Ма-гу

Вечерело. Солнце уже растаяло и постепенно стекало на запад, окрашивая небо в алые оттенки. Под сенью осенних листьев, в какой-то момент слившихся с цветом неба, неторопливо шёл облачённый в траурные одежды монах. На его плечах висела громоздкая тряпичная сумка, звенящая из-за трясущегося от ходьбы барахла – он нёс собранный за день мусор. Миновав высокий забор, который ещё совсем недавно разваливался на трухлявые доски от любого прикосновения, даочжан прошёл по вымощенной тропинке к скромному ухоженному храму. С тех пор, как вернулся Хуа Чэн, Се Лянь редко сюда захаживал, и то состояние, в котором сейчас находился храм водных каштанов – было заслугой, по большей части, прихожан. Но, тем не менее, и демон, и небожитель считали это место своим домом, с трепетом сохраняя в памяти все те моменты, что они пережили здесь вместе. Устроившись на соломенной подложке, Се Лянь выгрузил на пол весь тот хлам, что успел насобирать за сегодня. Его вылазки как "мусорного бога" происходили всё реже, и всё же, под предлогом "кому-то ведь надо этим заниматься", порой он пускался в короткие странствия. Не столько он жаждал уединения, как могло бы показаться, сколько.. приключений? Наследному принцу редко сиделось на месте, а в призрачном городе, каким бы он ни был колоритным, заняться было особо не чем. Особенно в те дни, когда Хуа Чэн был занят. Окинув взглядом образовавшуюся перед ним гору мусора, Се Лянь принялся терпеливо его перебирать. Некоторые вещицы, если их починить, вполне можно бы было использовать в дальнейшем, но по большей части насобирал он рухлядь. Когда основная гора была разобрана, Се Лянь заприметил свёрток слегка пожелтевшей бумаги. Когда принц развернул его, брови невольно вздёрнулись от удивления. Оказалось, что это не просто свёрток, а лубок, на котором была изображена красивая женщина, ведущая за руку мальчика лет пяти, чем-то похожего на самого Се Ляня, но облаченного в красные одежды. Несмотря на необычное содержание рисунка, удивило принца не оно, а то, что он понятия не имел, откуда этот рисунок взялся! Немного поразмыслив, Се Лянь пришёл к выводу, что либо подобрал лубок случайно вместе с другим хламом, либо ему незаметно его подбросили. Дурное предчувствие, застывшее в груди, намекало на второй вариант. Кто и зачем подбросил ему это? Вновь развернув свёрток, принц рассмотрел его через лучи уходящего солнца, но так и не заметил ничего странного. Единственной странностью оставался изображенный мальчик. Чем дольше Се Лянь на него смотрел, тем больше видел в нём себя. –Что ж, вот я и нарвался на приключения, – тихо прокомментировал Се Лянь, сдвигая в сторону весь мусор, который теперь нисколечко его не интересовал. Уставившись на рисунок, он приставил два пальца к виску и связался с Му Цином. – Мне тут, кажется, подбросили одну странную вещицу..Не могли бы вы взглянуть? Я в храме водных каштанов жду вас. –Нас? С чего ты взял, что я с Фэн Синем? – возмутился Му Цин, проигнорировав просьбу, хотя и находился с Фэн Синем в одной постели. –Я решил, что если свяжусь только с тобой, вы всё равно придёте вместе, поэтому и выразился так. Му Цин несколько секунд молчал, а потом всё же вздохнул: –Хорошо, мы скоро будем. Се Лянь слегка улыбнулся, прекрасно понимая, что эти двое сейчас вместе. Дожидаясь эту неразлучную парочку, он решил немного прибраться, но приготовить ничего, к сожалению, не успел. Появились они действительно очень скоро. Скрестив руки на груди, Му Цин спросил: –Ну и что за вещицу ты хотел нам