Под нашим зонтом.

Исаковский стоял под крышей маленького ларька. В пальцах была зажата сигарета, одним пальцем он постукивал, чтобы пепел осыпался, почему-то эта картина ему очень нравилась, ему нравилось как пепел осыпался на его потёртые, старые конверсы. Парень был слишком увлечен своим занятием, что даже не заметил надвигающейся тучи. Его мысли были забиты совершенно другим. А именно — его командиром, о светловолосом парне с угрюмым видом, о его мелких веснушках. Каждую из них он хотел накрыть своими губами или хотя-бы подушечками пальц. Ему нравились эти темные, карие глаза которые смотрели на него. Такие красивые, ореховые глаза, а как-бы они сверкали в ночной тьме и смотрел бы тот на него как обычно? Юра поднес тлеющию сигарету к губам, чтобы сделать последнюю затяжку. Никотин должен был развеять мысли о блондине. Но нет, Исаковские мозги были поглощены только мыслями о том как-же целуется Тихонов. Затушив сигарету он двинулся по улице, сегодня выходной, на работу не надо, а Илья отменил тренировку, что тому было совершенно несвойственно. Объяснил он это тем, что ему надо навестить семью, конечно, тот соврал. Рома — лучший друг Ильи. А то есть знает больше. Так, что именно у него Юра поинтересовался, что-же случилось. *** — Рома, а что у Ильи с родителями? — Исаковский старался не выдать своей заинтересованности, спрашивает, типо, из вежливости. — У него? — негодующий брюнет уставился в его сторону. — Он давно оборвал с ними связи. — От шока Юра даже выронил шнурки из рук, но быстро собрался и стал продолжать свое занятие. — А почему тогда он написал, что завтра не будет тренировки? — Так вот, что тебя интересует, — Ромка посмотрел в его сторону. — Волейбол полюбил? — О боже, нет. Рома рассмеялся и подставил палец к своим губами, намекая, чтобы Юра был тише. — Ц-ц, а то Ильюша услышит. Исаковский просто кивнул на выходку друга. — У него девушка есть, — спокойно отозвался брюнет, а вот из Юры будто выбили весь воздух, в ушах застыл неприятный звон, а последние слова сказанные Ромой отражались в его голове. — Юра! — Рома энергично трес того за плечо. — Что с тобой? Ты так смотришь будто призрака увидел. — Все хорошо. Спасибо. — Исаковский скинул руку друга с плеча. — Не знал, что у Тихонова есть девушка. — Да, я сам был в шоке когда узнал, они оказывается давно уже вместе, наверное у них все серьезно! Представляешь с средней школы дружат, а в восьмом классе они наконец признались друг-другу в чувствах, а ведь скоро выпускной! — Ромка продолжал тарабанить свою речь, а Юркино сердце каждый раз издавало болезненный стук. Какой он идиот, как-же он мог подумать, что у них что-то выйдет. Исаковский поднялся с лавочки и поплелся в сторону двери. — Юра? — Рома уже перестал тараторить и не понимающее смотрел в спину друга. — Да, я пошел, Ром, а то на автобус опоздаю. — Исаковский старался, чтобы голос его не выдал, Илья никогда не давал ему шансов, даже ложных, но почему-то все равно было больно. *** Грусть и тоска снова окутали Юру. Ну зачем, мать вашу — он влюбился в этого волейболиста? Зачем? Хотелось кричать от боли, лечь на асфальт и разрыдаться. Исаковский думал, что уже давно слезы стали для него чуждой эмоцией. Но чертов Тихонов. Небо будто ответило на его эмоции и с неба хлынул ливень. Мелкие капли быстро набирали обороты и вот вся улица была залита дождем. Юрка быстро смахивал волосы с лица, как на зло улица была пуста, лишь маленькие домишки. Заболеть не хотелось, лечится сейчас недешевое дело, а лишних денег у него не было. Все, что ему оставалось — это ускорить шаг. Он даже перешел к бегу и совершенно не заметил как шнурок развязался, Исаковский его не замечал, до того момента как сам не