Кто был до Гражданина?

Весна - это период, когда всё перерождается и расцветает. Снова наступает торжество природы над суровыми снегами. В эпоху Возрождения весну на картинах представляли с помощью Флоры - древнеримской богини цветов и садов, плодородия и юности. Это была прекрасная женщина с серыми глазами и светлыми волосами, одежда её будто была соткана из соцветий. Серёжа всегда думал, что образ этой богини как нельзя лучше передаёт его любимое время года. Но только в этот раз весна стала не только символом победы жизни над смертью, но и личных, приятных перемен. Разумовский всегда думал, что ему лучше одному, без друзей, хотя одиночество и тяготило его. Жизнь в дет.доме научила: либо ты со всеми, но прогибаешься под их мнение и принципы, либо ты сам по себе, но скорее всего регулярно отхватываешь. Прогибаться под кого-то казалось немыслимым, поэтому он выбирал второе. Нравилась ли ему такая жизнь? Нет. Пожалел ли он о своём выборе? Тоже нет. Но дружить, конечно, хотелось. Хотелось, чтобы тебя слушали, понимали, шутили и поддерживали. Пожалуй, именно поддержки ему стало критически не хватать после смерти родителей. Особенно первые года три. Потом свыклось как-то. Боль притупилась, стала скорее ноющим чувством под рёбрами, чем острой резью в сердце. Но, разумеется, так сложилось не без чужой помощи в первый год. Помощи от Олега. Он до сих пор помнит, как пришёл в первый день в группу. Он сидел с пустыми глазами и непроницаемым лицом, ни тени бывшей лучезарной улыбки и любознательности. А стоило кому-то рядом заговорить о родителях и родственниках, как он начинал плакать. Кто-то смеялся, кто-то сочувствовал, но абсолютно никто из них не подошёл. Кроме Олега. Он один спросил его, обнял и успокоил. А потом рассказал про детскую книжку, ярко описывая сюжет и персонажей. Наверное, то был единственный год, когда Серёже больше нравилось слушать, чем говорить. Спустя неделю знакомства он наконец улыбнулся. Да это была не та широкая и полная жизни улыбка во все тридцать два зуба как раньше, а лишь блёклая тень. Но это было хоть какое-то продвижение. Олег провожал его до остановки каждый день. Нёс его рюкзак и рассказывал разные истории. И всегда с интересом слушал, когда говорить начинал Сергей. А потом его перевели в школу, до которой от дет.дома можно было дойти пешком. Он долго плакал и переживал. У него так и не сложились отношения с «сожителями», был только один дворник, который пытался научить его писать стихи, и тот ушёл. Всё хорошее в его жизни сыпалось сквозь пальцы, как песок. Наверное, маленькому брошенному ребёнку тогда нужно было спокойствие и постоянство. Но мало кого это волновало. И его кошмары участились. Ему снился большой чёрный ворон. Он величественно взмахивал крыльями, а потом улетал. Серёжа умолял его остаться, но тот даже не слушал. А потом он видел горящий дом, и сон обрывался. Он плохо понимал о чём это. В какой-то момент вся жизнь до дет.дома стала одним смутным и расплывчатым воспоминанием. В памяти четкими остались только лица родителей. Одно было неизменным - рисование. Оно, как спасительная нить, тянулось сквозь все годы и осталось по сей день. На лицо упал луч света, рассеивая дымку прошлого. Ну вот, Серёжа снова потерял смысл текста в процессе чтения. Он вздохнул и вернулся к началу абзаца. Тёплое солнце красиво подсвечивало пылинки в воздухе. И фигуру Олега, отжимавшегося уже один Бог знает сколько раз. Вот почему он из раза в раз отвлекался сегодня. Было непривычно читать при ком-то, пусть он и не обращал на него особого внимания. Прошло уже несколько дней после его перевода сюда. Волков, в отличие от Серёжи, если не сдружился с коллективом, то стал приятелем для многих одноклассников. Кроме банды Артёма конечно, те до сих пор злобно зыркали в их сторону каждый раз, когда была возможность. Серёжа отмахивался от них, как от назойливых мух, Олег вообще внимания не обращал. Хотя нехорошее предчувствие, признаться, было. И обоснованное, Артём навряд ли вот так просто спустит им с рук его "избиение". Но думать об этом сейчас не хотелось. Скоро каникулы, а у Серёжи наконец появился друг, с которым их можно провести. *** Разумовский стоял у чужого стола, сложив руки на груди. Непослушные пряди без конца падали на лицо, а он отчаянно их поправлял. Олег сидел и старательно выводил пример в тетради. Было уже около шести вечера. Они сели за неравенства в четыре, и только спустя час у Волкова начало что-то получаться. Серёжа то с жалостью поглядывал на него, то возводил руки к небу и молил только ему известно кого, но го́лоса не повышал и из раза в раз старательно объяснял всё, что друг не понял. Такое терпение было поразительным и для него самого. Обычно Серёжа отличался вспыльчивым нравом. Был как сухая солома рядом с домом - маленькая искра, и пожар на всю деревню. Но на Олега ругаться не хотелось, особенно видя, как он старается. Поэтому любое колкое высказывание, вертевшееся на языке, там и оставалось. По отношению к Волкову он в принципе был достаточно спокойным и