показать? –Вот, – Се Лянь вручил ему свёрток и до того, как Му Цин успел его прокомментировать, продолжил: – мне кажется, ребёнок, на рисунке чем-то похож на меня. Не могу понять, кто и зачем мог это нарисовать. Фэн Синь взглянул на рисунок через плечо Му Цина и заметно побледнел и отшатнулся. –Я знаю, что это такое. В моих храмах часто молятся с просьбой о наследнике, а за одно упоминают Ма-гу, богиню, которая дарует в семью сыновей, если изобразить ее с маленьким мальчиком. При чём эти рисунки какого-то чёрта они оставляют в моих храмах! Правда, здесь она выглядит немного по-другому, но я точно уверен, что это она. После его слов побледнели и остальные. –Хочешь сказать, что мне пожелали сына? – растерянно спросил Се Лянь, не зная, как ему на это реагировать. Было бы забавно посмотреть на реакцию Сань Лана.. –И что, работают эти молитвы? Что вообще за богиня такая, почему мы впервые о ней слышим? – Му Цин тоже повернулся в сторону Фэн Синя, как единственного знающего. –На сколько я знаю, она не совсем богиня. Её называют феей или бессмертной девой, поэтому, естественно, на небесах она не бывает. А по поводу того, исполняет ли она просьбы людей, сказать сложно. Я ни разу её не видел, но те люди, которые молились и мне, и ей, больше не появлялись. –Ну и кто из вас будет рожать, Ваше Высочество? – со смешком съязвил Му Цин, переведя взгляд на ещё более бледного, чем обычно, Се Ляня. – Позволишь мне стать его ифу? –Глупости, – Се Лянь взял себя в руки и отмахнулся, – даже если бы это было возможно, всё ещё не факт, что эти молитвы работают. Тем более странно, что кто-то подложил мне этот рисунок,  возможно с ним что-то не так.. –В моих храмах должны были остаться подобные рисунки, если хочешь, можем взглянуть и сравнить их. В нём нет никаких магических следов, не похоже на проклятие или что-то подобное, – в отличие от Му Цина, Фэн Синь был настроен более серьезно, потому что поднятая тема для него была травмирующей. –Хорошо, давай займёмся этим завтра. Хочу показать лубок Сань Лану, может он тоже что-то знает, – пока они разбирались, над миром людей повисла ночь, так что предложение в любом случае было резонным. На том и порешив, они расстались, и Се Лянь вернулся домой в призрачный город.. *** –Гэгэ, ты же не пил пилюли, которые предлагали демоны призрачного города? – Хуа Чэн не мог не подшутить над своим напряженным принцем, когда увидел рисунок. Сам он знал не больше, чем Фэн Синь, разве что слышал, что фее молятся не только ради появления сына в семье, но и по многим другим вопросам вплоть до дарования бессмертия. В общем – сказки. –Что? Нет, я не... Сань Лан! – Се Лянь посмотрел на него как на предателя и в праведном гневе стал растягивать его щёчки. – Что вообще за пилюли такие, неужели мужчина действительно может родить? –Ну, за нас даже помолились, – промямлил с растянутыми щеками Хуа Чэн, помахав перед принцем рисунком, – с благословением небожителей никакие запреты неведомы. –Сань Ла-а-ан, – Се Лянь страдальчески простонал и уткнулся лбом в плечо своего демона. – Думаешь, стоит просто забыть про этот рисунок? –Автор явно старался. Но твой Сань Лан нарисовал бы нашего сына покрасивее, этот ребенок совсем на нас не похож. –А мне показалось, что похож, – смирившись с шуточками мужа, промямлил в его плечо принц. –В любом случае, всё это не более, чем сказки. Даже если вера людей и породила эту фею, такими силами не обладают даже боги, что уж говорить о ней. Если ты забудешь про этот рисунок, то ничего не произойдёт, – Хуа  