sand castle

Моё сокровище, которое я на столько внезапно встретил, на столько бесконечно любил и ценил, на столько же внезапно его и потерял.. Возможно можно подумать, что я сумасшедший ребёнок, который что то калякает в своей тетрадке, но, может так и есть. Просто почитайте. Я болел раком с четырнадцати лет. В этом же возрасте я попал в больницу, в которой я сижу как в тюрьме. В своей палате, изрисованной однотонными черными карандашами, мелками, фломастерами и всем подобным за 6 лет какими то рисунками на стенах, что делало мою комнатку не больничной палатой, а на камерой из психушки, я лежа на раскладушке, рисовал мелом очередной, наверное, какой то тысячный мелкий набросок из какой то счастливой жизни маленького мальчика, который рос вместе со мною. На протяжении всех дней мое положение не менялось, может, даже и становилось только хуже, но жизнь маленького ребенка, или, уже подростка, живущего на стенах моей пахлаты, напоминало идеальный сценарий жизни. В палате я проживаю, прожигаю свою жизнь один, из за необходимой дистанции в 3 метра. Бесило, что даже общаться ни с кем нельзя. И что вы, поверили что я этого не делал? Хаха, даже в моей пожизненной ситуации есть развлечения. Через целую решотчетую стену, напоминающую жалюзи, жил мой дорогой сосед. Познакомим вас. Мой Чонинка, на годик младше меня. Ситуация у него та же самая, что и у меня. Только, хуже. С 6 лет он не видит ни солнца, ни неба, ни зеленой травки. За мои 4 года, моя 1-я стадия рака ни во что не переросла, и странно. Честно, я бы отдал свою 1-ю стадию моему принцу, обменяв ее на его 3-ю. Пожалев только о его страданиях, полученных после моего ухода. Я с Чонином, не смотря вообще ни на какие запреты каждый день перед сном, и рано утром разговаривали через нашу тонкую стену о чем только можно и нельзя (но больше о том что нельзя). Как то раз даже зашел разговор с вопросом от Чонинки «как выглядит берег моря». Тут мне стало на столько его жалко, что хотелось передать мыслями все лучшие картинки и красоты мира, кроме 3Dпалаты. Обсуждали все темы, которые бы мне одному за всю мою короткую жизнь бы в голову не пришли. Начиная от любимого цвета заканчивая вопросом о том, как разговаривают ангелы. Чесно, ангел был передо мной, я слышал его голос перед сном и рано утром, с ним мы сбежали из палат, что было под строгим запретом, не смотря на дистанцию в 3 метра бла бла бла мы обнимались по 20 минут, а могли бы и весь день, если бы не медсестры проверяющие палаты раз в пол часа. Сколько бы я не писал про моё солнце, от которого я узнал что такое оптимизм в абсолютно любых ситуациях, комплиментов для него не станет меньше чем моих рисунков на стенах. С каждым днем нарисованный мальчишка все больше подходил образу Чонина. Каждый короткий вздох, каждый кашель моего ангела за стеной были мне как ножом по сердцу. Я ощущал это как на себе. Я мысленно переносил его боль на себя. Ему все хуже и хуже. Так хотелось чем то помочь ему, обменять свое здоровье на его. Мне обязательно нужно было его порадовать. Казалось, что его жизнь прекрасна, не смотря на самочувствие, он всегда самый солнечный и веселый, и лишь только по ночам иногда я слышу легкие всхлипы. Несколько дней. Опять слышу звуки из соседней палаты. К моему другу зашли медсестры, раз в 3 дня как всегда проверять самочувствие. Каждый раз я прислоняюсь ухом к стене чтобы услышать все что произносят доктора. Его состояние никак не лучше. Только падает. Следующий день, рано утром, даже раньше времени наших разговоров, я решил ненадолго в первый раз заглянуть к нему в комнатку и