Сиреневое платье и парфюм с цедрой апельсина

Создавалось такое ощущение, что сегодня природа была в довольно игривом настроении и, смешав светлые краски на своей палитре, неровными мазками теперь порывисто украшала вечно меняющуюся на холсте картину — мир, полный живых существ, увлеченных кипучими событиями вокруг них. На голубом небе плыли оборванными темными и белыми кусками пушистые облака, сквозь которые уже пробивались яркие солнечные лучи, стремглав опустившиеся на рыхлую землю, устланную густым зеленым покрывалом молодой травы. Где-то в дали слышится умиротворяющая мелодия, кажется, исходящая из манящего вкусными, сладкими запахами кафе, возле которого проходит несколько смеющихся детей, шутливо толкающих друг друга локтями; из фруктового киоска за углом выходит мужчина с ящиком, заполненным большими спелыми румяного оттенка персиками, и аккуратно ставит тот на свободное место в открытом стеллаже; а черная кошка, сидя возле пыльной, облупившейся бежевой стены многоквартирного дома, удовлетворенно жмурилась, глядя на пекущее солнце, и лениво лизала свою лапу, наблюдая за окружающей обстановкой с неким равнодушием во взгляде. Но безмятежное сушествование, наполненное гармонией грубо разрушает неожиданно пронесшийся по серому асфальту красный автомобиль: очищающий площадь около проезжей части дворник, ругаясь себе под нос, закашлялся от клубов выхлопного газа, тут же попавших в нос и окрасивших деревья в блеклый серый цвет пуще прежнего. Кот ненадолго отвлекся, желтыми склерами глаз провожая ревущего нарушителя спокойствия, который через несколько мгновений завернул за угол, изчезая из поля зрения. — Гнев, я всё-таки не уверен, что это хорошая идея. И можешь ехать помедленнее! — Воскликнул сидевший на переднем сидении той алой машины, всполошившей предыдущую улицу, Страх и нервно вцепился в белый подлокотник кресла, заставляя водителя закатить глаза, но уменьшить скорость. — Просто мне кажется, ещё рано... Для этого. Образовавшуюся тишину наполняет очередной рок, доносящийся из радио и обволакивающий собою весь солон, пока Гнев, вздохнув, не решает заговорить: — Ты издеваешься? Для этого сейчас как раз самое время! Вы встречаетесь уже почти два года и до сих пор не потрахались, разве так можно? — Мужчина с фиолетовыми волосами морщится от грубых слов собеседника и невольно отводит взгляд в сторону, чтобы застыдившись произнести: — Я просто думаю, что она еще не готова... Или вовсе не хочет заниматься любовью. — Бегло цепляясь взглядом за сторойные стволы широколиственных деревьев с сверкающими зелеными камнями листьев, снова глядит на водителя с короткими огненными волосами, который нахмурившись нетерпеливо стучал пальцами по рулю в ожидании зеленого цвета на светофоре. — Я- — Страх, Тревожность смотрит на тебя так же как и ты на неё. — Перебивает его Гнев. — Вы хотите друг-друга, но не позволяете себе этого сделать, а я просто помогаю вам, не неси чушь! — Страх поправляет круглые очки в черной оправе, скатившиеся с переносицы вниз, и вздыхает. — Понимаю, Гнев, ты мой друг и пытаешься сделать как лучше, но я все равно боюсь поступить неправильно и напугать её.. — Автомобиль, наконец, трогается с места, плавно пересекая дорогу дальше. — Не хочу делать Тревоге больно своими поступками. Может стоит подождать ещё немного? — Даже не думай! Уже поздно что-то менять. — Водитель, не сдержавшись, всплескивает свобоной рукой, — её голова закружится от этих духов, а дальше просто следуй моим советам, и на следующее утро вы проснетесь в одной кровати. — Фиолетоволосый неуверенно кивает, молчаливо соглашаясь со словами более опытного друга, и, чтобы отвлечься, смотрит