Christmas chores

В камине потрескивали дрова и вылетали между языками пламени маленькие столбы искорок. Я наблюдал из окна своего дома за погодой на улице. Снег там шёл, конечно, будь здоров. Но явление это неудивительное – зима на дворе. И не просто зима. Пришло Рождество. -Йохан! – позвал я. Спустя пару секунд в комнату вбежал человечек вполовину ниже меня. Худощавый, с серыми бегающими глазками и синдромом Шталя, он чем-то был похож на рождественского эльфа. На нём был тоненький свитер с накинутой поверх пелериной, на ногах – шорты до колен, чулки и деревянные туфли. Йохан поселился в моём доме несколько лет назад. Тогда я прогуливался по зимней улице в поисках новогодних игрушек. Только вместо них я наткнулся на полуголодного замёрзшего человечка, который пытался задушить голубя. Надо сказать, всю свою жизнь я был одиноким, поэтому мне не помешала бы помощь по дому. С этой мыслью я предложил найдёнышу «пост» моего слуги, а вместе с ним еду, кров и всё, что надо. Человечек согласился, а затем, прямо со своим несчастным голубем в руке, пошёл за мной. А сейчас он стоял передо мной. Одетый, обутый и сытый. Я не мог не улыбнуться, глядя на него. -Тащи мешок с игрушками! – велел я. Я заметил, как после этих слов по лицу Йохана пробежала тень беспокойства. Впрочем, как и всегда, когда он слышал эту фразу. -Уже пора, господин? – спросил он робко. -Давно уже! – я указал в сторону календаря, висевшего на стене. Сочельник. До последнего дотянули. Йохан кивнул, развернулся и побежал за игрушками. Вернее, сначала за ключом от подвала, где они хранились, а затем и за ними самими. Я услышал, как застучал ключ в замочной скважине, как со скрипом отворилась дверь подвала, как по лестнице застучали деревянные туфли Йохана, какой-то хрип, а затем и шаги, уже не такие торопливые, возвещающие о том, что игрушки были успешно найдены и сейчас начнётся чудесный процесс украшения. Вскоре Йохан возвратился, таща за собой чёрный пластиковый мешок размером с него самого. Было видно, что в этот раз я многовато набрал – обычно мой маленький слуга управлялся с этим несколько легче, а сейчас он едва не кряхтел от тяжести. Я помог ему водрузить мешок на стол – всё-таки с моим ростом было бы не очень удобно каждый раз наклоняться до пола за украшениями. Закончив с помощью, Йохан забрался на табурет у камина. Я знал, что он не любит принимать участие в украшении ели, поэтому с этим я разбирался сам. Но я совсем не обижался - это была моя любимая часть рождественских хлопот. А Йохан зато любил готовить, и почти всю работу над праздничным столом брал на себя. Ах, да! Кстати об этом! Вы наверняка слышали о ёлках на детских праздниках, частично украшенных чем-нибудь вкусненьким. Так и у меня будет такая ель! Я, честно признаться, очень любил съедобные украшения, и ни на одно Рождество от них не отказывался. Но ладно, будет. Пора уже приступить к делу. -С чего начнём? – задумчиво сказал я, поглядывая то на ель, то на мешок. – С шариков? Все обычно начинают с шариков. -Да, пожалуй, с шариков… - согласился Йохан. Я согласно кивнул, а затем развязал мешок. Пошарив руками внутри, я выудил два одинаковых шарика. Наверное, у всех есть повторяющиеся новогодние игрушки. Такие оказались и у меня. Большая их часть была испещрена красивым переплетающимся алым узором. Я повесил шарики на разные стороны ёлки. Ну вот, уже оживает картина. Я продолжил работу, доставая из мешка всё новые и новые украшения, добавляя дереву праздничного вида и цвета. Рождественского, яркого цвета. Временами я поглядывал на Йохана. Тот смотрел на огонь в камине, наблюдая за причудливым танцем пламени. -Эй, Йохан! – шепнул я. Человечек повернулся ко мне. -Можешь идти на кухню! – подмигнул я. Йохан заметно оживился. Он кивнул, а после вскочил с табурета и побежал на кухню доставать угощения. Ох, и шустрый, расторопный! Мне это в нём всегда нравилось. Я решил не держать его в гостиной, раз уж украшения были не по его части. Пусть лучше займётся тем, что по душе. А я продолжил декорировать дерево. Спустя время почти все украшения занимали нужные места. Пара одинаковых шариков, которые я повесил первыми, ещё одна пара идентичных друг другу игрушек, только похожих на раковины, и другие побрякушки. Даже гирлянда была. Только не светящаяся, а простая, с двадцатью четырьмя белыми шармами, которые я сам нанизал на верёвочку. Завершалось всё это дело мишурой. Мишура была длиннющая. Три метра, и всё это одним куском. Я аккуратно расположил её на ветвях после всех остальных украшений. Её длины на мою ёлку вполне хватило. Отойдя от дерева, я полюбовался своей работой. Хорошо вышло. Загляденье! Игрушки занимали свои места и хорошо сидели на ёлочных колючках. Сверху донизу всё дерево поглотили тёплые цвета. И на душе тепло стало. А на самой верхушке была белая снежинка из нескольких отдельных фрагментов. Её