"Грани"

– Воу, воу, воу, – вскинул руки Покер, – Ты, так сильно уж не горячись, а то Правда-или-Действие боишься проиграть? – Я ни за что на неё не поставлю. Она... – ... Перестала интересовать тебя. Какая жалость, – Дурак вздрогнул. Неужто Ходилки проболтался? – Я сохраню твои секректы. Как ни крути, а у тебя их много. – Боишься проиграть, а, Покер? – парень никак не мог понять откуда в карточном друге столько агрессии, да и тем более откуда так много. Обычно Дурак трусоват, а Покер не из робкова десятка, отпор всегда, умел, умеет и будет уметь давать. – Чтобы ты там не задумал – я в твоих играх не участвую, – ответил Покер, поправляя пиджак. Великий Азарт! Нужно ли отступать? Стоило бы. Он не мог понять, что движет Дураком. Хотя, зная свои силы, он может уделать его в два счёта. Это даже не займёт времени. – Никак не мог ожидать, что Знаменитый Покер испугается, – усмехнулся Дурак. Он сам не понимает, что с ним происходит. Откуда это чувство превосходства?! – Я вовсе не испугался! – сжав руки в кулаки, ответил парень, – А вот ты где-то награни проигрыша. – И чего же ты готов проиграть? – спросил парень. Проигнорировал выпад друга Дурак. Покер ничего спросить не успел, и даже изумиться у него времени не хватило. Потому что Дурак, тот кто ему вечно проигрывал, вдруг схватил его, прижал к себе так крепко, что чуть не затрещали ребра, и прижался горячими губами к его губам. Странно, не понятно и так двухзначно. Они же оба парни! Это противоестественно! Тем более они соперники! Пусть и не в серьёз. Покер хотел было возмутиться, но его подняли на руки, донесли до кровати и шмякнули лицом в подушку. — Дурак, что ты собрался?.. — и Покер не сумел закончить вопрос, поскольку запнулся. Ну ясное дело... Угрозу свою Дурак желает воплотить. Да только Дурак в противовес грубому воздействию действовал на удивление нежно и трепетно. Раздевал его, не переставая целовать плечи и шею, оглаживал чуть ли не каждую частичку тела. От этого так сладко ныло в паху и краска приливала к лицу. Покер хотел понять "как?" Как они дошли до этого? Чужая плоть так резко коснулась его члена, что внезапно стало и больно и приятно. Он следил только за ладонью патнёра, которой он то нежил его плоть, то болезненно чувствительную шею, да за его губами, которые легонько посасывали его язык в поцелуе. — Не смей! – воскликнул парень почувстовав неладное, – Подожди! Но Дурак его не слышал, он грубо, заломав кисть, прижав до такой степени, будто грозился сломать, развернул его и поставил на четвереньки. Одной рукой подхватив его под живот, друой сжимая руку, направил член и приставил Покеру между ягодиц. Первая попытка оказалась неудачной, зажимался и чуть не падал лицом обратно в подушку от неприятных тянущих ощущений. Но Драк, в приступе гнева, вновь начал поглаживать его слегка опавший член, и тот, бцто сломанный, подчинился. – Нет! – Да, – охнул тот, когда почувствовал, как плотно его обхватило со всех сторон. Он осторожно толкнулся в друга, сцепив зубы. Ощущения были настолько охуенные, что даже Рай не сравнится с этим поглощающим чувством. Тесно и приятно. Он издал тихий выдох давая время на передышку, а потом двинулся внутри него еще раз и упоительно медленно проехался по простате. У Покера помутнело перед глазами от боли, покрылось потом. Он выгнулся и что-то прошептав, вроде как "не останавливаться", и тот стал действовать увереннее. Осторожными поступательными движениями бедер входить в Покера все глубже, сильнее и приятнее задевать внутри чувствительный бугорок. Покер будто потерялся в ощущениях, боль граничила с удовольствием. Хотя, как такое может быть? Но факт, есть факт. Дурак подхватил Покера, заставил выпятить сильнее ягодицы, а когда начал входить в него, весь мир рассыпался на отдельные яркие пятна. Покер сжимал его тем сильнее в себе, чем полнее и приятнее отдавалась внутри сладкая тяжелая истома. – Блять, нет! — едва выдавил Покер из себя, кончая. Дурак тут же поймал чувство эйфории и излился следом Покеру на спину. – Не хотел. Но ты сам нарвался. – Ненавижу! – рявнул Покер. – Взаимно. Не следовало задевать меня. Парню не нашлось что оответить, поэтому промолчал, но лишь когда хлопнула дверь, он понял, что это война.