в окно, замечая на горизонте небольшое пятно знакомой серой крыши небольшого дома, и нервно прикусывает нижнюю губу. — Я не слышу, выражайся погромче. — Пытливо произнес Гнев, заставляя Страха раздраженно вздохнуть, но всё-таки ответить: — Да понял, я, понял.. — Так-то лучше. — Извечно вспыльчивый мужчина удовлетворенно улыбается, продолжая вести машину, а его суетливый друг впадает в задумчивость, невольно пробегаясь пальцами по позабытому букету розовых гиацинтов, удерживаемому в руках. Нужно просто следовать советам. Просто следовать советам. Нужно просто быть смелее. Просто быть смелее. Набатом повторяет в голове слова подруг девушка, стоя перед небольшим туалетным зеркалом, поблескивающим белой подсветкой, и поправляя макияж с прической. Её пушистые рыжие волосы сейчас собраны в простенькую, но красивую шишку, закрепленную лавандовой заколкой; и только выбившиеся пряди средней длины кудрявыми волнами спадают вперед, на небольшое лицо с милыми щёчками, слегка покрытыми веснушками, а пухловатые губы стараются равномерно распределить помаду бледно-красного. Яркий зеленый взор Тревожности решительными молниями простреливает собственное отражение в стекле, пока пальцы ловкими движениями наносят черную тушь на и без того пышные ресницы, предварительно размазав персиковые тени по векам. Спустя несколько минут, под отзвуки клссической мелодии, раздававшейся на всю в охристых тонах комнату, она резко выпрямляется и делает несколько шагов назад, подвергая созданный образ жесткому оценивающему сканированию. Лебединую шею обнимает ожерелье, напоминающее медовую каплю на тонкой серебрянной цепочке; не лишённую округлых форм талию облегает сиреневое платье, имеющее пышную, в меру коротковатую, юбку; худые ноги одеты в сетчатые белые чулки, кончающиеся матовыми черными туфлями с такого же цвета застежками и маленьким каблуком. Всё это она сделала ради Страха. Ради того, чтобы стать к нему ещё ближе. Намного ближе. Их отношения начались довольно давно; как-то со спонтанной студенческой дружбы, неожиданно перетекая в пылкую влюбленность; и дарение трогательных подарков, цветов, конфет, прогулки за ручку, темные вечера, занятые просмотром фильмов, и долгие поцелуи постепенно вошли в традицию в след за этим болезненно-приятным чувством. С каждым разом симпатия росла, углублялась, и Тревожность стала ощущать потребность в нечто большем, чем просто душевные разговоры и теплые обьятия. Порой ей хотелось, чтобы сильные руки Страха не просто дарили нежные прикосновения, но и сжимали грудь, ягодицы, царапали ногтями бока, массировали соски, а губы горячо шептали ласковые слова на ухо. Порой ей хотелось испытывать греховное удовольствие и вызывать его у Страха. Она краснела от этих мыслей, обливалась жаром и прикусывала губы, но все-равно продолжала страстно желать познать всю суть взрослых игр на практике вместе со своим партнером. Правда, существовала некоторая сложность в достижении желаемого для девушки результата — они оба слишком пугливы и осторожны, чтобы погрузиться в пучину греха. Но Тревожность не была бы собой, если бы не выстроила четкий план благодаря просмотру специальных роликов, ряду прочитанных статей о сексуальных отношениях в интернете и в конечном итоге наставлениям Радости, Зависти и Отвращения, еще больше вселяющих уверенность в успешном осуществлении её намерений. Она одобрительно улыбается, начиная крутиться перед зеркалом под Кантабиле, раздающуюся из колонок позади стоящего на столе компьютера, как вдруг мимолетное проявление ребячества прерывает звук пришедшего уведомления в телефоне. Рыжеволосая останавливается и рефлекторно бросает взгляд на