Скажи мне, Луна

      Он хотел мира, хотел идеальный и непорочный маленький мир, где все целы. Но он не учёл одного. Не бывает лишь светлой полосы, как и тёмной. Может быть, бывший глава Дубов был-то и сам наивный. Когда казалось, что именно Зарянка — птица в клетке, а оказалось, это её старший брат, который жил в своём вакууме. Хотел угодить мастеру, которому на самом деле было плевать. Для этого человека сироты-галовианцы были лишь марионеткой.       «Сестра, ты намного сильнее меня», — грустно улыбнулся Сандей своим мыслям. Он смотрит на фейерверк, который был выпущен в небо. Может быть, если бы он не пошёл по своим убеждениям, то смог бы быть там, где все остальные?       — Снова милашишь себе мозг, птенчик? — говорит хрипловатый голос. От человека, которому принадлежит этот тон, пахло машинным маслом и металлом. Бывший человек, нынешний киборг стоял, смотря тому в спину. Сандей не оторвал взгляд от луны, будто бы общаясь с ней и полностью игнорируя присутствие Бутхилла, на что беловолосый лишь тяжело вздыхает и качает головой.       Бутхилл отчасти понимает его, человека, который хотел лучшего для своего народа. Он хотел держать всех ближе, может быть, угодить всем. Но маленький птенец никогда не может закрыть своим крылом всё.       Бывший человек погиб один раз. Когда терял семью, и сейчас он чувствует себя как лишь металл, который хочет отомстить тому подлому шакалу. Но всё же, прежде чем уйти, он хотел увидеть его. Для него Сандей — ангел, пускай и павший. Пускай и с отрезанными крыльями, весь теперь зажатый и потерявший смысл.       Мужчина обнимает его за плечи, заставив голубоволосого положить голову ему на плечи. Второй даже не сопротивляется.       — Я не смог принести порядок. Может быть, это и вправду было ошибкой.       — Твоя милашка-эон давно умерла.       — Я знаю.       — Тогда к чему это всё было? Потому что этот милый старик-очкарик тебе загрузил этим мозг? — спрашивает Бутхилл, немного повысив тон, на что парень грустно поднимает уголок губ. Может, так и есть.       Рейнджер качает головой, этот птенец реально был заперт в клетке, раз некоторые вещи так не обдумывал. Но он не бесил его, даже не раздражал. Было лишь чувство сочувствия к бывшему главе.       — Ко мне приходила Яшма.       — Я знаю.       — ...       И вот так они молчат довольно долгое время. Бутхилл смотрел за тем, как они переговаривались, скрывшись за стенами тюрьмы, и только затем, после некоторого времени, пришёл сюда, чувствуя, как тот разговаривал с луной.       Луна была для них двоих общей спутницей. Показывала путь и безмолвно болтала с двумя заблудившимися душами.       — Если когда-нибудь мы снова встретимся, я хочу, чтобы ты надел мою шляпу, птица.       Сандей смотрит на него и понимает значение этих слов. Он молча кивает и обнимает его, прижимаясь, казалось бы, к металлу, но сейчас парню были нужны объятия от близкого человека.       — Если когда-нибудь встретимся, то обязательно, Бутхилл.