Делать шаг назад

Кевин наблюдал, как Гарри и Эндрю сидели за одним малюсеньким столом в развлекательном зале санатория. Они перемигивались, ухмылялись, что-то обсуждали. И всё это время переставляли шахматы. Крохотные фигурки с выраженными отличиями, чтобы не запутаться. Кто-то называл эту деятельность спортом, но Кевин отчасти не понимал, как можно, сидя на месте, бегать и реально заниматься физической нагрузкой. Но впрочем Дэю было всё равно. Спортсмен не знал условий перемирия, но Эндрю начал весьма большое время проводить с близнецом и своими племянниками. Эль делилась, что дядюшка Эндрю очень закрытый, прямо таки слишком, но, невзирая на это, очень интересный человек. Также девочка замечала, что иногда боится, что больше не встретит папу после такой равнодушной его копии. Но из раза в раз вновь видя Аарона, она сильно радовалась и любила отца ещё сильнее, потому что он был таким, какой есть, а не Эндрю. Кевин с интересом слушал её переживания и соглашался. Его отношения с близнецом Эндрю стали очень хорошими. Иногда Кевину хотелось большего, но все свои чувства мужчина прятал глубоко-глубоко внутри, не давая слабины. Дэй взял телефон и написал Аарону, спрашивая где он находится. Хотелось поговорит о чём-то спокойном и мирном, и Кевин как никогда знал к кому пойти. Получив ответ, мужчина махнул Эндрю с Гарри и вышел на тихую спокойную улицу. Солнце зашло за деревья, осталось только темнеющее небо где-то далеко наверху. Аарон сидел на красивой лавочке с видом на открывающиеся просторы водоёма. Его светлые волосы были немного спутанныными. Глаза смотрели за горизонт. На небе были видны красивые разводы облаков и света, оставшегося от севшего солнца. - Привет. Любуешься? Дэй сел рядом, ласково улыбаясь. - Да. Аарон прикрыл глаза, а когда открыл уже смотрел точно на Кевина. В карих радужках Миньярда отражалась вся жизнь, вмещалась вся жизнь. Они немного поблёскивали от ближайших фонарей. Кевин подал ему свою руку, а Аарон вложил в неё свою. Совсем ненавязчиво, но это прикосновение ощущалось каждой клеточкой Дэя. Они начали непринуждённый разговор. - Кто в шахматы выигрывает? Где-то в деревьях запели птицы, и Кевин ответил: - Пока Эндрю, но я верю в Гарри. Младший Миньярд со своей изобретательностью найдёт лазейку победы. С тем, что они вообще сидели за этими шахматами уже несколько часов после ужина. Аарон кивнул, задумчиво глядя в даль. - Мы уедем через три дня. Вы на сколько тут останетесь? Что-то кольнуло в сердце Кевина. Они ведь после всего этого почти перестанут видеться? - Ещё на неделю-две. Хотя без Эль здесь будет вообще не интересно. Кевин неосознанно сжал руку, а затем отпустив, понял, что случайно сжал добавком руку Аарона. Собеседник хитро улыбался. - Не бойся. Как только об этом узнает Ники вы поселитесь у меня дома. Кевин облокотился всем телом на скамейку, немного приближаясь к Аарону. - О чём? - О близнецах, конечно. Ники будет объединять семьи. Кевин представил, как активный Хэммик бегает за Эль и Гарри и хлопочет, что-то радостно приговаривая. - А если Эндрю ничего ему не скажет? Обычно Эндрю всегда был немногословным, так что в голове Кевина шанс такого развития событий был высок. - Ты в это вообще веришь? Что мой брат лишит Ники такого счастья? Дэй согласился. В этом отношении Эндрю всегда был чёток. Никаких тайн. На этом разговор оборвался, и мужчины застыли в безмолвном созерцании окружающей среды. Сердце Кевина почему-то стучало, но он лениво оборачивался, следя взглядом за пролетающей птицей. Животных тут было и впрямь много. Наверное, Аарон даже знал как называются все эти птицы благодаря вечной биологии в его жизни. Вообще сам мужчина был реальным затворником на учёбе. По крайней мере увидеть спящего Аарона после ночной тренировки Кевина было редкостью для того времени. Иногда в самом начале их отношений Дэй уговаривал пойти его спать, иногда носил на руках в кровать. После переселения Миньярда в комнату к Мэтту Кевин был уже не в компетенции смотреть за сном любимого, да и у самого мужчины было много-много дел. Лето они провести вместе не смогли, а затем настал учебный год и нервы, а Аарон хотел добиться открытости, понимания. Но Кевин испортил всё окончательно. Дэй заставил себя игнорировать жгучий стыд в перемешку с давней болью. - Ты работаешь врачом? Кевин решил начать следить за живым спокойным лицом Аарона. - Нейрохирургом. Да. Иногда Аарон говорил умные слова, а иногда даже что-то лепетал на своей медицинской латыни, так что к сложным словам, значение которых Кевин мало представлял, мужчина привык. - Я не знаю, что обозначает эта приставка. Буду считать тебя хирургом, спасающим жизни многим людям. Говоривший всегда считала Аарона человеком немного, а может и много, доброго намерения. - Нейрохирург просто работает с головным и спинным мозгом. Я работаю именно с травмами в этих областях. Дэй кивнул, немного смущаясь привычному общению Аарона. Тот всегда старался, чтобы весь мир понял каждое медицинское значение. Только на этом собеседника можно было разговорить до неузнаваемости скрытного Аарона. У Миньярда зазвонил телефон, и тот взял его в руки, автоматически отвечая на звонок. Лицо его с лёгкого спокойствия переменилось на волнение, а затем на раздражение. - Эль надо забрать из главного корпуса. Сходи за Эндрю, скажи, что его придурок подрался с косвенным отцом близнецов. Кевин хлопнул глазами. Что произошло? - Косвенным отцом? - Угу. Помогал в воспитании. Рафаэлем зовут, он с нами отдыхает. Не замечал? Так вот кем был тот человек, который весьма тесно общался с Аароном и детьми. Некий Рафаэль. Тот не нравился Кевину и судя по всему не только ему. - А, да. Стоп. Нил подрался? Он только словами обычно. Кевин не припомнил ни единого случая, когда Нил готов был проявлять физическое насилие, даже если в драке. - Кто его знает. Я, надеюсь, с Эль всё хорошо. Аарон выглядел озабоченно и очень злобно. Кевин только сейчас понял, что они встали с лавки и уже двигались в сторону главного корпуса. Мужчина после очередного поворота тропинки и развился кивнул Аарону и скрылся, чтобы найти Эндрю. Горечь вновь появилась на подкорке сознания. Что вообще произошло? Зелень рябила перед глазами, а в голову лезли неприятные мысли о произошедшем и о чём-то совершенно запутанном.