экран, и тут же вся блестит от увиденного: Purple coward: «Я подъехал, выходи.» Сегодня. Это должно случиться сегодня. Тревога прикрывает глаза, уже предвкушая сладость, которую предстоит вкусить, и было бежит маленькой симпатичной сумачке, с намерением схватить ту и, наконец, спуститься к любимому мужчине на улице, но неожиданно хмурится, так и не дотронувшись до желаемой вещи. В голову закрадываются раннее отвергаемые сомнения: а если ничего не получится? А если он не захочет? А если я оплошаю, опозорюсь перед ним? Тревожность сначала беспокойно смотрит в зеркало, из-за разыгравшихся нервов поправляя и без того неплохо уложенные волосы, а затем глубоко вдыхает, постепенно приходя в норму: — Всё получится. Всё будет хорошо. Ты не в первый раз на свидании. — Она брызгает на себя духи «Lira Xerjoff» и, предварительно выключив музыку, всё-таки удаляется из комнаты, через несколько секунд подрагивающими пальцами распахивая дверь прямо перед носом вздорогнувшего от испуга Страха. — Привет. — Произносит он, улыбаясь и с неким восхищением в глазах рассматривая хозяйку дома: её слегка вздёрнутый припудренный нос, приподнятые губы, горящий зеленью взгляд, охристые пятна умилительной гречки на щеках и покойно, гладко вздымающуюся грудь под длинным платьем. Платьем его любимого оттенка. Под собственными ребрами, взлетая, запархало тепло, а серые глаза опустились на белоснежную сетку, обвивающую кожу стройных ног. — Привет! — Звонко отвечая, Тревожность изучает Страха в ответ, пожирая ноздрями запах его нового апельсинового парфюма, опадающий каплями кисло сладкого сока прямо на язык; от чего она моментально облизывает крашенные губы. Чужая белая рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц, открывая вид на ключицы и край вспотевшей груди, а черные джинсовые шорты поблескивают серебрянной бляшкой ремня в свете солнца. — Красиво выглядешь и пахнешь... Обожаю этот запах! — Сделав тон тише, заканчивает она, а фиолетоволосый довольно щурится, будто молчаливо говоря: «Знаю.» и мягко сжимая букет, спрятанный за спиной, от чего создаётся хруст упаковочной бумаги. — Ты просто восхитительна в этом наряде! — Страх, словно очнувшись, моргает и выуживает цветы, подходя к девушке ближе. Кажется, на земле стали появляться первые искры; зародившееся напряжение сковывает и колется синим ободком вокруг. — О, спасибо, Страх. — Тревожность прижимает к себе букет с розовыми гиацинтами, вдыхая их аромат, а мужчина смотрит на неё и не может заставить язык повернуться, и произнести задуманное. Она, одевшаяся для него, сейчас выглядела такой нежной, невинной, что идея пойти в бар абсолютно казалось чем-то грязным, неправильным. Чем-то, что Тревогу наверняка ранит. — Куда пойдём? А то ты даже не объяснил. — Я... Хотел пригласить тебя в парк, — Страх сказал первое предложение, пришедшее на ум, стараясь улыбнуться и не вздохнуть от разочарования. Черт. Как глупо. Глупо. Глупо. Тревога распахнула глаза. После этих слов что-то будто оборвалось внутри, и весь тщательно выстроенный план рухнул вниз, который она не решалась снова поднять наверх. — На новые аттракционы? — Радостно отвечает девушка с кудрявыми волосами, а парень лишь кивает той в ответ. — Здорово!.. Я не против. — Наступает пауза. И оба прибывают в замешательстве, чувствуют неловкость и беспомощность от неимения поделиться друг с другом истинными мыслями, исполнить намерения. Они попросту перестали понимать партнёра, читать его эмоции, погрязнув в собственной неуверенности и боязне совершить ошибку. Тревожность, теребя пальцами красную ленту на упаковке от цветов, бросает взгляд за чужое плечо и приподнимает от удивления