Earendel

      Последнее школьное лето. Впереди пора поступления, переездов, новых знакомств и смены обстановки. С какой-то стороны, это прекрасная возможность попробовать себя в другом месте, а с другой... Придется оставить прежнего себя за спиной, шагнув в поезд «детство — взрослая жизнь».       Сколько всего недосказанного останется за спиной? Явно много. Точно так же, как первоклассник не может признаться в чувствах однокласснице, Сугуру не может сказать об этом Годжо.       Голубые глаза парня уже долгое время сводили его с ума: заводила, душа компании, главный тусовщик — Сатору можно описать каждым из этих слов. Гето не совсем его противоположность, их многое объединяет. Настолько многое, что они — лучшие друзья, и если в клубе присутствует один, то другой точно где-то рядом. Так проходили годы старшей школы, сейчас уже подошедшие к концу.       Годжо изрядно бесил брюнета. Каждая тусовка была местом, где Сатору ласково флиртует с девушками, а после этого смеётся с них и рассказывает что-то другу, вскипающему от собственной ревности. Он уже давно признал это. И что ревнует, и что любит. Что сердце тоскливо ноет каждый раз после расставания и ликует при встрече. Отрицать это было бы глупо: жизнь не какая-то сопливая дорама, по типу тех, которые так нравятся девочкам. Чёрт его возьми, он любит лучшего друга.       Последние выходные лета. Ещё чуть-чуть и все разъедутся, а потому компания Сатору решила собраться «в последний раз», ибо не все из них останутся в Токио. Кто-то отправится в Осаку, кто-то — в Йокогаму. Япония велика, и у каждого «город мечты» свой.       Темно. Фонари в этом городе горят на каждом шагу: нет ни одного темного переулка, по крайней мере в их районе. Годжо не умеет пить — поэтому Гето каждый раз грозится его бросить посреди улицы, но все так же верно волочет до дома.       — Сугуру-у-у, я хочу напиться до потери пульса. Ты со мной? — блестящие от алкоголя глаза устремляют свой взор на брюнета. Азарта его виду придает довольная улыбка. Знает же, что тот не откажет.       — Ты уже напился. Тебе больше нельзя. — недовольный, уставший голос. Сугуру всегда такой, особенно в последнее время: Годжо слишком часто заставлял его ревновать, отчего парень попросту вымотался.       — А ты нет. Надо довести тебя до такого же состояния. — тихое хихиканье, и Сатору перехватывает ладонь товарища, бегом направляясь в сторону своего подъезда, — Пошли, вечер ещё не закончен.       И тот слушается.       Бутылка коньяка, недопитая с какого-то прошлого раза, и кружки. У Годжо нет даже бокалов: алкоголь он пьет либо из горла, либо в клубах, где свою «тару» под него иметь не надо. Двуспальная кровать в углу комнаты, на которой те удобно устраиваются. Приличная квартира, которую снимают родители Сатору для него одного, располагается в относительно новом доме на двенадцатом этаже.       Сугуру молчит. Крутит в руках кружку, которая все никак не уляжется удобно в его ладонях. На его колени опускается чужая голова: парень укладывается на нем, как тому вздумается, и смотрит снизу вверх. Сверлит своими небесными глазами, в которые Гето всегда смотрит с тоской: как на экспонат в музее. Недоступный, но открытый для всех одновременно. Сатору не был в отношениях. Эта мысль порой успокаивала собственническое эго брюнета: «не со мной, но и ни с кем».       — Ты когда-нибудь любил? — вопрос застаёт Годжо врасплох: тот удивлённо хлопает глазами, неловко отводя взгляд в сторону.       — Это тебе коньяк в голову ударил? — парень хмыкает, но не поднимается с его колен.       — Нет, просто спросил. — Сугуру отмахивается. Глупая идея, спрашивать такое у него. Зная Годжо, тот наверняка отшутится или сведёт разговор в другое русло.       — Слушай, все хорошо? — на удивление, блондин ведёт себя не как обычно: серьезный взгляд устремляется на собеседника, — Ты в последнее время сам не свой. Чем я тебя обидел?       — Все хорошо, с чего ты взял? — темные брови сводятся в некую хмурость, Гето смотрит на него в ответ, а зрачков совсем не видно. Ох, знали бы вы, сколько раз он мысленно благодарил своих родственников за цвет глаз. Если бы они были светлее, то он бы уже сотню раз выдал свои чувства: зрачки при взгляде на Сатору всегда расширяются. Неважно, как тот выглядит и что делает — реакция всегда одна.       — С того, что ты либо молчишь, либо избегаешь. Это потому что я с Тоджи на прошлых выходных в бар ходил? — тот хмыкает, явно слегка закипая. Почему Гето вечно ведёт себя как маленький и не может сказать всё напрямую?       — Что? Не льсти себе, мне всё равно на то, где и с кем ты проводишь время. — врёт. Слишком нагло, глядя в глаза. Врёт и винит себя за это. Будь у сердца возможность разговаривать, оно бы сейчас назвало Сугуру полным придурком. Лицо блондина явно меняет выражение: со сосредоточенного на раздражённое. Он резко принимает сидячее положение, выпаливая:       — Всё равно? Сугуру, тебе серьезно наплевать? Я спросил это не потому что упрекаю тебя, а потому что хочу узнать, что тебя задело. — разочарованный взгляд — худшее, что видел Гето за последние несколько лет. Желание влезть в петлю шеей ещё никогда не было так велико.       — То, что ты был с ним. — обречённый голос, словно его вот-вот отведут на электрический стул и казнят. Он выталкивает слова силой, стараясь заставить себя объяснить ситуацию.       — В смысле? С Тоджи? Так он же вроде неплохой... — выражение лица меняется с раздражённого на вдумчивое. Сатору специально роет глубже, желает найти истоки.       — Чёрт, да не в нем дело. — брюнет накрывает свое лицо руками, устало потирая его.       — Ты можешь нормально сказать? Сугуру, мы не первый год общаемся, твою же мать! — парень повышает голос, уже не зная, как выдавить из него всю правду.       — Я ревную. — тишина повисает сразу после этого. Провалиться сквозь землю сейчас было бы неплохо — по крайней мере, так думает Гето. Он на удивление спокойно отводит руки от своего лица и поворачивает голову в сторону Сатору. Что на него нашло? Отчаяние. Он слишком долго терпел, и сейчас терять уже совсем нечего.       — А... Я... — голубые глаза впервые растерянно бегают по сторонам, тот не знает, что сказать, — Ты же знаешь, что ты мой лучший друг, и что ближе тебя у меня никого нет.       — Не так. — голос Сугуру почти перебивает его.       — Что?       — Не так ревную.       В комнате снова повисает тишина. Перебивают ее лишь звуки машин на дороге возле дома.       — А как? — уже менее смелый, но явно любопытный, тихий вопрос.       — Если я скажу, то ты меня не поймёшь. Это будет самая тупая причина, по которой мы можем перестать общаться. — брюнет неловко отводит взгляд, чувствуя жгучее смятение.       — А если пообещаю, что не перестанем? — Сатору нельзя интриговать — парень с ума сойдёт, пока гадает, что да как.       — Обещаешь? — Гето серьезно смотрит на товарища, что уверенно кивает, хлопая большими глазами.       Будь, что будет. После этих слов обычно творится то, о чем все жалеют. И этот раз — не исключение. Брюнет вздыхает, слегка мешкается и тянется к Сатору, останавливаясь в паре сантиметров от его губ.       Скажи, что любишь. Скажи!       Но, каково же его удивление, когда Годжо перебивает все его чёртовы планы. Он не отстраняется, не молчит и не спрашивает, в чем дело. Он притягивается ближе. Сокращает расстояние между ними и касается его губ. Неумело, глупо, слегка задерживаясь и отстраняясь.       — Всегда было интересно, какие они на вкус. — он проводит языком по нижней, тихо вздыхая и глядя на ошарашенного Сугуру. И как, мать его, на это реагировать?!       — Я не распробовал. — сердце замирает, он сам не понимает, что говорит. Не замечает, как они снова касаются друг друга. Рука ласково проходится по белоснежной щеке, приближается к выбритому затылку, поглаживает его. Неумелые прикосновения все больше походят на поцелуй: те сминают губы друг друга, а Годжо даже набирается смелости и слабо прикусывает Сугуру, тихо посмеиваясь.       — Это мой первый поцелуй кстати. Ты в курсе, что ты его украл? — хитрый взгляд и руки, мягко поглаживающие Гето по щекам, явно противоречат упрекающему вопросу.       — Я не крал, ты сам подарил. — тихо усмехается брюнет, буквально укладываясь поверх Сатору. Обхватывает в ласковых объятиях, выглядя совершенно иначе, чем обычно: расслабленное, улыбчивое лицо, до одури влюбленный взгляд, заставляющий даже Годжо покраснеть.       — Дурак. — парень хмыкает, накрывая его лицо ладонями, — Не смотри на меня так. — не то, что бы ему это не нравилось... Скорее наоборот. Слишком приятно видеть такого Сугуру. Чистого, невинного и крайне откровенного.       — Я так и не понял. Ты так мне взаимностью ответил, или... — тот не успевает договорить, как его щеки снова перехватывают чужие руки. Сатору смущённо алеет вплоть до кончиков ушей, смотрит на него и поджимает губы.       — Взаимностью на что? Скажи. — тихий голос звучит так, словно он вымаливает у парня то, что хочет услышать.       — Я люблю тебя. — тот выдает это на одном дыхании, чувствуя, как лицо горит от смущения.       — Ещё. — блондин поглаживает Сугуру по щекам большими пальцами рук, неловко глядя на него.       — Сатору, я люблю тебя. — Годжо тихо смеётся, расплываясь в несдержанной улыбке. Счастливой, словно ему никогда подобного не говорили. Да в школе ему каждая вторая в любви признавалась, почему же сейчас сердце так тепло обжигается чужим голосом?       — Если вся проблема была в этом, я тебя убью, Сугуру. — блондин хмыкает, переводя руки на спину товарища. Или уже не товарища? — Я тебя тоже. — отводит взгляд, — Люблю.       — Так с какого хуя ты всяких баб по клубам клеил? А? — явно недовольный, ревнивый голос и более крепкие объятия. Ревность Гето это нечто...       — Я? Эй, они сами ко мне липли. У тебя юношеский максимализм. — Сатору тихо смеётся, поглаживая того по голове. Неужели этот момент настал? Можно касаться его, тактильно насыщаться от совместного времяпровождения...       — Ничего подобного. Ты с ними флиртовал, причем в открытую. — брюнет отводит взгляд, выглядя по-детски обиженно.       — А ты дуешься, что не с тобой? — тихий голос возле уха заставляет его вздрогнуть и перехватить Годжо за щеки рукой, чтобы не вытворял подобного. Стояк здесь и сейчас ему явно ни к чему.       — Всё, мы всё выяснили, можно и спать лечь. — Гето задирает одеяло и забирается под него, накрываясь и отворачиваясь от блондина.       — Эй, мы не договорили, Сугуру-у-у. — Сатору хмыкает, касаясь кончиками пальцев его спины и проводя по ней вниз. Усмехается, когда замечает, что парень подрагивает из-за этого. Благо, не видит его красные щеки и дико довольное лицо. Он об этом мечтал. Чтобы Годжо приставал именно к нему. Именно с ним лежал в постели. Именно ему мурчал какие-то бредни на пьяную голову.       — Что? Договаривай и ложись спать. — прикосновение к горящему от смущения уху заставляет обернуться, панически накрывая его ладонью.       — Ты чуть-чуть спалился, милый. Ушки у тебя красные даже в темноте. — Сатору тихо посмеивается, глядя на того, — Я не хочу спать, я хочу, чтобы ты предложил мне встречаться.       — А разве это не очевидно? Мне казалось, что взаимность автоматом устанавливает отношения. — брюнет хлопает глазами, пока парень задумывается.       — Ну, с какой-то стороны да, но я хочу романтично. Я же не зря свои первые и единственные отношения для тебя хранил? Сделай красиво. — тот улыбается, ожидающе глядя на Сугуру, — Вот возьми и предложи. Я соглашусь, и больше никаких девушек в клубах, поездок к Тоджи без тебя. И я весь твой.       — Я не хочу тебя ограничивать, поэтому... — не успевает договорить, как его перебивают.       — Я хочу себя ограничить, дурак. Поэтому и прошу тебя об этом. — недовольно хмыкает, пихая того в бок.       — Хорошо, тогда... Давай встречаться? — блондин тихо смеётся и тянется к нему, снова невинно касаясь губ своими.       — Ты уже спишь, да? На всё согласен. — он ласково поглаживает Сугуру по щеке, — Давай. А теперь мы официально пара! — и обхватывает его руками, — А, и кстати. Те девушки из баров меня не интересовали. Да и разговоры начинал не я. Мне просто было забавно наблюдать за тем, как они смущаются от одной моей вежливости. А ещё твой ревнивый взгляд очень горячий. — кончики пальцев ласково тянутся по его щеке, поглаживая ее.       — Надеюсь, что я тебя не просто «забавляю»? — Гето слегка наклоняет голову вбок, глядя на Сатору весьма серьезным взглядом. Тот усмехается и накрывает его губы пальцами.       — Ты меня заводишь. Этого достаточно, мистер Ревность? — тихий смешок и Сугуру окончательно тает, в очередной раз ещё пуще влюбляясь в этого засранца.       — Пока что да. — хитрая улыбка и тот же ласковый взгляд, — Теперь и спать можно. — а затем отворачивается, снова накрываясь одеялом. Спать не хочется. Он и не заснёт, даже если очень постарается. Сердце в груди делает такие перевороты, что даже цирковые акробаты нервно курят в сторонке. Но Сатору, благо, не отступает.       — Неужели ты пришел ко мне, чтобы спать? — руки забираются под футболку Гето, пальцами касаясь горячей кожи, пока тот вздрагивает и оборачивается, замечая на себе поблескивающий даже в темноте взгляд голубых глаз. Но сейчас... Они как небо перед грозой, глубокие и выразительные. В них вот-вот забеснует шторм, но пока — полная тишина.       — Ну, а для чего ходят в гости к лучшим друзьям? — тихий смешок, брюнет переворачивается на спину, словно пряча ее от Годжо. Тому это явно не нравится: он едва заметно сводит брови, и как малый ребенок придумывает новый способ привлечь к себе внимание.       — Мы вроде сошлись на том, что уже не лучшие друзья. — случается неожиданность: Сатору забирается к тому на бедра, усаживаясь на них и хмыкая, — А вот зачем ходят в гости к любовникам — более интересный вопрос. Не поможешь узнать на него ответ? — рука снова пробирается к краю футболки, заныривая под нее и теперь уже касаясь пресса Сугуру. Проходится по нему выше, к рёбрам. Это безумие. Это точно сон: такого быть не может ни в одной теории, ни в одном представлении, да даже в параллельной вселенной это просто невозможно. Но вот, блондин сам пристает к нему, хитро улыбается и ждёт, когда Гето сорвётся. Ведёт к этому: и словами, и видом, и прикосновениями.       — Сатору, если я украл твой первый поцелуй, это не значит, что способен украсть и первый раз. — самообладание на уровне. Не может. Он не может так просто смириться с тем, что его чувства взаимны. Долго будет отрицать это, убеждать себя в том, что Сатору лишь подыгрывает, чтобы не рушить их дружбу, — Алкоголь, все дела... Если уж и заниматься подобным впервые, то на трезвую голову. — несколько грустный взгляд уходит в сторону, как вдруг над тем нависает чужое тело.       — Только не говори, что ты сомневаешься или не веришь мне. — Годжо хмурится, словно поймав того в ловушку: он не уйдет, пока те не поговорят, — Если я попытался перевести всё на шутку, чтобы у нас не создавалось ощущения неловкости, это не значит, что я разбрасываюсь словами направо и налево.       — Нет, ты не так понял...       — Понял я. Все это выглядело так, словно я как должное принял твои чувства. — блондин мотает головой, тихо вздыхая, — На самом деле я догадывался, но не верил в то, что это правда. Поэтому довольно смело отреагировал.