выбежал из палаты в соседнюю. Чонин уже не спал. Странно, в 4 утра уже как днем. На что я сразу обратил внимание - пестрые стены. Это не обои. Это краски. Стены изрисованы какими то прыгающими, бегающими и смеющимися ребятами, воздушными шариками, надписями, символами и всем подобным. Меня это очень сильно удивило. Мои грустные черно-серые зарисовки никак не сочетались с его красочными, хоть и каракулями, но на столько хорошо передовавшими настроение. Затем мой взгляд переместился на малыша, улыбающегося и рисующего как бы пляж, каким бы я его не мог никогда представить. Пляж по моим словам. Чонин повернулся ко входу и расплылся в улыбке. От его добродушного взгляда я не смог не улыбнуться в ответ. Присев к нему на кровать, я обнял его, как в последний раз и заплакал. Он удивился, обнял меня и старался успокоить. Еще раз посмотрев на его нарисованный воображаемый берег моря, я ему пообещал, что сегодня же он увидит море. - Хочешь послать всё к чёрту? – чонин улыбнулся хитро, а я заметил в его глазах озорной огонёк. - Да. - Тогда я с тобой! Мы сбежали из больницы, не обращая внимания на крики врачей. Я святым образом украл ключи у родителей. Нас никто не ждал. Наша жизнь совсем скоро оборвётся. Я хитро улыбнулся, вытаскивая из карманов деньги. Родители давали мне, чтобы я покупал себе еду, но я мечтал просто сбежать. И копил деньги для этого. И вот представилась возможность. И новый друг. Мы ехали в отцовской машине. Дорога завораживала. Я выпал из воспоминаний и перевел взгляд на Чонина, который тихо подпевал песне. Машину немного заносит в сторону, но младший только смеялся беззаботно на это. Мы и без того умираем. Зачем тогда осторожничать? - Совсем скоро мы увидим море! – я прикрывал глаза, подставляя лицо тёплым лучам. – Я ведь обещал показать тебе море. - Да, обещал, У него почти не остаётся сил, каждый шаг – неимоверное препятствие. Но у нас небыло денег на коляску, поэтому приходится притворятся. Как в детстве. Каждый шаг – это островки земли, безмятежно плавающие в море лавы. Он не должен оступиться, иначе обожжётся. А он не хотел, чтобы я плакал. Ему хватило той ночи, когда он успокаивал мою истерику. Тогда мы сидели на подоконнике угрюмого коридора больницы. Я к нему привязался, влюбился в него за несчастные 2 года. И не хотел отпускать. Чонин бы не ушёл, он и не хотел. Но смерть не спрашивает, она просто молча забирает. - Смотри, мы уже совсем близко! И правда, впереди уже виднеется пляж и голубое море. Солнце ярким шаром висит над водой оставляя жёлтые мазки на волнах. По песку бегают дети, кто-то строит песочные замки. Чонин хочет построить свой. В нём не будет ни боли, ни страха. Они паркуются где-то недалеко от пляжа. Сынмину плевать, что парковка вообще-то платная. Он попросит скидку ради умирающего друга. - Здесь так красиво, - Чонин идёт медленно, чуть опирается на Сынмина. Песок красиво поблёскивает на солнце. - Сними ботинки, босиком ходить по песку куда приятнее. Младший помогает ему снять ботинки, и Чонин впервые ступает на голый песок. Нога приятно проваливается в мягкости, и на секунду ему даже страшно, что он провалится куда-то вниз. Песчинки щекочут кожу и пальцы. Чонин делает глубокий вдох, впуская в лёгкие свежий морской воздух. Он прикрывает глаза, чтобы удержать слёзы. Пару недель назад он думал, что ему нечего терять. Но сейчас он понял, что отдал бы всё, чтобы остаться. Здесь. С Сынмином. - Давай построим песочный замок? – Чонин переплетает свои пальцы с сынминовыми и чувствует трепет в груди. Сердце наполняется теплом, тело впервые тянется к кому-то. Сынмин