брови, не замечая там ожидаемого транспорта передвижения: — Ты разве не на машине? — О.. Нет, забыл сказать, она в ремонте. Меня довез Гнев. — На последнем слове его внутренности холодеют при мысли о том, что друг скажет после услышанного рассказа об этой встречи, обернувшейся позором. Страх нервно потирает затылок рукой, отчаянно пытаясь сообразить, что сказать дальше, но не может: голова неведомым образом опустела, пока девушка вовремя не решает вмешаться, отвечая: — Гнев? Как он там? — Да как обычно, пытается устроиться на работу, но его увольняют из-за многочисленных скандалов с коллегами. — Рыжая тихо хихикает, пытаясь разбавить обстановку, но мужчина ощущает себя до сих пор натянутым как струна и просто хочет, чтобы это всё прекратилось. — Слышала, Отвращение теперь с ним делит одну квартиру в центре города.. — Да.. — Тогда я сейчас, занесу цветы. — Тревожность вновь исчезает за входной дверью, а мужчина позволяет себе, наконец, прерывисто выдохнуть и провести ладонью по слегка влажным волосам: клуб, на поиски которого он потратил около нескольких часов, сейчас оказался безжалостным образом отправлен в мусорку. Придется действовать по-другому. Страх, достав из кармана шорт смартфон, начинает листать афишу местного кинотеатра, вспоминая, что достаточно недавно вышла новая часть фильма «Люди Икс», который так обожает его девушка. Он с облегчением расслабляет плечи, когда находит искомый сеанс и покупает билеты на два свободных места. Осталось только объяснить всё возлюбленной и, самое главное, не расстроить её. Окуная гиацинты в воду глиняной черной вазы, Тревога ставит ту на кухонный мраморный стол, нервозно заламывая рыжие тонкие брови домиком. Она любила спокойные, умиротворяющие прогулки, но не когда в душе царит волнение и легко шелестит приближающаяся паника. Сейчас ей хотелось оказаться в ресторане и стать опьяненной от нескольких бокалов дорогого вина, или же целоваться среди танцующего до упада народа на какой-нибудь шумной тусовке. А он как всегда запредельно мил и просто хочет хорошо провести время. Почему. Почему Тревога такая грязная? — Как я не додумалась до этого? Почему не просчитала? Провал, полный провал...— Неосознанно сказал себе под нос тревожащийся человек, не замечая сгущающихся на уличном небе дождевых толстых туч, подгоняемый ветром, и далекие раскаты грома. — Что теперь делать? — Девушка не знала ответа на этот Чертов вопрос лишь хмурилась, напряженно массируя переносицу ещё несколько долгих, мучительных мгновений, пока, наконец, снова не решила появиться на улице, еле собравшись с силами. — О, вот и ты! Знаешь, это была шутка. — Зелёные глаза удивлённо распахнулись после услышанного, — Я купил нам билеты на «Люди Икс: Последняя битва» и хотел сделать сюрприз, прости меня! — Страх попытался приподнять губы в подобии улыбки, и только сейчас, глядя на него, Тревожность заметила скрытое за оболочкой серых глаз стеснение от собственных намерений, переживания, шибко похожие на её, волнение из-за совершенных глупостей. В один скоротечный миг картинка разом поменялась, так словно кто-то поставил видео на паузу и перемотал вперед, складывая точный пазл в голове. — Врёшь. — Грубо отрезает владелица ярко-рыжих волос, от чего влажность с духотой многократно увлечиваются и стремительно сгущаются вокруг них. Мужчина, перебитый на полуслове, пораженно уставился на неё в ответ, опуская уголки губ вниз. — Что? — Ты хочешь другого. Мы оба хотим другого, но не замечаем, ничего не замечаем вокруг, кроме своих терзаний в голове. — Страх пробегается взглядом по девушке более осознаннее и делает осторожный шаг вперёд, с неверием в голосе шепча: — Так