***

      Гето всегда казался недосягаемым. Человек, который общается со всеми, но при этом настоящую его натуру знают единицы. Сатору безумно любил тот факт, что он входит в их число. Что он особенный для него. И лишь недавно, во время разговора с Сёко, он наконец понял, почему ему так нравится это осознавать.       — У Сугуру сегодня плохое настроение было. — Годжо грустно вздыхает, перемешивая сахар в чашке, — Сам не свой. Может ему чего-нибудь вкусного привезти? Эй, Сёко! — девушка, по ощущениям, совсем его не слушает. Но, на удивление, отвечает.       — Он же вроде с Чосо поехал гулять, разве нет? — та смотрится в зеркало, поправляя помаду, — Он предложил ему развеяться.       — А... — удивленный взгляд сменяется слабым разочарованием. Почему он ему об этом не сказал?       — Они об этом в беседе писали. — Иори пожимает плечами, а руки Сатору тянутся к телефону, на экране появляется мессенджер. [ Чосо (был в сети час назад) ], 19:34 Мы с Сугуру прогуляемся до торгового района, а то он какой-то вялый последнее время. Кому-то что-то нужно? Можем купить, пока там. [ 1 вложение ]       Во вложениях — их совместная фотография. В одном из торговых центров те нашли зеркало и сфотографировались в нем через программу, которая приделала обоим кошачьи ушки и усы. [ Мэй Мэй (в сети) ], 19:38 Вы прям как парочка, ахах. От сообщения Мэй Мэй внутри предательски свело. Почему? Они же просто друзья, Сугуру имеет полное право хоть в отношения с Чосо вступить, но почему же от мысли об этом становится так тяжело?       — Вот как... — тихий, уже не такой задорный голос Сатору звучит крайне непривычно.       — Эй, ты живой? Что ты там увидел? — Сёко хмыкает, перехватывая телефон Годжо и глядя на экран, — Забавные. Не знаю, как Чосо угороворил Сугуру на это. — тихо усмехается и возвращает его обратно владельцу, — Ты чего?       — А? Да задумался просто. — блондин мотает головой, неловко усмехаясь.       — О-о-ой, ну ты попал. — девушка улыбается, переводя на того взгляд и выхватывая телефон обратно, откладывает его в сторону, — А теперь подробнее. Что за реакция на это фото?       — Какая реакция? Никакой реакции. — мотает головой, уже понимая, насколько сильно влип: тут ничего не поможет.       — Признавайся, кто из них тебе нравится? — крайне хитрая улыбка и сверлящие глаза. Только не это... Она же теперь не отстанет.       — Да с чего ты...       — Сугуру?       Сердце пропускает удар. Так вот, почему его огорчила мысль о том, что Гето — не с ним, а с Чосо сейчас гуляет и делится переживаниями. Что он не с ним стоит на той фотографии. Не их Мэй Мэй подначивает, называя «парочкой». Пазл в голове складывается безумно быстро, и пришедшее осознание приносит вместе с собой желание выйти в окно. Влюбиться в лучшего друга хуже любого проклятия.       — Сугуру. — Годжо прячется за руками, потирая лицо ладонями.       — И ты ревнуешь?       — Ревную.       — Дурак.       Взгляд Сатору падает на девушку, что делает глоток из чашки с полностью невозмутимым видом.       — Почему это? — он наклоняет голову вбок, ожидая объяснений.       — Потому что ближе тебя у него нет никого. Если он и влюбится в кого-нибудь, то только в тебя. — Сёко пожимает плечами, — Ты не обращаешь внимания на мелочи. Он же всегда рядом с тобой. Ты его имя произнесешь, и он появится.       — Хочешь сказать, что если у него возникнет выбор: я или тот же Чосо, он выберет меня? — на его слова девушка хитро улыбается.       — Более чем уверена. — блондин хмурится, отводя взгляд в сторону. Он все это время ласково флиртовал с девушками в клубах, но все они не вызывали никакого желания заводить всё дальше простых подкатов. А ещё... Ему крайне нравилось, когда во время этого на него смотрел Сугуру. Взгляд можно было почувствовать даже спиной: тот буквально выжигал в ней дыру, словно ему небезразлично.       — Проверим?       — Что?       Блондин идёт по улице, слегка пошатываясь. В руках бутылка соджу, выпитого почти на пустой желудок. Сёко отказалась пить с ним из-за такой «корыстной» цели, а потому парень ушел, не обращая внимания на ее попытки остановить его. Не хочет помогать — не надо, сам выяснит.       В руках телефон и гудки. Трубку берут почти моментально: у Гето особая мелодия звонка на Сатору.       — Приве-е-ет. А ты сейчас сильно занят? — мурчащий, пьяный голос Годжо никогда не предвещает ничего хорошего: он либо что-то чудит, либо вот-вот вырубится на первой лавочке.       — Сатору? Все нормально? Ты где? — беспокойство передается и через интонацию, и через сотню вопросов за раз.       — Я? А я не знаю... Где-то здесь. — тот облокачивается спиной о стену одного из домов, тихо выдыхая. Слышит просьбу скинуть геолокацию и ждать, что вызывает моментальную улыбку на лице.       Сугуру спустя минут пятнадцать подъезжает к месту, которое ему прислал товарищ. Выходит из такси и подбегает к тому, как только замечает его, сидящего на асфальте.       — Чёрт, что случилось-то? Ты же у Сёко был, вы поссорились? — присаживается на корточки и смотрит на блондина.       — А где ты был? — тот тянется к другу, буквально повисая на нем, обхватывает за шею. Гето чуть пешит от такого, но придерживает Сатору, помогая подняться.       — С Чосо сидели в баре недалеко отсюда. — вздыхает, шагая вместе с ним к машине такси, на которой подъехал и любезно попросил водителя подождать.       — Вот как... — «так ты правда выбрал меня?» фраза не произносится вслух, но мелькает в мыслях, отчего на лице растягивается улыбка и слабый румянец, который легко списать на алкоголь.

***

      — Вот как... — услышав это, Сатору тихо смеётся. Все же правду говорят, что влюбленные перенимают привычки друг друга. И это «вот как» не исключение.       — Ты слишком плохо шифровался, милый. — тот вполне удобно располагается поверх Сугуру, головой прикладываясь к его груди, — Ну, раз выебать меня ты не хочешь, значит давай спать. — и ощущает, как его щипают за ягодицу. Вздрагивает и недовольно щурится, глядя на хитрую улыбку парня.       — Не разбрасывайся словами. Хочу, но на трезвую голову. Поэтому да, ложись спать. — брюнет заботливо накрывает Годжо одеялом с головой, словно попугая на ночь, чтобы тот не чирикал, и отворачивается на другой бок, слыша недовольные бухтения, прекращающиеся относительно быстро: тот вырубается через пять минут. А ещё о чем-то заикался.       Яркие лучи солнца слепят прямо в глаза. Блондин недовольно жмурится, переворачиваясь на живот, как вдруг понимает, что на постели он один. Но ведь ночью было совершенно не так?       На кухне слышатся чужие шаги, отчего Сатору спокойно выдыхает и наконец, поднимается с кровати. Идёт на кухню и... Замирает, хлопая глазами. Сугуру что-то готовит возле плиты, стоя к нему спиной. Обнаженной спиной. На шее висит полотенце, которое уже буквально принадлежит ему и лежит на полке с остальными вещами, которые он оставлял у Годжо. Блондин зависает на пару мгновений, а когда осознание наконец доходит до него — шмыгает в сторону ванной. Щеки предательски краснеют, он смущённо потирает их и умывается, дабы снять жар. Приводит себя в порядок — негоже выходить как чудовище к тому, кому ты в любви ночью признавался. Хотя... Сонного Сатору чудовищем и не назвать: он скорее как котенок, которого подняли и не разбудили.       — Что готовишь? — блондин обхватывает парня за талию, выглядывая из-за плеча с ненаигранным интересом.       — Панкейки. Ты же любишь сладкое. — Сугуру пожимает плечами, пока Годжо радостно что-то восклицает и подходит к вскипевшему чайнику. Себе, по обыкновению, заваривает чай, а Гето — кофе, причем без сахара. Никогда не понимал, как он его пьет. Точно так же, как сам Сугуру не понимает трёх ложек сахара в чае у Годжо.       — Знаешь, после моих вчерашних просьб разгуливать по кухне в одних шортах — смелое решение. — Сатору усмехается, усаживаясь за стол и глядя на товарища. Тот выставляет тарелку с панкейками и сиропы, которые нашел в холодильнике.       — А чего бояться? Я бы ещё понял, если бы ты был сверху. А так это совсем не угроза. — парень присаживается напротив, отпивая из чашки кофе, — Тут скорее тебе надо переживать. За сохранность своей задницы.       — Эй! Если на нее покусишься ты, я не буду против. — блондин хмыкает, отворачиваясь и смущённо краснея. И ведь даже не пытается спорить: сам знает, что снизу ему явно будет комфортнее. Одно дело терпеть боль, а другое — причинять. Он явно не смог бы смотреть на дискомфорт Сугуру, а потому все сложилось весьма обоюдно.       — Я уже понял, что ты меня хочешь. Давай, ешь, пока не остыло. — мистер хладнокровие. По другому Гето не описать. Сатору щурится, поднимается с места и подходит к нему, обходя со спины и притягиваясь к уху.       — А ты? Ты меня не хочешь? — расстроенно тянет тот, кончиками пальцев проходясь по его плечам. Парень поворачивает к нему голову и смотрит в глаза.       — Я чёртов год мечтал о тебе. Ты думаешь, я тебя не хочу? — отчего румянец на щеках Сатору становится ярче, а сердце истошно колотится в груди. Тот тянется к нему, мягко касаясь губ своими. Все же получает свое: Гето поднимается с места и мягко прижимает его к стене. Блондин буквально тает: руки Сугуру обжигают тело, беспорядочные поцелуи на шее заставляют колени дрожать, тот тихо, обречённо шепчет его имя и краснеет.       Ещё один поцелуй. Они оба девственники, и оба это знают — обсуждали и такое. Все касания крайне неумелые, но весьма чувственные. Сатору первый проявляет инициативу: подключает к поцелую язык, не очень уверенно касаясь им языка Гето. Щекотно и горячо. В голове даже проскальзывает мысль о том, что Годжо теперь понимает, зачем вообще люди целуются. Те плавно перемещаются в спальню, Сатору падает спиной на постель и тянет за собой парня, скидывая с его шеи полотенце и проходясь по затылку руками, а сам подрагивает от его ладоней под своей футболкой. Выглядит крайне эротично...       Гето очень тяжело поверить в то, что сейчас происходит. Что Годжо лежит перед ним, покрасневший и разгоряченный. Раньше он мог о таком лишь мечтать, поздно вечером сидя в пустой комнате и представляя его не в самых приличных фантазиях, а сейчас... Сейчас его руки скользят по его телу, заставляя всхлипывать и дрожать от случайных прикосновений к соскам. Сугуру задирает футболку парня, оголяя его торс перед собой и касаясь языком самого низа живота, ведёт им влажную дорожку вверх. Тот жмурится и выгибается в спине, буквально подставляясь под его прикосновения. Как же ему этого не хватало...       Хочется растаять в его руках. Забыть о существовании остальных людей, прижаться крепче и никогда не отпускать. Везде ходить за руку и целоваться у всей компании на глазах, чтобы никто и подумать не мог о его Сугуру. Парень тянет руки к его спине, сжимает ее и проводит пальцами вниз, оставляя яркие красные полосы, которых сам пока не видит.       Шумное дыхание разряжает тишину комнаты наряду с влажными звуками поцелуев. Футболка Сатору летит на пол к полотенцу. Тело пылает, и этого огня явно не хватало зимой: согреваться так холодными вечерами было бы неплохой идеей. Блондин распахивает глаза и прерывисто выдыхает, когда ладонь парня ложится на пах и слегка сжимает его.       Лишняя одежда отправляется в сторону. Взгляд Сугуру падает на блондина, нескромно пробегаясь по белоснежному телу, но тому это, видимо, не нравится, и он закрывает ему глаза ладонями.       — Эй, это ещё что за запоздавшее смущение? — брюнет тихо смеётся, притягиваясь к Годжо ближе.       — А что ты пялишься? — тот поджимает губы, недовольно бубня это себе под нос.       — А что, я уже не могу на своего парня посмотреть? — Сугуру хитро улыбается, как вдруг блондин перехватывает его за щеки и целует, чтобы заткнуть. Но Гето не отступает — горячая рука обвивается вокруг члена парня, мягко его сжимая и поглаживая, отчего Сатору срывается с его губ и тихо, жалобно стонет.       Стать ближе настолько, насколько это вообще возможно. Глаза слезятся, тело пылает, а беспорядочные поцелуи по всему торсу пьянят разум сильнее любого алкоголя.       Сначала тянущая боль, заставляющая Годжо напрячься и сжать надплечия парня руками, а затем — постепенно накатывающее наслаждение. Сугуру не особо понимает, как и что делается: где-то видел, что сначала партнёра растягивают руками, а дальше? Томный взгляд блондина выдает, что тот уже расслаблен, но проще от этого не становится. Вот сейчас уже он сам пожалел о том, что оказался в доминирующей позиции. Сатору на его месте наверняка бы не мешкался. Он более самоуверенный, и в случае неудачи слишком просто сводит всё на шутку.       — Ты чего? Передумал? — парень хлопает глазами, понимая, что Гето скорее всего просто не решается заходить дальше. А потому, сам решает ему помочь.       — А? Нет, просто... — тот перебивает его своим напором, буквально забираясь к нему на бедра и оказываясь в вертикальном положении. Прикасается к члену рукой, наблюдая за тем, как щеки брюнета предательски краснеют.       — Ты знал, что когда ты смущаешься, выглядишь крайне мило? — тихо усмехается и целует Сугуру в щеку, сползая вниз — к шее, в которую утыкается и приставляет его к себе, самостоятельно насаживаясь. Не издает ни звука, пока на глазах появляются вкрапления слез: поза не очень удачная для первого раза, да и самому контролировать ситуацию намного сложнее, но он доверяет парню. Знает, что ему нужно лишь придать уверенности, и он все возьмёт в свои руки.       