Заколдованный

Когда они впервые встретились, Ашаф подумал, что Гидо — это животное в человеческой шкуре. Чрезмерно агрессивный хищник, который набросится первым, никогда не задаст вопросов, с целеустремленным стремлением найти и убить ведьму, которая прокляла ее. Это не изменилось, когда они начали спать вместе. Гидо все еще была как животное — не в каком-то унизительном смысле, а потому что она позволяла основным инстинктам диктовать ее поведение. Когда она была голодна, она ела. Когда уставала, она спала. А когда она была возбуждена, ну… Ашаф определенно не планировал соблазнять Гидо, и на то было несколько очень веских причин, одна из главных из которых — сохранение собственной шкуры. В первый раз, когда это произошло, Гидо был тем, кто сделал первый шаг, сразу после драки во время одного из их обычных заданий. Даже не было вовлечено ведьмы. Маг, которого они выследили, был не очень хорош, но успел произнести одно удачное заклинание прямо перед тем, как кулак Гидо вырубил его, вывихнув ему челюсть в процессе. Поскольку она была последним человеком на континенте, кто жаловался на боль, Ашаф даже не заметил кровотечения, прежде чем бессознательного мага увезли оперативники ордена. Заклинание было сильным, а ущерб чрезмерным, поэтому они вернулись в номер отеля, несмотря на ворчание Гидо. Вот где это произошло, с ее задравшейся рубашкой и рукой Ашафа на ее животе. Он должен был исцелить ее, как и десятки раз до этого, но вместо этого он обнаружил, что его губы прижаты к ее губам. Как только его мозг понял, что происходит, маг отстранился, изучая лицо Гидо, так как она, должно быть, находилась под каким-то заклинанием замедленного контроля разума. Однако, несмотря на тщательный осмотр, Ашаф не нашел никаких доказательств какого-либо магического вмешательства. Ее кошачьи глаза были ясными, хотя и немного остекленевшими. – Что ты делаешь? — спросил он как можно яснее, уверенный, что это какая-то оплошность с ее стороны. Остаточная боль от раны? Побочный эффект заклинания исцеления, которое он использовал? Или, может быть, она просто проверяла, не был ли он ее настоящей любовью? Пыталась снять проклятие? Ничего из этого не было на самом деле, как она ему небрежно сообщила. – Мне скучно, последний бой отстой. Есть энергия, которую нужно сжигать, — ее пальцы скользнули к рубашке Ашафа.–Хочешь трахнуться? – Ч-… — Ашаф все еще был уверен, что он что-то неправильно понял, — Что? – Секс? Ты же знаешь, о чем я говорю, да? — ухмыльнулась она, обнажив клыки. – Или орден отрезал тебе яйца в рамках ритуала посвящения? – Мои… мои гениталии целы, спасибо, что спросили. – Отлично. Ты можешь их использовать? – Гидо... Я... Она закатила глаза. – Ради всего святого, я не прошу тебя выйти за меня замуж, просто повеселиться. – …потому что тебе скучно? – Ага. – Серьезно? – Что в этом такого? – ее рука двинулась вниз, сжимая одну из ее грудей. – Это тело не делает этого для тебя? О, оно делало это хорошо, но маг предпочитал думать, прежде чем что-то делать. Обычно. Большую часть времени. Чаще, чем нет. Но. Ашаф нашел нынешнее тело Гидо очень привлекательным. Из-за занятости Ашаф уже довольно долгое время не предпринимал никаких действий. Ашаф вынужден был признать, что ему было любопытно, каково это — иметь дело с таким проклятым существом, как она. Был ли он идиотом, согласившись на предложение? Возможно, оглядываясь назад, но в его защиту Ашаф не мыслил ясно, наблюдая, как Гидо ласкает свои груди. Выбросив здравый смысл в окно, он опустил голову обратно к ее ухмыляющемуся рту. Даже поцелуи были опасны из-за того, насколько острыми были ее зубы. Это добавляло острых ощущений, чувства опасности, которое Ашаф никогда не испытывал во время такого занятия. Когда дралась? Конечно. Но когда трахалась? Совсем другое приключение. Тот факт, что Гидо практически брала его в руки — брала женщину? — без каких-либо проблем, только разжигал это пламя. Ашаф никогда не мог сравниться с ней по силе в ближнем бою, а этот был кожа к коже, в целом это был лихорадочный опыт. Она разорвала его рубашку, отчего пуговицы полетели, и даже не удосужилась дать ему время сказать что-то вроде: «Эй, это было мое любимое». Это побудило его снять штаны самостоятельно, так как Гидо, скорее всего, сломает пряжку ремня пополам. Это было дорого, понятно? Когда