ты... Тоже? — Тревожность, не ожидавшая от себя такого откровения, лишь произносит молчаливое да глазами и, притянув парня к себе за грудки рубашки вниз, целует, от чего они оба ощущают, как невидимые, тяжёлые оковы вдруг трескаются на запястьях, наконец, отпуская, даруя долгожданную свободу. Мужчина, касаясь начавшими запотевать стеклами очков её лба, нежно отвечает сладким губам и обнимает за спину их низенькую хозяйку руками, на которые постепенно стекают дождевые капли из высвободившиеся из знойных туч. Тревожность тут же привстает на носочки, чтобы зарыться пальцами в чужие, короткие фиолетовые волосы, струящиеся шелковыми нитями, и делает поцелуй всё более напористым; облизывает теплое нёбо мужчины, и жмурится от холодной воды, льющейся на них сверху. Сценарий неумолимо повторялся, обычно оканчиваясь смущенными объятиями, но не сегодня. Сегодня все будет по-иному. Дождь с каждой секундой только усиливался, беспощадно обливая двух влюбленных, не замечающих никого вокруг и отдающих предпочтение наколяющейся страсти. Долгое время они не могли понять друг-друга, силясь на ватных ногах запрыгнуть на следующую ступень отношений, а ведь стоило всё обсудить, каждое желание, разногласие, каждую мелочь, и тогда бы не возникало такой мороки, бессмысленного копошения. Довольно забавно. И спустя несколько секунд Тревога вдруг внезапно отстраняется, обеспокоенная вспышкой молнии, разрезавшей блеклый небосвод позади. — Здесь... стало довольно небезопасно. Нам следует зайти в дом. — Прерывисто выдыхая, произносит она и вспыхивает от неожиданности, когда ощущает на собственном оголенном бедре чужую прохладную ладонь, до одури приятно ударившую кожу током. Тревога моментально отворачивается и упирается руками в сильную грудь, восклицая: — Страх! А если увидят? Отпусти! — Мужчина с потемневшими и опавшими из-за воды фиолетовыми волосами, слушая женский дрожащий голос, начинает медленно понимать, что, вероятно, слишком увлекся происходящим и спешит выполнить чужую просьбу, смущённо отпрянув. — Ох, извини!.. — Не переставая рассматривать взъерошенную возлюбленную, стоящую впереди, он смаргивает воду, попавшую в глаза, и только сейчас чувствует, как промкшая до нитки одежда неприятно прилипает к разгоряченному телу, тяжело наседая. Вода длинными стрелами пронзает землю, стучит по крышам зданий, насыщает землю жидкостью под аккомпанемент грозных раскатов грома, заставляющих Тревожность на секунду боязливо скривиться, но не перестать искриться от удовольствия и искреннего счастья. Она, хитро улыбнувшись, уже скрывается за входной дверью, и Страх, ведомый каким-то необуздавшимся порывом, исчезает следом, закрываясь с характерным скрипом. Отделяя себя и дорогого человека от всего мира. И снова они отчаянно бросаются друг на друга прямо в темненом коридоре, но уже куда увереннее забываясь в новых ощущениях: Тревога аккуратно дотрагивается до мужских сильных плечей, чтобы с жадностью сжать их и с нажимом провести вниз к предплечьям; пока их хозяин оглаживал ее шею большими пальцами рук, задевая подбородок и скулы. Девушка, неопытно, но рьяно впивается в рот Страха, который в ответ вздыхает и кусает её за губу, слегка оттягивая мягкую плоть зубами: Тревожность тихо мычит, покрываясь румянцем и невольно пытаясь прижаться ближе к мужчине. Он было начинает улыбаться от испытываемого наслаждения, но быстро вспоминает, что они, простояв под дождем около десяти минут, теперь мокрые, и нехотя разрывает поцелуй с характерным причмокиванием. — Милая, нужно переодеться в сухое или хотябы вытереться, иначе мы можем простыть.. — Девушка недовольно хмурится, считая беспокойство мужчины впервые