с радостью соглашается и садится на песок. Чонин присаживается рядом, всеми силами игнорируя острую боль в ногах. Старший просит секунду и подбегает к мальчику неподалёку. Он берёт у него ведёрко с обещанием вернуть и идёт к морю. Зачерпывает немного воды и бежит обратно, солнечно улыбаясь. Без воды замок рассыплется. Они зачерпывают песок, их пальцы время от времени соприкасаются, и оба чувствуют приятное покалывание. Чонин на мгновение замирает, любуясь Сынмином. Тот такой милый, с растрёпанными волосами, с детской улыбкой на губах. Он с полной серьёзностью строит замок, делает небольшие окошки. Чонин хочет задержаться здесь. Но времени больше нет. У Чонина есть только день, только один вечер, чтобы сказать и сделать всё. - Мы будем жить с тобой в этом замке, - Свнмин говорит это тихо, потому что жить они не будут. Не сегодня. - Я всегда мечтал жить в замке, - Чонин улыбается сквозь боль, находит теплые пальцы и переплетает их. Младший улыбается мягко. Сдерживать слёзы больше не получается. Чонин сжимает губы, потому что ему нужно быть сильным рядом с хёном. Сынмин тянется к нему первым и оставляет поцелуй на губах. Чонин чувствует солёные слёзы, и плакать хочется навзрыд. Мир слишком несправедлив и жесток. Старший притягивает Чонина к себе за затылок и целует. В этот раз поцелуй выходит нежным. Они покусывают губы друг друга и отдают всё, что чувствуют. Чонин плачет, и слёзы остаются солью в поцелуе. - Хочешь послать всё к чёрту? – младший улыбнулся хитро, а Сынмин заметил в его глазах озорной огонёк. - Да. - Тогда я с тобой! Они сбежали из больницы, не обращая внимания на крики врачей. Я каким-то образом украл ключи у родителей. Их никто не ждал. Их жизнь совсем скоро оборвётся. Я хитро улыбнулся, вытаскивая из карманов деньги. Родители давали ему, чтобы тот покупал себе еду, но парень мечтал просто сбежать. И копил деньги для этого. И вот представилась возможность. И новый друг. Я выпадаю из воспоминаний и перевожу взгляд на мего Чонинку, который тихо подпевает песне. Машину немного заносит в сторону, но младший только смеётся беззаботно на это. Мы и без того умираем. Зачем тогда осторожничать? - Совсем скоро мы увидим море! – я прикрываю глаза, подставляя лицо тёплым лучам. – Я ведь обещал показать тебе море. - Да, обещал, У него почти не остаётся сил, каждый шаг – неимоверное препятствие. Но у них нет денег на коляску, поэтому приходится притворятся. Как в детстве. Каждый шаг – это островки земли, безмятежно плавающие в море лавы. Он не должен оступиться, иначе обожжётся. А он не хочет, чтобы я плакал. Ему и так хватило той ночи, когда он успокаивал мою истерику . Тогда они сидели на подоконнике угрюмого коридора больницы. Я к нему привязался, влюбился в него за несчастные 3 года. И не хотел отпускать. Чонин бы не ушёл, он и не хотел. Но смерть не спрашивает, она просто молча забирает. - Смотри, мы уже совсем близко! И правда, впереди уже виднеется пляж и голубое море. Солнце ярким шаром висит над водой оставляя жёлтые мазки на волнах. По песку бегают дети, кто-то строит песочные замки. Чонин хочет построить свой. В нём не будет ни боли, ни страха. Мы паркуемся где-то недалеко от пляжа. Честно, мне было плевать, что парковка вообще-то платная. Попрошу скидку ради умирающего друга. - Здесь так красиво, - Чонин шел медленно, чуть опирался на меня. Песок красиво поблёскивает на солнце. - Сними ботинки, босиком ходить по песку куда приятнее. Я помог ему снять ботинки, и Чонин впервые ступает на голый песок. Нога приятно проваливается в мягкости, и на секунду ему даже страшно, что