Гидо разжигалась, она никогда не умела контролировать свою силу, что было свойственно не только на поле боя. Слишком часто Ашафу приходилось давать понять, толчком или быстрым словом, что если она не успокоится, то у него будет больше переломов костей, чем обычно, во время такого занятия, как это. И даже с этими предупреждениями это было все равно более дико, чем когда-либо, когда Ашафу посчастливилось потакать себе в подобных ситуациях. Большую часть времени это было больше ради того, чтобы угодить своей партнерше, чем чему-либо другому, потому что Гидо знала, чего она хочет, не испытывала проблем с требованием этого и быстро выходила из себя, когда ее потребности не удовлетворялись должным образом. Тот факт, что он выжил в этой схватке, означал, что Ашаф прошел испытание, и по звукам, которые издавала Гидо, можно было без преувеличения сказать, что его оценки были на верхнем конце шкалы. Затем это было сделано, Ашаф тяжело дышал, а Гидо лежала, распластавшись на его груди. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи, что было очень интимно, и все это до тех пор, пока не возникло ощущение, будто зубы царапают кожу. Так то у Ашафа не было проблем с одним или двумя чувственными укусами, но у девушки была сила укуса волка с соответствующими зубами. Проблема была в том, что Гидо уже имела свои сильно развитые клыки вокруг его горла, а Ашаф особенно любил яремную вену. Осторожно он прощупал ситуацию. – Могу ли я узнать, почему ты меня кусаешь? Она что-то напевала ему на кожу, чего Ашаф, к сожалению, не понял. Еще более досадным был резкий укол боли, указывавший на то, что острые зубы Гидо прошли сквозь кожу. Это была, конечно, далеко не самая сильная боль, которую Ашаф испытывал в своей жизни, но все же сюрприз. По крайней мере, она не разорвала ему горло, если кто-то хотел найти в этой ситуации что-то положительное. – Гидо, какого черта? Она отстранилась, губы были красными от крови. Он знал, что нынешнее тело Гидо было ведьминым, скучал ли он по тому, что был вампиром? – Не лечи его. Ашаф не мог видеть эту чертову рану, но, судя по укусу и количеству крови на лице Гидо (которое, кстати, было странно возбуждающим), он мог предположить, что она укусила достаточно глубоко, чтобы оставить неизгладимый след. – Если я этого не сделаю, останутся шрамы. – В этом-то и суть, — она почти гордилась своим творением, проводя большим пальцем по жуткому укусу. – Я хочу , чтобы он остался на тебе. Ашаф моргнул несколько раз подряд, обрабатывая информацию. Так вот о чем речь? Хищница метит свою территорию? Черт возьми, с кем он в постель попал. – Могу ли я хотя бы остановить кровотечение? Лихорадочный взгляд ее кошачьих глаз снова устремился на метку. Медленно высунув язык, она облизнула губы, очищая их от крови. – Я могу помочь. Болезненно осознавая, что он буквально в ее власти прямо сейчас, Ашаф ничего не сделал, когда Гидо опустила голову ему на шею, горячее дыхание омывало поврежденную кожу. Затем ее язык, горячий и влажный, скользнул по укусу, успокаивая боль. Стало еще лучше, когда она запечатала его своим ртом грязным поцелуем, настолько лучше, что это заставило Ашафа сделать довольно недостойный вздох. Проклятое чудовище хихикнуло, услышав это, переместив одно из своих бедер между ног Ашафа. – Хм, я чувствую , как сильно тебе это нравится. – Несмотря на то, что твои клыки вонзились мне в шею, я бы сказал, что это все равно естественная реакция на то, что ты трешься об меня голым. Язык снова высунулся, проведя широкую полосу вдоль шеи Ашафа. – Может быть, это из-за клыков. – Спорно. – Поспорь с кем-нибудь другим, — ее рука опустилась, найдя именно то, что она искала. – Я хочу сейчас заняться чем-то другим. Да, Ашаф должен был ожидать, что Гидо не позволит ему так легко соскочить с крючка. Потребовалось некоторое время, чтобы она удовлетворилась, дав ему возможность наконец засунуть сигарету в рот, слегка трясущимися от усталости руками. – Ты собираешься курить? Прямо сейчас? – Нет ничего лучше сигареты после секса. – Действительно… Быстрая, как гадюка, ее рука метнулась, и она выхватила зажженную сигарету у Ашафа, затянувшись. Ее черты лица тут же исказились, давая понять, что Гидо не был ее поклонником. – Бле. Все равно на вкус как задница. – Кому как. – Да, как скажешь, — она отвернулась, натягивая