Чэн погладил принца по волосам и приподнял его лицо, чтобы поцеловать в него. От его слов Се Лянь действительно немного расслабился, но его странное предчувствие все равно не проходило, а оно редко ошибалось.. –Если боги не обладают, это ведь не значит, что не обладают демоны? Даже те пилюли, о которых ты говоришь.. –Гэгэ, подожди. Те пилюли работает не совсем так, они просто впитывают энергию обоих родителей, и внутри формируется дух, который отображает их основные черты характеров, привычки и поведение. Это скорее питомец, чем реальный ребёнок. Демоны не способны благословить на рождение, у них природа совершенно другая, направленная на разрушение. Так что ни бог, ни демон не могут из ниоткуда даровать ребёнка даже женщине, не говоря уже про мужчину. –Всё равно как-то странно... Я верю твоим словам, но у меня дурное предчувствие... –Тогда нам стоит подождать. Если бы у нас действительно родился сын, разве у тебя было бы дурное предчувствие? – заключив Се Ляня в объятиях, Хуа Чэн улыбнулся и понёс его в кровать. Поразмыслив над этим, Се Лянь мотнул головой. –Разве что, я бы больше хотел девочку. –Девочку? Почему же? – Хуа Чэн навис над ним и пока бездействовал, лишь накручивал его шелковую прядь на свой палец. –Боюсь, кого-то такого же вредного, как ты, я не вынесу. Девочки от природы более разумные и покладистые. Хуа Чэн изогнул бровь и тогда Се Лянь рассмеялся, крепко его обняв. Его маленькая месть за те шуточки удалась. *** –Зачем ты притащил с собой Искателя цветов? – с нескрываемым недовольством Му Цин уставился на Хуа Чэна. –Здесь решается вопрос моего отцовства, а вот зачем ты здесь – не понятно. Хуа Чэна и Му Цина пришлось разнимать их мужьям. Фэн Синь трижды пожалел, что собрал их всех в своём храме, но, к несчастью, того требовали обстоятельства. Нахмурившись и прочистив горло, он привлек к себе внимание остальных: –После вчерашней встречи я решил наведаться в свои храмы и поискать подобные лубки с рисунками, – он прошел к алтарю, взял в руки небольшую стопку рисунков и поднёс ее принцу. – Я уверен, что раньше их не видел, но теперь на некоторых из них Ма-гу изображена так же, как и на твоём рисунке. Пока что такие рисунки я нашел только в двух храмах, которые находятся недалеко друг от друга, и всё же странно, что все они появились так внезапно. –Как ты внимательно рассматривал женщин на рисунках, – не удержался от усмешки Му Цин, – они практически не отличаются, но ты разницу заметил. –Я, по-твоему, совсем слепой? – Фэн Синь раздражённо развернулся на Му Цина, но Се Лянь быстро их перебил. –Эти рисунки отличаются от моего. Женщина на них действительно изображена та же, но...– он потёр пальцем по изображению и краска под ним стёрлась, обнажая более старый слой. Под рисунком этой женщины скрывался привычный образ Ма-гу. Кто-то использовал чужие лубки для своих рисунков! –Зачем кому-то это делать? Разве молитва сработает, если нарисовать себя, а не Ма-гу? – Му Цин взял другие рисунки и убедился, что на них тоже слой краски гораздо толще, чем на настоящих изображениях. –Разве ответ не прост? – наконец вмешался Хуа Чэн. Он взял своего принца за руки и своими рукавами начисто вытер его пальцы от краски. – Кто-то хочет стать Ма-гу. Люди так устроены, что готовы бездумно подражать другим. Увидев последний рисунок, они без раздумий нарисуют себе такой же и помолятся совершенно другому человеку с верой, что он та самая Ма-гу. Человеческая вера может сотворить настоящее чудо, так что это лишь вопрос времени. –Тогда