шарфе, задирая его выше, почти до уровня глаз. Конечно он знает. Конечно он прекрасно понимает. Именно Дилан, к слову, когда-то предложил почитать ему книгу, где признание в любви произошло именно так. Выходит… Это было уже настолько давно?.. Шатен сглатывает ком в горле, а после заглядывает прямо в глаза. — Настолько красивая, что умереть можно, — тихо срывается с губ.