одеяло. – Я уже устала. – Ты хочешь, чтобы я ушел? Она взглянула на него через голое плечо. – Оставайся, если хочешь. Несмотря на то, что кровать была немного тесновата для них двоих, они справились. Внушительный рост Ашафа был уравновешен маленьким телом Гидо, и это был один из лучших отдыхов мага за последнее время. Также он мог быть настолько уставшим, что чувствовал себя почти мертвым, а его тело едва могло функционировать. Но это было бы слишком драматично, чтобы признать это. Утро застало Ашафа более капризным, чем обычно, из-за непредвиденной боли, которая теперь требовала внимания повсюду. На своей половине кровати Гидо, казалось, была полностью удовлетворена, наблюдая за стонущим магом полуприкрытыми глазами и ухмылкой, играющей на ее губах. – Что-то не так? Он вздохнул, демонстрируя самый большой и самый страшный синяк. – Тебе нужно, чтобы я это объяснил? Она несколько раз моргнула, увидев травму. – Я не помню, чтобы я это делал. – Ну, ты был довольно озабочен... Желтый взгляд снова сосредоточился на лице Ашафа. – Не могли бы ты попытаться говорить менее самодовольно? – Нет. – Мудак, — прорычал Гидо, — Знаешь что? Ты заслуживаешь каждой капли боли, которую получаешь. – Я отчетливо помню, как просил тебя быть со мной помягче. Несколько раз. – И я сделал. Как можно более драматично Ашаф провел пальцем по ребрам, по обширным синякам. – Я действительно успокоилась, — настаивала она. – Ты жив, не так ли? Сильно устав от его - совершенно неуместного - нытья, она вылезла из кровати и пошла на кухню. Ебля сделала ее голодной, еще одна вещь, которую стоит отметить в этом теле. Одержав моральную победу, Ашаф попытался последовать за ней, но его ноги отказали, и он рухнул обратно на кровать после вспышки боли. Правильно, сначала ему придется что-то сделать с травмами. С Гидо было нелегко работать, он уже знал это, и - как он только что узнал - нелегко спать с ним. После небольшого количества исцеляющей магии, которая восстановила его способность ходить, маг наконец смог сам доковылять до кухни, схватив чашку кофе, пока его партнерша поглощала все, что могла достать. – Ты можешь залечить укус, если хочешь, — пробормотала она с набитым ртом… чего-то, как я надеюсь, съедобного. – Ты был готов разорвать мне горло, если бы я сделал это вчера вечером. Что изменилось? – Я не… не мог ясно мыслить. По тому, как она пробормотала эти слова, маг мог предположить, что Гидо немного смутился своего дикого поведения. Или, насколько это вообще возможно, чтобы смутиться. Ашаф поднял руку к шее, нежно касаясь пальцами поврежденной кожи. – Я же сказала тебе лечить его, — забыв о смущении, она снова стала сверлить его уничтожающим взглядом, – а не ласкать его. – Ээээх… Нет. Ее лоб нахмурился. – Исцели его. – Неа. – Слушай, ты извращенец… – Мой шрам, я сделаю с ним то, что захочу. – Ладно, мне все равно. Урод. Может быть, это сблизит их, теперь, когда у обоих на шее клеймо. Прекрасно понимая, что если так сказать, его убьют, Ашаф предпочел промолчать и вместо этого сделать еще один глоток кофе. В конце концов, на улице было прекрасное утро. По крайней мере, какая-то, по общему признанию, наивная часть Ашафа ожидала, что их отношения будут развиваться после этой ночи. Эта часть осталась неудовлетворенной, поскольку Гидо действовала так же, как и всегда. Дикая, как всегда, зверь не позволила такой мелочи, как сон с ее партнером, помешать ее настоящей цели, которой была охота на одну конкретную ведьму. Это также не означало, что она не собиралась повторять эту ночь, как Ашаф узнал, когда она заползла к нему в постель после выполнения следующей миссии. Эй, вы не застанете его жалующимся. Она была животным, вечно злым комком сверхъестественной силы, иногда по утрам Ашаф выглядел так, будто кто-то избивал его несколько часов подряд. В первый раз, когда Гидо был сверху, она даже сломала ему одно ребро — что, конечно, ее не остановило. По крайней мере, в следующий раз она поступила проще, и Ашаф отделался лишь легкими синяками. Действительно, в чем удовольствие от секса без нависшей угрозы смерти? Тем не менее, это не было похоже на то, что Гидо навязывала себя магу. Опыт в целом был достаточно волнующим для Ашафа, чтобы продолжать возвращаться за добавкой, несмотря на близкое знание того, как это произошло. Неистово, вот