эта женщина не особо амбициозна, раз выбрала Ма-гу, – заключил Му Цин. –В этом нет ничего удивительного. Простые люди, особенно женщины, далеки от пантеона небожителей, их чаще волнуют более бытейские вещи. Даже Наньяна это стороной не обошло, –Хуа Чэн усмехнулся. – Подобные божества очень популярны среди людей. –Надо узнать, кто этим занимается, – Се Лянь потёр подбородок и взглянул на Фэн Синя. – Раз эта женщина посещает твои храмы, значит ее можно подкараулить в ближайших, мы можем разделиться и понаблюдать, кто из прихожан использует чужие рисунки в своих целях. Казалось, что не все этим вопросом заинтересованы так же, как и Се Лянь. Разве происходящее не проблема самой Ма-гу? С чего бы им вмешиваться? Но Се Лянь был уверен, что раз этот рисунок попал в его руки, значит он должен разобраться, и если принц настроен серьезно, то у остальных попросту не было выбора, кроме как принять участие. Они действительно разделились по ближайшим храмам и устроились рядом с изваяниями Совершенного владыки Наньяна в своём невидимом облике. Сперва всё было как и в любом другом храме: люди приходили, оставляли подношения, возжигали палочки благовоний и молились. Когда молитвы касались мужского здоровья и женского счастья, Фэн Синь краснел, но старался держать себя в руках. Благо, молитвы людей слышал только он, и никакой Му Цин в соседнем храме не хихикал над ним. В общем, все внимательно наблюдали за прихожанами, но ничего странного не замечали. Пока не наступила ночь. В храм, в котором находился Се Лянь, медленной поступью прошла девушка в капюшоне. Её лицо полностью скрывала тень от нависающей ткани, однако одежда не скрывала изящной фигуры юной девы. На ее плече висела сумка с художественными принадлежностями, которые она неспеша расставила на алтаре, приготавливаясь к работе. –Она здесь, – кратко оповестил всех Се Лянь по сети духовного общения, не отрывая взгляд от девушки. Несмотря на ее спокойное, абсолютно человеческое поведение, он отчётливо видел, что перед ним находится демон с сильной затаенной злобой. Девушка нашла рисунок из последних подношений, который также посвящался Ма-гу, и без колебаний принялась преображать ее облик, уверенными мазками придавая ей собственные черты. Работала она так быстро, что к тому моменту, как в храме собрались остальные, первый рисунок был полностью закончен, и девушка перешла на другой. Все сразу поняли, кто перед ними. Естественно, для бога войны, а уж тем более князя демонов обычный демон не представлял и малейшей угрозы, но такого поворота событий не ожидал никто. Дурное предчувствие Се Ляня в миг оправдалось. Тем временем девушка вдруг вздрогнула, выпрямилась и осмотрелась, ощутив, что находится в храме не одна. –Каково, когда в собственном храме орудует нечисть? – Му Цин подпихнул Фэн Синя в бок. – Ещё и женщина. –Ещё немного и я к этому привыкну, – Фэн Синь тяжело вздохнул, но к девушке всё равно не приближался. От греха подальше. Девушка повернула голову в сторону говорящих и вскочила на ноги. Лица её всё ещё не было видно, но по тому, как зажалось ее тело, легко можно было понять, что она напугана. –Она нас видит? –Даже если демон – не должна. Се Лянь тихо вздохнул и, переглянувшись с Сань Ланом, подошел к девушке и осторожно положил ладонь на её плечо, став видимым. Она тут же замерла, вытянувшись как струна. –Не бойся, я не причиню вреда, – мягко произнёс принц и встал перед ней. – Скажи, почему ты этим занимаешься? Девушка молчала и какое-то время не двигалась. Се Лянь терпеливо