излишним, хотя и покрывается дрожью от холода, пробежавшегося по коже. — Я сейчас принесу полотенца. — Страх мягко обходит её, собираясь выполнить задуманное, как рыжая резко хватается за его кисть руки, не терпящим разногласий тоном произнося: — Не смей уходить тогда, когда... Когда я хочу, чтобы ты согрел меня собой! — Он, тронутый этой проникновенной речью, сглатывает, оборачиваясь к сгорающей от смущения Тревоге и тут же переплетает их пальцы вместе, хрипло отвечая: — Хорошо. — Серый взгляд, поглощённый черными зрачками, встречается с таким же зелёным, и каждый из них даёт понять суть следующих намерений своего хозяина без каких-либо слов. Они уже не помнят, как оказались в спальне Тревожности, как под вздохи и рваные выдохи, и шуршание забрались на просторную кровать, не переставая целоваться, кусать и оставлять засосы на оголённых участках тела партнёра. Девушка проводит носом по чужой шее,с наслаждением вдыхая нотки цитрусового аромата и шепчет: — Ты, ведь, специально купил именно этот парфюм? — Страх, лёжа на спине, прикусывает губу, сдерживая стон из-за зубов девушки, экспериментально сжавшихся на мочке его уха, и рефлекторно царапает её короткими между лопаток, отвечая куда-то в макушку: — Я думал пойти в клуб, даже нашел самый подходящий для нас, но.. Побоялся сделать это в последний момент. — Тревога сдерживает улыбку и не даёт ей выскользнуть на губы; ненадолго замедляясь, она молчит и решает оставить это признание в голове на потом, но его столь грубоватые прикосновения взбудоражили её и насторожили, заставляя приподняться, предварительно заерзав бедрами. — Что-то не так? — Мужчина смотрит прямо в её подернутые дымкой переживания глаза, слушает её заботливый голос, смотрит на размазанную по её подбородку красную помаду, на выпирающие сквозь платье соски её округлой груди, и чувствует, как низ живота скручивается в крепкий узел, принося очередную порцию возбуждения в полувставший член, по которому проезжается она. О чёрт. — Нет-нет, продолжай. Мне нравится, — рыжая удовлетворённо улыбается и уверенно прикладывается ртом к чужой коже снова, пока парень резко не загорается безумной, по его мнению, идеей. — А хотя, подожди, наклонись. — Он снова окликает её, слегка прикусывая губу и в предвкушении блестя глазами, чтобы прошептать следующие слова на ухо, обжигая дыханием кожу. Тревога, улавливая смысл всей фразы, сначала ахает от неожиданности, а затем стыдливо смотрит в мужскую мерно вздымающуюся грудь, не решаясь поднять голову, и бормочет: — Ты уверен? Я... У меня никогда этого не было. — Женские пальцы начинают выводить круги на теплой ткани рубашки в попытке успокоить всплеск волнения. — У меня тоже, но мне хочется научиться этому с тобой, попробуем? — Снова подаёт голос он и накрывает широкой ладонью чужую нервную, — посмотри на меня. Тревожность, ощущая, как по венам пробежалась пламенная волна возбуждения, послушно поднимает на него взгляд, позволяя увидеть в зелени радужки туман искреннего желания, и уже куда более уверенно отвечает: —.. Да, Страх. — Лежащий мужчина одобрительно улыбается, пока она уже слезает с его ног и тянется к застёжке собственного платья. — Нет! Точнее.. Ээ... Ты можешь его оставить? — Тревога останавливается и вопросительно приподнимает рыжую бровь на слова возлюбленного, — Я бы хотел видеть тебя в нем и чулках...