"Тень Капитана."

"...Я всегда был человеком дисциплины и контроля, служил под началом капитана Джона Прайса с предельной преданностью и самоотдачей. Я - Кайл "Газ" Гэррик и тот человек, который носил и продолжает носить штампованное одобрение как сержант. Но мало кто знал, включая меня самого, что под поверхностью моей стоической внешности зреет смятение. Эти личные страницы, мой личный дневник, стали моим единственным доверенным лицом, убежищем, где я могу обнажить свою душу, не боясь осуждения. Сегодня я понял, что что-то внутри меня изменилось. Тонкое движение, почти незаметное, но неоспоримое. Мы были на задании в течение нескольких недель, пробираясь по суровой местности, а Прайс, как всегда, возглавлял атаку. Его твердая уверенность внушала уважение, и я не был к ней невосприимчив. Но только когда мы сделали короткую передышку на отдаленной заставе, я наткнулся на странную сцену. Прайс, обычно такой сдержанный, демонстрировал намёк на собственнические чувства по отношению к своему мужу Николаю. Мимолетный взгляд, шепчущее предупреждение, и я ощутил укол... ревности?" "Вот тогда меня осенило: я завидовал Николаю. Не из-за его отношений с Прайсом, а потому, что он разделил привязанность капитана, стал объектом этих пронзительных голубых глаз. Мой разум восстал против этой идеи, настаивая, что это всего лишь продукт моего извращенного воображения. Тем не менее, семя было посеяно, и я не мог игнорировать подкрадывающееся чувство беспокойства. Я никогда не был тем, кто зацикливается на эмоциях, но чем больше я наблюдаю за Прайсом, тем больше меня тянет к нему. То, как он без усилий привлекает внимание, едва заметные морщинки на его лице, когда он обеспокоен, острая линия подбородка, от которой у меня учащается пульс... Каждый раз, когда я мельком вижу его, мое сердце невольно трепещет. Я - сержант и у меня есть карьера в SAS, черт возьми! Моя цель должна быть твердой, а не мои эмоции.." И все же я сопротивляюсь желанию признать эти запретные чувства. А что, если кто-то раскроет мой секрет? Что, если сам Прайс узнает? Я не мог вынести мысли о том, что меня подвергнут остракизму, что я потеряю уважение товарищей. Нет, я сохраню свои эмоции под замком, спрячу их за маской безразличия. Сегодня, когда я пишу эти слова глубокой ночью, я разрываюсь. Часть меня жаждет поддаться своим желаниям, дать капитану знать, что я чувствую на самом деле. Другая часть, мой логический мозг, кричит об осторожности, предупреждая меня об опасностях неразделенной любви. Я заперт в этом лимбе, разрываюсь между страстью и разумом. И поэтому я продолжу служить, сражаться и прятаться за щитом своего долга. Но в тихие моменты, когда мир спит, я признаюсь в своих секретах этим страницам и позволю теням моего сердца нашептать свои самые темные истины." _____________________ Дневник Газа, 15 марта "...Я наблюдаю за ними, кажется, целую вечность. Капитан Джон Прайс и его муж Николай. То, как они взаимодействуют, как они смотрят друг на друга... как будто они единственные двое в комнате. Я видел это снова и снова, на каждой встрече, на каждом общественном мероприятии. Они — олицетворение идеальной любви. Но я таю секрет, который не смею высказать вслух. Я влюблен в капитана Прайса. Это тщетная любовь, я знаю. Он занят, и даже если бы он не был занят, я всего лишь скромный оперативник, недостойный его внимания. Сегодняшний день не стал исключением. Мы собрались в убежище, команда 141 снова воссоединилась. Смех, шутки, товарищество — это всегда похоже на воссоединение семьи. Но мои глаза были прикованы к нему, как и всегда. То, как он улыбнулся Николаю, то, как он коснулся его руки.. Я не мог не задаться вопросом, каково это — оказаться на месте Николая. Быть тем, к кому он обращается, той, кого он любит. Но я знаю, что я всего лишь фантазия, мимолетная мысль в голове капитана. Если он вообще обо мне думает." Пока Газ строчил в своем дневнике, пытаясь выплеснуть свои мысли, он заметил нечто странное. Проблеск беспокойства в глазах Николая, проблеск напряжения в его улыбке. Это было кратко, но я уловила это. Словно видел это раньше, в глазах мужчин, которые что-то скрывают. "..Я отбросил эту мысль, сосредоточившись на вечернем празднестве. Но мои мысли продолжали возвращаться к тому моменту. Что скрывает Николай? И какое отношение это имеет к капитану? По мере того, как ночь тянулась, я обнаружил, что погрузилась в свои мысли, устремив взгляд на пару в другом конце комнаты. Я знал, что мне нужно продолжать наблюдать, чтобы раскрыть секреты, которые они хранили. Я и не подозревал, что это было только начало. Тайна раскрывалась, и я собирался попасть в ее сети." Газ продолжал что-то строчил в своем дневнике, писание бумаге был успокаивающим бальзамом для его измотанных нервов. Он писал при свете одинокой свечи, тени танцевали на стенах его маленькой каюты, словно беспокойные духи. Сегодня вечером его разум был мешаниной эмоций, его мысли были поглощены одним человеком: капитаном Джоном Прайсом. Сердце Газа пропустило удар, когда он писал имя капитана, его ручка зависло над бумагой, словно не решаясь передать правду чернилам. Он питал тайную влюбленность в Прайса, которая казалась вечностью, запретную любовь, которая грозила нарушить его осторожный баланс долга и приличия. Проблема была в том, что Прайс был женатым человеком. И не просто женат — счастливо женат,и он знал этого человека - Николай... Газ видел, как Прайс смотрел на своего мужа, как его глаза прищурились в уголках, а улыбка смягчилась. Это была любовь, которой Газ не мог не завидовать, которую он жаждал испытать сам. Но он не мог. Ни с Прайсом, ни с кем-либо еще. Ведь Газ был в ловушке жизни долга, связанный с капитаном чувством преданности и ответственности. Он был правой рукой капитана, его доверенным лицом и другом. И поэтому он держал свои чувства взаперти, скрывая их за маской товарищества и уважения. Однако сегодня вечером маска Газа начала спадать. Его дневник, когда-то бывший святилищем, теперь казался исповедальней, местом, где он мог изливать свои самые темные тайны, не боясь осуждения. Он писал о своей любви к Прайсу, о том, как его сердце ныло от тоски, о том, как он чувствовал себя предателем из-за того, что таил в себе такие чувства. Пока он писал, мысли Газа обратились к Николаю. Что, если он знал? Что, если он подозревал, что преданность Газа не так чиста, как он утверждал? Эта мысль вызвала дрожь по спине Газа. Он не хотел никого обидеть, и меньше всего мужа капитана. Но чем больше он писал, тем больше понимал, что его секреты разъедают его, разъедая его отношения и его собственное чувство собственного достоинства. Ручка Газа дрогнула, изделие царапало бумагу, когда он колебался. Он не мог избавиться от ощущения, что живет во лжи, что само его существование было сетью обмана и упущений. Он жаждал освободиться от всего этого, признаться в своих чувствах и покончить с этой шарадой. Но он не осмеливался. Пока, по крайней мере. С тяжелым сердцем Газ закрыл свой дневник, пламя свечи отбрасывало жуткие тени на стены, когда он задул свет. Завтра он снова наденет маску, поставив долг и верность выше собственных желаний. Но сейчас, в темноте своей каюты, Газ позволил себе мечтать о другой жизни, где любовь была бы возможна, а секреты остались бы в прошлом.