ждал её ответа, и наконец она пошевелилась. Развернувшись к алтарю, фальшивая Ма-гу взяла кисть и чистую дощечку и на ней написала: « Я лишь хочу вернуть то, что принадлежит мне. Ма-гу забрала у меня сына». Се Лянь заглянул за ее плечо и прочел написанное. Было интересно, почему она не могла говорить. Возможно, при жизни ей отрезали язык, но спрашивать о таком было бы не тактично, потому принц ничего не сказал по этому поводу. –Зачем богине, дарующей семейное благополучие, отнимать его? Как это произошло? «Зависть», – кратко ответила девушка, и, подумав, дописала: « Когда-то я была лекарем, спасавшим жизни многим роженицам и их детям, так что в моей деревушке все называли меня феей и сравнивали с Ма-гу. В день, когда я должна была родить своего первенца, она явилась ко мне и убила моего сына, а затем поглотила, а меня превратила в урода. С тех пор я слепа и нема, так что больше не могла заниматься врачеванием, а мой мужчина в ужасе бросил меня. Кажется, я стала настоящим монстром после встречи с ней». Се Лянь умолк. Ему стало жаль эту несчастную девушку, поэтому он ласково положил ладони на ее плечи. –Если Вы изображаете себя на рисунках, то Вы очень красивая девушка... Демоница поднялась, развернулась к нему и неуверенно сняла капюшон, наконец показав своё лицо. А вернее его отсутствие. Обрамлённый густыми волосами белый холст имел лишь слабые вмятины на тех местах, где должны были быть цицяо. Знала ли она, в кого превратилась? Догадывалась ли, что она больше не живой человек? Вероятно, эта девушка умерла в тот самый день, как встретилась с настоящей Ма-гу, но поверить в то, что фея благополучия способна на подобный бесчестный поступок было сложно. Все находящиеся в храме некоторое время хранили молчание. Никто кроме Се Ляня не знал, что она написала на дощечке, но после увиденного и не нуждались в объяснениях. Теперь не оставалось вопросов, откуда у нее настолько сильная затаённая злоба к богине. –Стоит ли нам вмешиваться в это дело? – осторожно спросил Фэн Синь, отводя взгляд первым, так как больше не мог смотреть на это "лицо". Хуа Чэн всё же подошел к столу и прочёл написанное, после чего нахмурился. –Бессмертная богиня, как же. Что-то мне подсказывает, что эта девушка не единственная жертва. –Что ты имеешь в виду, Сань Лан? – Се Лянь накинул капюшон обратно на голову девушки и приобнял ее, чтобы утешить, ведь ее потряхивало от горя. –Если ее положение настолько шаткое, что приходится убивать конкуренток, и необходимо поглощать младенцев ради бессмертия, то никакое она не божество и не фея благополучия, а обычный демон. Пока люди верят, что она дарует в семью сыновей или бессмертие главе семьи, Ма-гу приходит и отнимает всё это для продления собственной жизни. Так поступают те духи, которых ничего не держит на земле, но которые никак не хотят ее покидать, – Хуа Чэн взял кисть и киноварью перечеркнул изображение с Ма-гу. – Так что нет никакого смысла в перерисовывании этих табличек, ты и так имеешь те же силы, что и она, а своего сына уже не вернёшь. Люди верят в неё и знают, как она выглядит, поэтому сами впускают нечисть в свой дом – вот и весь смысл этих рисунков. Хочешь ли ты поступать так же, как и она? Или может поглотить её, как она поступила с твоим сыном? Демоница отчетливо ощущала, насколько сильный демон разговаривает с ней равнодушным тоном, и если бы рядом не стоял Се Лянь, который своим прикосновением дарил покой, её бы вновь начало трясти. Задумавшись над вопросом князя демонов, в конечном итоге она