я тоже сам соорудил – скрепил и водрузил выше всех остальных украшений. Ну красота! Я взял со стола пластиковый мешок из под игрушек с оставшимися там тряпьём и прочей требухой, и понёс его в ванную. С этим ещё предстояло разобраться. Перед тем, как вернуться в ванную, где я оставил тряпьё из мешка, я заглянул на кухню к Йохану, чтобы до поры до времени оставить кое-что в холодильнике. Мой маленький слуга сновал среди посуды и ингредиентов, возникая то там, то тут. Мы даже не переглянулись. Я не смотрел на него потому, что знал, что он не любит, когда я наблюдаю за его готовкой – сосредоточенность для него была немаловажна. Он не смотрел на меня потому, что был занят. Или ещё по какой-то причине. Наконец, мы оба спокойно занялись своими предпраздничными делами. Йохан кашеварил на кухне, стоя на табурете ввиду своего невысокого роста. Он постоянно что-то помешивал, добавлял, переворачивал, пробовал. Я же в это время корячился в ванной над раковиной, отстирывая то, что достал из мешка. По-настоящему помогала разве что соль. Я неоднократно бегал за ней к Йохану на кухню. Последние два раза он, заслышав мои шаги, сам заранее достал и протянул мне солонку, которую перед этим успел наполнить до краёв, ибо я перед этим израсходовал соль почти полностью. Он не спрашивал, зачем мне она была нужна – когда дело касается праздника, понадобиться может всё, что угодно. Признаю, мне следовало быть аккуратнее, когда я вытаскивал украшения. Или вовсе первым делом достать всё, что не относилось к игрушкам. Тогда не пришлось бы сейчас возиться в ледяной воде. К счастью, мои старания не прошли даром. Пятна поблекли и сошли. Я всё отжал, а затем прошёл в гостиную и повесил вещи у камина сушиться. До того, как Йохан начнёт носить еду в гостиную, они точно успеют высохнуть. Хоть времени оставалось и немного. Последний час до полуночи не проходил – летел. Работа кипела. Взгляд то и дело метался к часам – успеваем ли? Да. Успевали каждое Рождество. И сейчас не опоздаем. Я зажигал свечи и аккуратно располагал их на ёлке в крошечных подсвечниках. Запах тающего воска смешивался с ароматом свежей пищи. Йохан носился с едой туда-сюда с кухни в гостиную и обратно. То со штолленом, то с асбайном, то с краутштруделем, то с пудингом, то ещё с чем-нибудь. С готовкой мы с ним закончили, результат радовал глаз. А вскоре должен был и не только глаз. Повар из Йохана был хоть куда! Достался же мне такой подарок однажды! С его появлением каждое Рождество было приятнее. Да и обыденная жизнь тоже. Последним, что Йохан принёс в гостиную, были маленький стаканчик и большой красивый бокал. Когда всё было готово, я достал из холодильника напитки и направился в гостиную. Завидев меня, Йохан прыгнул на табурет за стол, ожидая меня и болтая при этом ногами. Угощений с ёлки он никогда не ел. Но не потому, что я ему этого не позволял, нет, вы не подумайте. Просто он не был фанатом моих излюбленных лакомств и предпочитал то, что приготовит сам. Ну что ж, на вкус и цвет товарищей нет, как говорится. Йохану я налил стакан его любимого яблочного ликёра, а себе кое-что другое. Я как-то пытался предложить ему свой особый напиток, но он только отказался, поэтому делить своё пойло мне было не с кем. А я бы и не против – три литра в одного многовато. Заняв своё место в кресле, стоявшем аккурат рядом с ёлкой, я вдохнул воздух, в котором перемешались все ароматы сразу. Еловая смола, свечной воск, яства на столе, железо. Так пахнет Рождество. По крайней мере, моё. Передо мной стояло блюдо с восхитительным жарким. От него шёл замечательный запах. Хоть я никогда и не забывал о манерах, никак не мог прогнать из мыслей желание незамедлительно приступить к трапезе. Перед Йоханом стояла миска айнтопфа с горошком. Тоже хорошее блюдо. Не на мой вкус на самом деле, но весьма сносно. Под елью лежал подарок для Йохана, аккуратно завёрнутый в бумагу. Новая одежда. Он получал её каждое Рождество. У него уже был свой крошечный гардероб. Я всегда старался правильно прикинуть размеры, когда отправлялся за игрушками в начале декабря – я ведь иду не только за декором, мне нужно было чем-то радовать своего маленького слугу. Сам я в подарках особо не нуждался, мне хватало того, что мой маленький помощник всегда был рядом и делал мою жизнь куда проще. Часы пробили полночь. Время, когда дети получают подарки, когда звенят бокалы, когда в небо летит фейерверк, когда звенят колокольчики, когда люди едят лебкухены, целуются под омелой и веселятся многими другими способами. Я потянулся вперёд с бокалом алого напитка в руке. -С Рождеством, Йохан! -С Рождеством, господин! – пискнул Йохан. Он тоже протянул руку со своим стаканчиком ликёра и наши тары звякнули. Я улыбнулся в ответ на его поздравление, а затем, отхлебнув солоноватой детской крови, потянулся ртом к ели и откусил человеческий глаз с одной из ветвей.