Так и происходит. Он снова опрокидывает блондина на спину, нависает сверху и стирает слезы с его щек, накрывая губы в поцелуе. Постепенные движения, сначала очень неуверенные и аккуратные, а потом и более резкие выбивают из Сатору несдержанные стоны, пока руки отчаянно цепляются за спину Гето и царапают ее.       Слишком хорошо. Словно все это происходит во сне: настолько тяжело поверить в реальность происходящего. Дойти до предела оказывается весьма просто. Возможно, большую роль в этом играют юношеские гормоны, а возможно... Одно лишь нахождение рядом друг с другом — верх блаженства, не говоря уже о такой близости.       Сугуру слишком красив. Покрасневшие щеки, тяжёлое дыхание, вздымающаяся от него грудь. Слегка припухшие губы наверняка уже саднит от поцелуев. Растрёпанные волосы придают ему особого шарма, ведь обычно они собраны в аккуратный пучок.       — Я тебя люблю. — блондин осторожно прижимается к нему под боком, влюбленно глядя на объект восхищения.       — А я тебя сильнее. — тихий смешок, тот аккуратно перебирает взлохмаченные белые пряди пальцами.       — Нет, я тебя! — Сатору явно недоволен таким заявлением, смеётся и нависает над ним, обиженно поджимая губы.       — Насколько сильно? — парень задумывается, прежде чем ответить.       — Как отсюда и до Бразилии. — хитро улыбается, победно глядя на Гето.       — А я тебя как отсюда до Эарендел. Это самая далёкая звезда от Земли. И это в миллиарды раз больше, чем до Бразилии. — замечает удивленный взгляд Сатору, что расплывается в безумно нежной улыбке и мягко целует его, поглаживая по щекам. Да уж, знания из курса астрономии пригодились хотя бы в личной жизни.       — Ладно, в этом поединке ты победил. Но это не значит, что я люблю тебя меньше. Просто я таких фактов не знаю. — Сугуру смеётся, обнимая того и зацеловывая под тихий хохот парня.       А панкейки всё-таки остыли.

***

      — Я повторю. Я не поеду в Осаку! — раздраженный голос и напряжённое выражение лица. Сатору разговаривает по телефону, крепко сжимая его в руке, — Я уже поступил в университет здесь, зачем мне срочно переводиться в другое место? В чем проблема? — но в ответ слышит лишь строгое «собирайся, билеты куплены» от своей матери. Телефон летит в сторону, с грохотом врезаясь в стену и падая на пол. На экране появляются трещины.       Его родители — состоятельные люди. Отец заправляет приличной компанией, мать работает в престижной государственной организации. Разумеется, любой родитель хочет своему ребенку лишь светлого будущего, но некоторые перегибают палку. Строгость матери и мягкость отца, конечно, восполняли друг друга, но этого было недостаточно. Слишком недостаточно в моменты вроде этого.       Отцу предложили открыть новый филиал фирмы в Осаке, а потому в кратчайшие сроки ему нужно покинуть Токио на долгое время. Ну и по всем законам подлости, Сатору одного они не оставят: ему было сказано собираться и уже завтра садиться в поезд. В ином случае, оплачивать квартиру и прочие вещи родители не станут, а с деньгами в столице всегда туго — о нормальной жизни придется забыть.       Парень нервничает, ходит по квартире в раздумьях, ломает голову весь день, и наконец, вырубается прямо сидя на полу возле стенки. Из полудремы его выводит прикосновение к плечу и тихое бормотание.       — Боже, нормально лечь что-ли не судьба. Сатору, что случилось? — Гето пытается того приподнять, и когда это выходит — встаёт на ноги, держа парня на руках.       — Сугуру... — блондин крепко обвивается вокруг его шеи руками, вжимаясь лицом в грудь. Вдыхает уже природнившийся запах его одеколона, въевшегося в одежду.       — Что случилось? — парень хмурится, опуская того на кровать и садясь рядом. Волнение подкатывает к горлу, неприятно скапливаясь комом где-то возле шеи.       — Меня забирают в Осаку. Родители требуют переезда, у них изменились планы на работе. — он совсем не хочет отстраняться — все так же обнимает его, прячась и не поднимая взгляда.       — Что... Когда? — голос уже не звучит так живо. На душе словно опускается завеса, из которой нет никакого выхода.       — Завтра утром я должен быть на вокзале. — блондин наконец находит в себе силы поднять взгляд, и когда это происходит — подрагивает губами в попытках сдержать слезы. Казалось бы, парень, а готов разрыдаться как девчонка, — Я не хочу. Я без тебя не хочу.       — Черт... — тот растерянно смотрит на него, пытаясь найти хоть одно логическое решение проблемы, — А отказаться нельзя?       — Меня из под земли достанут. Ты же знаешь моих родителей... — блондин шмыгает носом, хмурясь и отводя взгляд.       — Это же не значит, что мы прекратим общаться, так ведь? Да и Осака не так уж далеко... — Сугуру поглаживает парня по голове, стараясь тем самым успокоить.       — Не далеко? Слушай, странные у тебя понятия о расстоянии. Что тогда далеко? От Японии до Бразилии? — хмурится пуще, явно вскипая от собственных эмоций. Сатору всегда отличался этим от остальных: даже когда хотел, он просто не мог сдерживаться. В ход шли и жестикуляция, и выражение лица, и тон голоса. Если сравнить его с Гето, то тот на его фоне будет казаться совсем безжизненным человеком.       — От Земли до Эарендел. Вот туда ты никогда не попадёшь, даже если очень захочешь. А в Бразилию поехать можно. — Годжо удивлённо хлопает глазами, а затем, на удивление, расплывается в мягкой улыбке.       — Верно... Тогда пообещай, что когда я уеду, мы не расстанемся. Я вернусь, как только смогу. — и с надеждой смотрит на него, чуть крепче сжимая надплечия парня в руках.       — Обещаю.       Объявления о прибытии поездов. Звук колёсиков чемоданов, спешка, чьи-то радостные крики при встрече и слезы при расставании. Теплые объятия, вылазить из которых совсем не хочется. Хочется, чтобы этот миг длился вечность, чтобы чертова электричка сломалась, как и все железнодорожные пути. Чтобы машины резко перестали работать, самолёты бы не взлетали. Чтобы он остался.       Но вопреки всем желаниям, нужный поезд прибывает на станцию. Двери открываются, прибывшие выходят, а остальные — заходят внутрь. Сатору не отпускает Гето, а тот — мягко отстраняется, как бы намекая этим, что время вышло. Если пару дней назад в глазах Годжо начинался шторм, то сейчас они больше похожи на ливень в ясный, солнечный день.       — Я буду скучать. — Сугуру опускает взгляд, напоследок чуть крепче сжимая ладонь парня. Тот притягивается к нему и накрывает губы своими: ласково, словно в последний раз. Рукой проводит по затылку, запоминая тепло его тела на ближайшее время. Отпускает, когда проводник окликает его.       Парень стоит напротив дверей. Гето напротив, буквально в нескольких шагах от него, но они при этом будто в разных мирах. В полной недосягаемости. Сердце от этого разрывается на куски. Боже, да будь у него возможность, он бы прямо сейчас выскочил обратно, но родители... Снова начнутся попрекания, вечная слежка за его учебой, делами и окружением. Вечное навязывание того, что он должен быть лучше. Должен соответствовать родителям. А Сугуру? Сначала они будут общаться и встречаться на расстоянии, а потом? Чувства остынут и Гето влюбится в какую-нибудь однокурсницу в Токио? Это произошло только в мыслях Годжо, но тот уже дико ревнует. Не хочет так.       Звучит объявление о закрытии дверей.       — Не хочу... — двери закрываются. Чемодан падает на платформу. Поезд начинает движение, разгоняясь со станции. И снова теплые объятия, от которых сердце трепещет.       — Эй! Сатору, ты чего?! — ошарашенный Сугуру явно не понимает, как это все произошло, и почему парень в последний момент выпрыгнул из электрички. Тот поднимает до одури счастливый взгляд на брюнета, расплываясь в довольной улыбке.       — Теперь я, кажись, живу у тебя. — неловко смеётся, крепче обнимая того, — Я подумал, что тоже люблю тебя, как отсюда до Эарендел. А этого слишком много, чтобы уезжать из-за хотелок родителей. — и буквально тает в крепких руках, что обнимают его и придерживают.       — Черт, ты бы заранее о своих планах предупреждал. У меня ж бардак дома... — Сугуру взволнованно смотрит на блондина, пока тот хохочет.       — Стринги любовниц на люстре висят? — тот скептически приподнимает одну бровь.       — Что? Сатору! — попытки защекотать его, чтобы неповадно было, не оканчиваются успехом — тот отбегает в сторону.       — Тогда и бояться нечего. Вместе уберемся. — парень забирает валяющийся в сторонке чемодан, шагая к выходу с вокзала, — Гадкое место, не вернусь сюда больше. — бубнит что-то под нос, пока Сугуру смеётся и бежит следом.       — А как же Бразилия? — приобнимает его за плечи одной рукой.       — На самолёте полетим.