опустила голову и закрыла лицо руками, не зная, что делать. Её злость и обида никуда не делись, но теперь она совершенно не знала, как ее выместить, ведь при жизни у девушки было очень доброе сердце. –Согласен с Фэн Синем, лучше оставить всё как есть. Теперь, когда она знает правду, пусть сама решает, как ей стоит поступить, – сказал Му Цин, всё это время так же, как и Фэн Синь, не приближаясь к ней. Се Ляню было тяжело смириться с таким исходом, пусть он и понимал, что в такой ситуации ничем не помочь. Даже если бы он убил настоящую Ма-гу, это не облегчило бы страданий девушки, но судя по всему, она и сама не была готова предпринимать что-то против богини. Зайдя в тупик, она беззвучно расплакалась. –Тот рисунок ты и мне подбросила? Это совпадение, или ты что-то почувствовала? – Се Лянь подал ей дощечку и кисть, чтобы она могла ответить. «Я увидела, что Вы отличаетесь от обычных людей. Я слепа, но вижу души людей. Вы не человек, поэтому я подумала, что от Вас будет больше пользы». Се Лянь про себя усмехнулся от такой формулировки, но тут же на сердце упал новый груз, ведь от него не было никакой пользы. –Ты решила, что будешь делать? «Наверное продолжу начатое.. всё что я могу, это рисовать себя по памяти. Может быть так однажды люди перестанут впускать ее в свой дом и она исчезнет. Тогда я и смогу ей отомстить» Хуа Чэн хмыкнул и положил ладонь на плечо Се Ляня. –Пойдём, Гэгэ, ты сделал всё, что должен был. Сюда и правда нет смысла вмешиваться. Разве что твой приятель мог бы посодействовать девице, – он с ухмылкой посмотрел на Фэн Синя, который, поняв намёк, вздрогнул. –Я бог войны и не отвечаю за семейное благополучие, с чего бы мне вдруг вмешиваться в это дело?! –Очевидно же, что если Фэн Синь явится во сны к своим последовательницам, то их станет ещё больше, и тогда о титуле бога войны можно будет забыть, – Му Цина вся эта ситуация крайне забавляла. –А ты и рад, как я посмотрю! – Фэн Синь вскипел, так что Се Ляню пришлось встать между ними. –Фэн Синь, послушай. Тебе ведь не обязательно являться лично им во снах, но раз именно в твоих храмах молятся Ма-гу, мог бы ты впустить ее в сны твоих последователей, чтобы она назвала себя настоящей богиней? Фэн Синь поджал губы и напряженно потёр шею. Решение давалось ему нелегко, но всё же дело-то благое... Тяжело вздохнув, он согласился. *** Се Лянь устало упал в объятия своего мужа и закрыл глаза. Хуа Чэн видел, что принц всё ещё расстроен, поэтому покрепче его обнял и поцеловал в лоб. –Не всегда, чтобы помочь, нужно сотворить что-то сверхъестественное. В этой ситуации и правда никакие помощники не нужны, достаточно того, что она узнала правду. Се Лянь помолчал и спрятал лицо в плече Сань Лана. –Надеюсь, однажды она сможет упокоиться. Разве заслуживала она такую судьбу? –Гэгэ, посмотри на меня, – Хуа Чэн поднял его лицо и стал мягко целовать в поджатые губы. Принц сейчас напоминал расстроенного ребёнка, которого когда-то привыкал скрывать, а теперь, рядом с Сань Ланом, снова смог показать. – Тебе не нужно взваливать на себя ответственность за всю несправедливость в мире. Ты единственный, кто искренне хотел разобраться в этом деле несмотря ни на что, ты подарил ей немного покоя и она точно тебя не забудет. Разве этого мало? –... В какой-то момент рядом с тобой я вновь стал чувствовать себя всесильным, но неужели ко мне возвращается и моя наивность? Хуа Чэн улыбнулся, с теплом посмотрев на своего принца, и притулил его к груди. –Просто Гэгэ очень добрый, разве это порок? У тебя