споткнулся об него и упал. Во время падения он выставил руку вперед, что было фатальной ошибкой, как его ладонь проехалась по мокрому асфальту, а лицом он упал в лужу, чувствуя железный вкус на губах. Разбил нос. — Пиздец, твою мать, — красочно выразился Юра, нет, ну надо было ему вот так свалится. Тихо простонав парень попытался подняться, но чья-то рука перехватила его локоть, он уже подумал, что насильник пытается воспользоваться ситуацией и им, но нет. Ему помогли подняться. Свободной рукой Исаковский еще раз прикрыл разбитый нос, простонав от боли. — Смешно ты шлепнулся, Исаковский, — Юра застыл на месте, этот голос, боже, нет, что он тут делает? Парень повернул голову в сторону своего спасителя. Илья Тихонов. Собственной персоной. — Что ты тут делаешь? — Юркин голос от шока перешел в крик. — Эй, спокойно. Я только, что помог тебе подняться. — Еще раз, что ты тут делаешь? — Юра не сдавался, он не мог поверить, что перед ним Тихонов. — Иду к своей де… — но быстро осекся. — К родителям. — Ты хотел сказать к девушке, — сердце предательски кольнуло. — Слушай, Исаковский. Я уже не маленький и конечно у меня есть девушка, — нотки голоса Тихонова стали приобретать раздражение. — И почему-же ты так мало проводишь времени со своей девушкой? — Юра сам не понял почему задал именно этот вопрос. — Что? — Почему ты так мало времени уделяешь своей девушки? Почему ты постоянно торчишь с отключенным телефоном в спортивном зале? Илья сильнее сжал руку на локте парня, руку пронзила боль — плевать. — Тебя это ебать не должно. Или ты решил записаться ко мне в личного психолога? — теперь в голосе блондина чувствовалась вражда. — Просто интересуюсь, — для себя же Юра отметил насколько они близко стоят, жаль только, что смотрят они друг на друга не с любовью. И как на зло Илья выпустил его руку и раскрыл зонт. Юра не видел в этом смысл, они итак оба мокрые. — Ну, Исаковский, вставай под зонт, или хочешь заболеть? — Юра не понимал проявление такой резкой заботы, ведь только мгновение назад тот смотрел на него с ненавистью. Но спорить не стал, лишь встал под зонт. Минуту они шли в гробовой тишине. — Я не люблю ее, — резко выпалил Тихонов. — Зачем ты тогда с ней? — поинтересовался Исаковский, хотя в глубине души он был счастлив. — Из жалости, да и скоро выпускной. Мы с ней танцуем в паре, не хочу портить с ней отношения. — А обманывать себя и ее хорошо? — Чего? — ореховые глаза уставились на него с непониманием. — Ты обманываешь свои чувства и ее. Чем дольше ты будешь тянуть — тем позже будет больней. Ты итак ее избегаешь, ты думаешь ей плевать на это? Илья не нашел слов, лишь открывал рот как немая рыба и снова захлопывал. Он знал, что Исаковский прав. — Я даже не знаю нравятся ли мне девушки, — вот такого откровения Юра точно не ожидал. — Что? — Меня не привлекают девушки. Юра остановился, он не мог переварить только, что полученную информацию. Илья тоже остановился, оба смотрели друг на друга. — Когда ты это понял? — поинтересовался Исаковский. — Еще в 9 классе, когда впервые поцеловался с девушкой, все, что я испытал, так это только отвращение. — Но зачем? — Что «зачем»? — Зачем ты это скрывал? — Зачем я это скрывал?! — в голосе Ильи послышались истерические нотки. — Юра, мы живем в стране где любовь к своему полу считается ненормальной! — Ненормально — идти против себя. — Юре хотелось бы задушить Тихонова. Ну почему именно он? — Юра, — но Исаковский не дал тому закончить фразу, он резко подался вперед, чтобы накрыть губы старшего своими и тот позволил. Лицо Юры накрылось огромными ладонями, а тело само прижималось к другому, тянулось ближе, чтобы стать единым целым. — Наша тайна? — Наша тайна, — улыбнулся Тихонов.