как. Чтобы еще больше подкрепить обвинения в отношении животных, Ашаф узнал, что Гидо очень любит спать на нем, почти как переросшая кошка. Даже когда она в данный момент не занимала его грудь, она была на удивление цепкой во сне. Эта ночь была такой же, она позволила ему обнять себя сзади без единого слова протеста и довольно быстро заснула в его объятиях. Это дало Ашафу время все обдумать в одиночестве, глядя на своего спящего компаньона. Как можно нежнее, зная о ее сверхчувствительных чувствах, Ашаф откинул прядь светлых волос с ее лица, чтобы лучше видеть. Лунный свет упал на пирсинг в ее ухе, заставив их мерцать. У Гидо всегда было красивое лицо, маг знал это с первой встречи, но теперь, увидев его, он поразился по-другому. В ее чертах не было гнева, хмурого взгляда, презрительной ухмылки или хищной ухмылки. Расслабленный, беззаботный в мире, Ашаф понял, что больше не может назвать такое лицо красивым. Ему придется признать, что Гидо была прямо-таки красива. Или это был он? Потому что в конечном итоге это был не Гидо. Эта женщина, спящая — довольно мирно для человека с ее темпераментом — в его объятиях, не была настоящей. Его настоящее тело было в комнате дальше, неподвижно в гробу, и Ашаф знал, что оно было настолько далеко от милой девушки, насколько это физически возможно. Огромный зверь, достаточно сильный, чтобы без усилий одолеть ведьм и уничтожить Демонические Мечи одним ударом. Ашаф не мог решить, должен ли он чувствовать гордость или ужас от осознания того, что он в постели с существом — или разумом одного — которое было способно уничтожить весь мир. Что бы подумал орден, если бы узнал? Они уже знали? Стоит ли положить этому конец? Во сне Гидо что-то пробормотала, сморщила нос и заерзала на кровати, еще ближе прижимаясь к теплу Ашафа. Затем ее брови расслабились, и она снова погрузилась в глубокий сон. Его сердце заныло от того, насколько это было мило, и он прекрасно понимал, что никогда не сможет упомянуть об этом при Гидо где-либо в пределах ее сверхъестественного слуха. Но это значительно облегчило решение о том, что делать. Помимо физического ущерба, который получало его тело — который он, к счастью, мог исцелить — в этом соглашении не было никаких недостатков. Конец их путешествия не был виден, поскольку Анджела ничего не делала, а только вела их ради собственного развлечения. Какой может быть лучший способ выпустить пар, чем это? И, подумал Ашаф, проводя рукой по светлым волосам Гидо, он хотел бы узнать своего спутника получше, наладить связь. Возможно, единственный способ укротить зверя — переспать с ней. Не нужно никаких драматических действий, они что-нибудь придумают. На следующее утро Гидо вышла вперед, делая растяжку, давая ясный сигнал, что она готовится к выходу. Подняв гроб с места его упокоения, Ашаф присоединился к ней, моргая на солнце. Прекрасный день сегодня, и он даже не успел им насладиться, потому что девушка быстрым шагом направилась к железнодорожной станции, по-видимому, более чем готовая разорвать на куски следующую ведьму. Скрывая ухмылку наклоном головы, маг пошел за ней, гроб на его спине казался каким-то образом легче обычного. Когда они впервые встретились, Гидо подумал, что Ашаф — самодовольный придурок, чей рот годен только для того, чтобы болтать о всяких пустяках, чтобы казаться умнее, чем он есть на самом деле. Все изменилось, когда они начали спать вместе. Не та часть, что была самодовольным мудаком, которая, если что, и усиливалась, но, отдавая должное, Гидо пришлось признать, что Ашаф умел использовать свой рот не только для тявканья. Он также хорошо переносил боль и не ломался, что очень соответствовало ее потребностям, а магическое самоисцеление было вишенкой на торте. Да, это все. Замедлив шаг, Гидо поравнялась с магом, несущим гроб, который оценил это с легкой улыбкой. Посмотрев на него краем глаза, она вынуждена была признать, что Ашаф был довольно симпатичным, когда не вел себя так, будто коллективное знание всего мира заползло ему в задницу и умерло. Или когда он смотрит на нее так, как сейчас. – Что с твоим взглядом? У меня что-то на лице? Рычание было привычным. – Провались. – Как всегда, приятно, Гидо, — Ашаф сунул сигарету в рот. – Пойдем? Они отправились на поиски еще одной ведьмыведьмы, поскольку их охота была далека от завершения.