есть я, чтобы ты мог позволить себе быть таким. Пользуйся, как тебе заблагорассудится. –Мм.. мне даже не приходится, ты всегда сам знаешь, что нужно делать. Даже лучше меня самого. –Я лишь хочу, чтобы гэгэ улыбался и ни в чем себя не винил, – рука Хуа Чэна прошлась по спине принца и остановилась на его пояснице. Се Лянь поднял на него взгляд и заметил нотку лукавства в его взгляде. Кажется, задор у князя демонов за сутки так и не улетучился. Встретившись с взглядом медовых глаз своего принца, Хуа Чэн вдруг выдал: – Гэгэ, давай делать детей? –... Что? – Се Лянь в замешательстве остолбенел и не успел что-либо понять, как весь мир перевернулся вверх дном и он оказался под Хуа Чэном. Тень от него накрывала принца целиком, но его румянец всё равно было видно. – Сань Лан?.. –А что не так, ты против? – невинно, даже немного обиженно спросил Хуа Чэн, застыв в сантиметре от его губ. У Се Ляня не хватило духа ему препятствовать: схватив демона за щёки, он первым его поцеловал. Во время поцелуя мужчины сплелись воедино. Се Лянь подпустил Хуа Чэна ближе к себе, раздвинул ноги и зажав между ними его таз, а Хуа Чэн позволил своим рукам нахально забраться под белые одежды принца и оглаживать наизусть изученные очертания его мышц. С каждым мгновением тело Се Ляня становилось всё более горячим и всё ярче откликалось на вечно ледяную кожу демона, вздрагивая от такого контраста. –Если Сань Лан так хочет ребенка, то он должен меня раздеть, иначе у него ничего не получится, – пролепетал Се Лянь, ёрзая, когда во власть холодных пальцев попали его затвердевшие соски. –Гэгэ, я рад, что ты разделяешь мои идеи, – Хуа Чэн хищно улыбнулся и стал стягивать траурные, совсем не подходящие под их настроение, одежды Се Ляня. Откинув их как можно дальше, он окинул взглядом обнаженное тело принца. Се Лянь смотрел на него снизу вверх абсолютно уверенно, без капли стеснения, и от этого даже в, казалось бы, мертвом теле демона разливалось тягучее, словно мёд, тепло. Он подхватил крепкую белоснежную ногу Се Ляня и, подняв ее повыше, мягко поцеловал в коленку. Затем он стал продвигаться выше, но когда достиг более чувствительной кожи и провёл по ней носом, Се Лянь вдруг вздрогнул и похихикал. –Сань Лан, щекотно! –Гэгэ, тебе придётся немного потерпеть, – потому что Хуа Чэн, отметивший, как сжимается тело его принца от щекотки, не намеревался останавливаться. Се Лянь никак не мог остановиться от смеха, чтобы возразить ему, поэтому просто грозно промычал и, схватив шкодливые руки демона, стал кусать каждый его палец. Хуа Чэн рассмеялся: – Гэгэ, такой твой праведный гнев? Он отобрал у принца руки и вновь набросился на него со щекоткой, пока тот продолжил пытаться его покусать. Это дурашливое противоборство превратилось в драку, так что, мечась по всей кровати в попытках перехватить руки друг друга, они вдруг оба свалились с кровати. Придержав голову Се Ляня и прижав ее к себе, чтобы он не ударился, Хуа Чэн снова рассмеялся. Да что уж, Се Лянь тоже начал хихикать. –Какие у нас могут быть дети, скажи мне на милость? – через смешок спросил Се Лянь и с любовью посмотрел на мужа. – нужно прожить ещё восемьсот лет, чтобы повзрослеть. –Гэгэ, ты меня старше, – возмутился Хуа Чэн, – мне ещё позволительно баловаться. –А я думал, что мой муж грозный градоначальник, великое бедствие и, в конце концов, Князь демонов. –Сказал мне наследный принц, вознёсшийся трижды. Они оба вновь рассмеялись и тихонько перебрались обратно на кровать, чтобы уже там заключить друг друга в объятия.