он провалится куда-то вниз. Песчинки щекочут кожу и пальцы. Чонин делает глубокий вдох, впуская в лёгкие свежий морской воздух. Он прикрывает глаза, чтобы удержать слёзы. Пару недель назад он думал, что ему нечего терять. Но сейчас он понял, что отдал бы всё, чтобы остаться. Здесь. Со мной. - Давай построим песочный замок? – Чонин переплетает свои пальцы с моими и чувствует трепет в груди. Сердце наполняется теплом, тело впервые тянется к кому-то. Я с радостью согласился и сел на песок. Чонин присаживается рядом, всеми силами игнорируя острую боль в ногах. Я просил секунду и подбежал к мальчику неподалёку, взял у него ведёрко с обещанием вернуть и подошел к морю. Зачерпнул немного воды и побежал обратно, солнечно улыбаясь. Без воды замок рассыплется. Мы зачерпнули песок, наши пальцы время от времени соприкасаются, и мы чувствовали какое-то приятное покалывание. Чонин на мгновение замирает, не скрывая любуясь мною. Тот такой милый, с растрёпанными волосами, с детской улыбкой на губах. Он с полной серьёзностью строит замок, делает небольшие окошки. Чонин хочет задержаться здесь. Но времени больше нет. У него есть только день, только один вечер, чтобы сказать и сделать всё. - Мы будем жить с тобой в этом замке, - я говорил это тихо, потому что жить они не будут. Не сегодня. - Я всегда мечтал жить в замке, - чонин тихонько улыбался сквозь боль, находил теплые пальцы и переплетал их. Младший улыбается мягко. Сдерживать слёзы больше не получается. Чонин сжимает губы, потому что по его словам, ему нужно быть сильным со мной. Я потянулся к нему первым и оставил поцелуй на губах. Чонин чувствовал солёные слёзы, и плакать хочется навзрыд. Мир слишком несправедлив и жесток. Я наконец то, без тупых запретов притянул Чонина к себе за затылок и поцеловал. В этот раз поцелуй вышел нежным. Мы покусывали губы друг друга и отдавали всё, что чувствовали. Чонин плачет, и слёзы остаются солью в поцелуе. Солнце исчезает за горизонтом, и на небе появляются первые звёзды. Мы лежим на песке, голова Чонина покоится на моем плече, а горячий воздух обжигает его шею. Я показывал на звёзды, потому что знаю пару созвездий. В больнице нечего было делать. Чонин внимательно слушает, хотя силы почти покидают его. На пляже никого нет, и можно услышать тихий шёпот волн и наше мягкое дыхание. Чонин целует в щеку бледными губами, переплетает наши пальцы в последний раз, чтобы почувствовать и запомнить родное тепло. Ему страшно, ему не хочется уходить, но он чувствует когтистые лапы смерти. Если бы он мог отдать все ради ещё одного дня. Но времени больше нет. Утром я проснулся один. Рядом лежит записка. Буквы неаккуратные, еле заметные. У Чонина не было сил. «Дорогой Сынмин, это было самое прекрасное время в моей жизни. Мне было двенадцать, когда мне сказали, что у меня нашли рак. И я боролся. А может, обманывал себя, потому что бороться было не за что. Но в конце, когда не было шанса, я нашёл тебя. И я безмерно благодарен судьбе за это. Возможно, ты захочешь еще лечиться, а может и бросишь затею к чёрту. Надеюсь, так или иначе ты хорошо проведёшь остаток своих дней. Я благодарен тебе за каждый проведённый день. В следующий раз, когда будешь смотреть на звёзды — приглядись. Там буду я. Никогда не сдавайся, я буду рядом. Мы будем жить с тобой в замке из песка, помнишь?». Читая, слезы сами вырывались из глаз. Как же горько. Но ничего. Скоро мы будем вместе. А на этом все. Думаю, это последняя запись, на большее у меня не хватает сил. Пока. Я умираю. Отправляюсь в дальний город грез, где я буду несметно счастлив, с родной душой.