— Он чувствует, как с каждой выговоренной буквой голос предательски дрожит, а к лицу приливает непосильное смущение, но не озвучить свое пожелание не может. Было в этом прелестном образе что-то, что вызывало в душе Страха отклик, нравилось ему. Девушка вдруг хмыкает — в её глазах загорается огонь лукавства, смешавшиеся с промелькнувшей вспышкой молнии на улице из-за так и не заканчивающегося дождя. — Как скажешь, милый. — Страх облизывает губы и сжимает простыни пальцами, украдкой следя за тем, как она уже снимает с себя молочного цвета трусики с кружевами и откладывает их в сторону. — А теперь иди сюда. — Тревога прикусывает внутреннюю сторону щёк и неуверенно перекидывает ногу через талию мужчины, оседлывая, опираясь ладонями о его натренированный плоский живот. — Ближе. Ещё.. Ты слишком далеко. — Страх кладет руки на чужие икры и успокаивающе пробегается пальцами по подрагивающей из-за волнения коже сквозь чулки, на что девушка мгновенно вглядывается в его серебряные глаза и пытается найти там хоть долю сомнения, паники, но замечает лишь напористую уверенность, смешанную со смущением. Она чувствует облегчение и, аккуратно двигаясь дальше вперёд, приподнимает юбку платья и в итоге оказывается нависающей над скуластым лицом мужчины, прижимаясь бедрами к загоревшимся пунцом щекам. —... Вот так, готова? — Тревога со стыдом и яростно бьющимся сердцем ощущает, как внутри все пульсирует, и сжимается от этих слов, но все-равно делает положительный кивок головой. — Попытайся расслабиться, — продолжает Страх, разглядывая возлюбленную с абсолютно другого ракурса и держась за её ноги, оглаживает те, стараясь распространить по всему чужому телу как можно больше теплых частиц. — Умница.. — Рыжая нервно сжимает края ткани удерживаемой одежды и опускается чуть ниже, ощущая пахом горячее дыхание мужчины, который, касаясь носом аккуратного лобка с тонкими, короткими рыжими волосами, на пробу проводит языком по половым губам и жмурится. Тревожность невольно выдыхает, а Страх, пробует ещё раз, прикрывая глаза от солоноватого привкуса и естественной смазки, оседшей на языке тонким слоем. Не зная, за что ухватиться её зеленые глаза бегают то по картине, висящей над изголовьем кровати, то по фиолетовым волосам, то по горящим похотью глазам, с которыми практически сразу устанавливается зрительный контакт, связь, не дающая разойтись. Хрупкие плечи, облаченные в сиреневое платье, наконец свободно расправляются, а ноги медленно покачаются вперёд: для мужчины загорается зелёный свет. Он сначала неуклюже целует её клитор, проходится языком меж нежных складок, пока изучая и прислушиваясь к чужой реакции, а затем начинает владеть языком куда увереннее, щекоча кончиком чувствительные места снаружи, и посасывая половые губы с пошлым причмокиванием. Тревога издает тихий стон и поддается бедрами на встречу, отмечая в себе непривычные, но очень приятные ощущения, заставляющие дыхание вырываться из грудной клетки клубами спертого воздуха. — Ты просто очаровательна. — Хрипло успевает шептать Страх милые комплименты, сейчас несущие абсолютно грязный позыв, от чего девушка лишь покрывается новоей порцией смущения и моментально давится, когда его язык начинает ввинчиваться внутрь влагалища. Она мычит и, возжелав большего трения, решает самостоятельно слегка приподниматься на ослабевших ногах и опускаться обратно, пропуская внутрь изворотливую мышцу внутрь чаще; ровно до того момента, пока мужчина не берет контроль в свои руки и не вцепляется пальцами в сетчатые чулки, практически полностью прижимая её к себе, и буквально трахая языком. — О боже.. Хорошо, как же хорошо... — Тревожность тянется верхней частью корпуса тела вперёд и рефлекторно хватается за чужие волосы на голове руками, не имея возможности контролировать стоны и жалостливое хныкание, вырывающиеся прямо из горла наружу, — О боже! Ах...!