Без тебя я тону в этом море

Стоило закрыть глаза, как комната начинала вращаться с удвоенной силой. Желудок сжался в очередном спазме. Глеб принял сидячее положение и сосредоточился на люстре. Раз рожок, два рожок, три… Удерживать в поле зрения один предмет удавалось с трудом, но хотя бы карусель остановилась. Что же так плохо? Помнится, завалились с друзьями в клуб отмечать Пашкину днюху. Пили коктейли, коньяк… Неужели он отравился закусками? — Ну что, алкоголик, сегодня тоже на совещании не появишься? — в дверях возник седой мужчина лет за шестьдесят, в строгом деловом костюме. Посмотрев на зеленое лицо, хмыкнул, отвернувшись, — и надо же было вырастить такого раздолбая. Глеб проморгался. Квартира была не его. Не понял… Почему он у отца? Входная дверь хлопнула, оповестив об уходе родителя. Тааак… Что же вчера было? Глеб напряг память. Пашка Морозов позвал в клуб отмечать днюху… Глеб пришёл самым последним, когда все были в сборе. - Штрафной! Штрафной! - кричал Пашка. Глеб пил… Много пил… Кажется, они ещё танцевали и тискали стриптизёрш. А потом пришла темнота. Поискав глазами телефон, Глеб набрал Пашку. Тот ответил не сразу. — Ну привет. Хорооош ты был вчера, — протянула трубка сонным голосом. — Хватит издеваться. Прикинь, я ничего не помню. Проснулся в квартире отца. Расскажи хоть, что вчера было? — Ты пришел весь дёрганый, напился и тискал всех подряд. Девочки клеились к тебе, но ты послал их на три буквы, помнишь? Вовка сказал, что ты в туалете тискал какого-то рыжего пацана, а потом затолкал того в кабинку. Тот вывалился весь затраханный. Глеб, ты что, его прямо в кабинке туалета отымел? По виду этот пацан еще малолетка… Глеб застонал. Вот что бывает, когда не смог вызвать Мишеля. Уже на всех подряд готов кидаться. Черт их разберет, акселераты хреновы. Внешне все высокие. Что теперь, у каждого паспорт спрашивать? Пашка еще что-то бубнил, но Глеб отключился. Конечно, он вчера был дёрганый, столько событий случилось…или не случилось… Просто отца жалко. В том, что сын вырос раздолбаем, винить, кроме отца, было некого. Глеб никогда не имел права голоса в этой семье. Наверное, отец любил его, но где-то очень глубоко в душе. Жесткий по природе человек, он контролировал жизнь сына, решая за него, с кем дружить, куда поступать, но фирма отнимала слишком много времени, и в какой-то момент сын отбился от рук. Глебу совсем не нужно было прилагать усилия в этой жизни. Подростковый бунт закончился, так и не начавшись. Он еще со школы знал, что ему предстоит возглавить семейный бизнес. В институте все курсовые работы, да и диплом тоже, заказывал через образовательные порталы; на лекциях спал, а ночь проводил в клубах. Но кое-как осилил финансово-экономический факультет, сразу же устроившись в фирму отца. Тот надеялся научить отпрыска всем тонкостям и премудростям в работе, но кого это интересует? И вот опять очередной скандал, который длился целый год... Год назад — Отец, ты меня вызывал? — спросил Глеб с порога, без стука заходя в кабинет. — Не отец, а Николай Васильевич… — Гоголь, — хмыкнул Глеб. Прозвище придумывать было не надо, оно само ложилось на язык. Младший брат отца, Иван, разумеется, стал Грозным. Н-да, дед у них был с чувством юмора. А самого Глеба за глаза называли Гоголь-моголь. — Хватит паясничать, — отец отложил документы. — Что там с Мариной? Сделал анализ на отцовство? Марина работала в отделе кадров всего полгода. Красивая брюнетка с аппетитными формами притягивала взгляды, строила глазки, не давала прохода и почти выпрыгивала из платья, предлагая себя. Разумеется, святым Глеб никогда не был, и очень скоро она оказалась в его постели. Счастью Марины не было предела. Она строила далеко идущие планы и уже видела себя женой Казарина-младшего, но разочарование постигло ее, как и всех прочих. Глеб был любвеобильным мужчиной, и связывать себя узами брака в его планы не входило. Об их отношениях знала вся фирма, а уж как радовался отец… Он думал, что влюбленные сыграют свадьбу, настрогают наследников, и можно будет спокойно отойти от дел. Но Глеб не разделял энтузиазм отца, и даже когда Марина объявила о своей беременности, жениться отказался наотрез. - Ты знаешь, какие у неё запросы? Ей всё мало! Она хочет и Мальдивы, и яхту, и новый спорткар. Я не вытяну её на зарплату начальника отдела! - орал Глеб. - А ты... — Что я? Ты совсем охренел, сынок? — всегда сдержанный мужчина тогда рвал и метал, что стёкла дрожали. — Ты работаешь в моей фирме, переспал с половиной города, тратишь деньги налево и направо. Красивая молодая девочка, умница — красавица… А что до фирмы... Мало сидеть в директорском кресле. Ты пальцем о палец не ударил, чтоб разобраться в делах. Одни клубы и развлечения на уме. Я думал, что Марина тебя образумит... — Вот и женись на ней сам, — отрезал Глеб, — а ко мне не лезь. — Да я бы женился, только время ушло. Не успею поднять детей на ноги, а второго раздолбая я не вынесу. Раз ты залез к ней в трусы, пора взять ответственность, остепениться… Глеб закатил глаза к потолку. Все разговоры кончались примерно одинаково. — Я не женюсь на ней, — уже спокойно ответил Казарин-младший. — Есть люди, которые видели ее с другим мужчиной. Вспомни Пашку Морозова…. Пусть Марина родит, сделаем тест на отцовство. Я не отказываюсь от детей, но окрутить себя не позволю… Отец на это согласился. История Пашки Морозова даже его не оставила равнодушным. Ушлая провинциалка окрутила влюблённого парня, женила на себе, а через несколько лет выяснилось, что дети не его. Пашка тогда пил по-чёрному и долго лечился от депрессии. И вот неделю назад Марина родила здорового мальчика, который…та-дам… — Тест на отцовство показал отрицательный результат, — озвучил Глеб. — Это не мой сын. Прости, отец, я знаю, как ты хочешь внуков, но не в этот раз. Марина ревела белугой, размазывая слезы по лицу. Тест делали в разных клиниках, но результат везде был один. Она клялась Глебу в любви, называла всё ошибкой молодости и даже хотела отказаться от ребёнка. Глебу было жаль ни в чем неповинное дитя, но связывать жизнь с обманщицей он не стал. Что ж, пусть моральным уродом в этой истории станет он. Не привыкать. Женщина всем расскажет свою версию событий и в глазах окружающих останется матерью-одиночкой, а Глеб козлом, отказавшимся от чужого ребёнка. А вечером была днюха у Пашки… Глеб пил от радости, что остался свободным, пил от расстройства за несбывшиеся надежды отца, пил от злости на Марину, и просто пил… Да катись оно всё. Именно вчера Глеб решил, что больше никаких женщин в его постели не будет. А ребенок… Суррогатное материнство никто не отменял.