— Хрипит она, а Страх, секундно ерзая на месте из-за трущегося о джинсовые шорты собственного ноющего члена, лишь мурлычит в ответ, посылая вибрацию по нервным окончаниям. Стеснение, стыд быть услышанными исчезли из их сознания, стёрлись стирательной резинкой, оставляя позади лишь расширяющееся наслаждение. Тревога дышит поверхностно, образуя все новые унизительные звуки, пока её тонкое мокрое тело, захлествыаемое волнами возбуждения, содрагалось в преддверии оргазма. С пушистых длинных ресниц стекает вниз растаявшая благодаря каплям слез тушь, ненароком грозясь попасть в мутные и закатывающиеся от наслаждения глаза, а на лбу появилась испарина, но на это сейчас плевать. Сейчас лишь существуют чужой развратный рот. Девушка продолжает судорожно сжимать мягкие волосы мужчины, и единственный факт, останавливающий её от осуществления еле сдерживаемого желания начать яростно прыгать на его лице, заключался в том, что партнёр может пострадать или просто напросто задохнуться, а этого Тревожность не хотела. Тревожность хотела обмена удовольствием с обеих сторон, почему терпела, чтобы страшные сценарии исхода в голове не воплотились в реальность. Страх же боялся в один момент вызвать у возлюбленной дискомфорт, и в течении первых минут фокусировал взгляд на ее глазах, замечая там только положительные эмоции, и медленно, но верно успокаиваясь. Он выходит из влагалища, с тяжёлым дыханием интенсивно проводя языком по пульсирующей плоти, чем вызывает новую порцию стонов сверху, а длинными пальцами забираясь под влажные чулки, обнимающие разгоряченную донельзя кожу. Рыжая рванно, хаотично подмахивает бедрами на встречу, кусая кровоточащие губы. — Я сейчас.. Кончу! — Она еле находит силы волочить языком, заставляя загоревшегося азартом мужчину в разы ускориться. Ещё один отчаянный стон. Ещё несколько точных движений языка, и его возлюбленная, всхлипывая и шепча под нос неразборчивые слова, взрывается от наступившего оргазма, выпуская из желез белую жидкость. Страх её на рефлексе проглатывает и облизывается, до сих пор горящим от возбуждения взором несколько секунд наблюдая за обмякшей Тревогой, пока та не упала вперед на ладони, закрывая обзор юбкой, прилипшей фиолетовым бельмом на глаза. — Это было крышесносно! — Заканчивает на выдохе девушка и улыбается, пребывая в лёгкой как дым неге, и постепенно восстанвливает сбившееся дыхание, вовремя вспоминая, что нужно слезть с чужого лица. Переставляя ватными ногами, она с трудом переместилась по сильному телу на пах, ударяясь влажными ягодицами о колом стоящий член. Оба раскрасневшиеся глядят друг на друга сначала распахнутыми от испуга глазами, а затем вдруг смущённо смеются, понимая, что всё в порядке, и они снова перегибают палку. Тревога нарочно медленно двигает бедрами, дразня молниеносно сцепившего зубы Страха. Он поднимается, садясь на кровати, и прищуривается, прижимая раннее убранные ладони к чужой заднице, чтобы прошептать ей на ухо блестящими от естественной смазки губами: — Хочешь продолжить, Тревожность? — Разумеется, дорогой. — Она прижимается к мужчине ближе и царапает его спину ногтями, вдыхая уже почти выветрившийся запах духов и ощущая вновь проплывшее по собственным сосудам возбуждение. Иногда следует просто поговорить и обсудить чувства, а не искать помощи в советах друзей. Нужно быть самим собой, ведь для каждого существует абсолютно разный подход. Теперь девушка понимает это, а Страх, возвращаясь в прошлое, замечает, какими же они оказались слепыми. Но сегодня всё изменилось. Все стало по-другому. Дождь совсем скоро утих, озаряя город возвратившимися лучами солнца и некогда душный кислород обогащая свежестью, прохладой, а двое влюбленных, наконец, обрели друг друга, теперь нежась в ласке и страсти.