мягким. Бывало, конечно, что возмущался, куда без этого, но не встречая запала в ответ, быстро утихал. Наконец, Олег дописал пример. - Ну вот, несколько правильных решений подряд. Я же говорил, что неравенства - это не сложно на самом деле. - На лицо набежала лёгкая улыбка. - Всё благодаря тебе. Ты и впрямь хороший учитель, не зря тогда на место математички встал. Молодец. - Олег откинулся на стул и запустил пятерню в волосы. - Боже, я уже жалею, что рассказал. - Серёжа закатил глаза, но не перестал улыбаться. - Да ладно, я же любя. С меня булочка в столовой кстати. - Парень подмигнул. - Это уже другой разговор, Волче. Умеешь вести дела. *** Ветер из приоткрытого окна приятно обдувал лицо. Олег никогда не задумывался о том, какое время года является его любимым. Раньше все они были ужасными. У него были пара приятелей в старом дет.доме, но отчего-то он не подпускал их ближе. Они могли говорить об интересном, могли говорить о важном, могли говорить о пустяках. Но это никогда не были его мысли, никогда не были его переживания. А чаще они и вовсе не говорили. Просто держались друг друга, потому что детский дом - это скопление порой особенно озлобленных детей. Все его годы прошли паршиво. Был только один знаменательно яркий - первый год, когда ему было ещё шесть. И стал он таким, во-первых, из-за особенно тяжёлого периода адаптации. Его отец умер практически у него на руках. Когда приехала скорая было уже поздно - сердце не билось. Во всей этой суматохе его почти забыли. Почти. Как выяснилось позже, они по-быстрому пробили родственников и связались с ними. У него была только мама. Олег ждал, когда она придёт за ним. Ждал, что она заберёт его, обнимет и утешит. Но она так и не появилась. И он с горечью забыл её. Забыл, тёмные волосы, серые, холодные глаза. Забыл имя. Олег тогда много плакал. Каждую ночь, когда его голова касалась подушки, он вспоминал ощущение утекающей из-под пальцев жизни, теплоту крови на руках и бессилия в сердце. И тогда его грудь снова становилась сначала пугающе пустой, а потом сотрясалась рыданиями. В дед.доме было пусто, одиноко и неуютно. А дети были равнодушны, если не злы. Но в первом классе он увидел рыжего мальчика. Он выглядел как маленькое солнышко: длинные рыжие пряди красиво лежали на плечах, мириады веснушек рассыпались на щеках, а голубые глаза были похожи на небо. Но синева его от чего-то не светились. Она была наполнена пустотой. Очень знакомой. Всё сердца связаны одинаковой болью, только вызвана она разными причинами. Но почему-то Олег чувствовал, что не только боль, но и причины у них одинаковые. А когда он увидел, что синие глаза роняют слёзы, словно небо - капли дождя, то не смог стоять в стороне. Он не был разговорчивым ребёнком, если честно, ему с детства больше нравилось слушать. Но этому рыжему чуду хотелось сказать хоть что-то. Любое слово, любую историю, которая вытащила бы его из пучины горя, заставила хотя бы ненадолго очнуться. В голову пришла только сказка, которую ему читали в детском саду, про медвежонка Умку, который хотел летать. Когда он закончил свой пересказ, маленькое солнышко наконец перестало тускнеть. Он посмотрел на него своими большими синими глазами и сказал: - Я тоже хочу летать. Хочу улететь отсюда навсегда. То был тихий, хриплый шёпот. Но не слёзы. И он продолжил каждый день говорить с ним, рассказывать и делиться, сам не замечая, как рана на душе... Не заживает, нет. Такую боль так просто не вылечить, но она перестала кровоточить и, наконец, покрылась коркой. Потом, когда мальчик ушёл, он часто его вспоминал. Они были всего год вместе, но было приятно думать о том, какими бы друзьями они смогли стать, если бы судьба не разлучила их. А сейчас снова свела. Наверное, именно поэтому весна стала любимым временем года Олега. Он почувствовал толчок в бок. Серёжа улыбался и взглядом показывал на тетрадь. Точно, они написали самостоятельную работу, а сейчас раздали тетради с оценками. Взгляд Разумовского так и подначивал: «неужели не хочешь посмотреть на плоды своих трудов?». Олег смело улыбнулся в ответ и перевернул листы. Красными чернилами на клетчатой бумаге гордо была выведена твёрдая «четвёрка». Губы растянулись шире. В голубых глазах плескалась тёплая гордость. На клочке бумаге возникло: «Вот видишь. А ты не верил.» «Всё благодаря тебе. Ты моё спасение, Серёж, уже не знаю, как благодарить.» «Брось, ты и без меня умный, я просто тебя подтолкнул. Но от ещё одной булочки я не откажусь(⁠◠⁠‿⁠◕⁠)». В груди Олега вместо привычной пустоты теплилось тихое счастье. *** Серёжа насупился так, словно ему снова шесть. Они с Олегом стояли посреди комнаты. В детстве Серёжа был против любого насилия. Если он видел малейшие намёки на драку, то замирал как олень в свете фар. А потом он попал в детский дом. Здесь остановиться - значит умереть. Нужно быть в постоянном движении: бить или бежать. Бить он не мог. Значит, стратегия оставалась одна. А сейчас он стоял, раздражённо сдувая передние пряди с лица и силясь понять хотя бы слово от Олега. Тот только вздохнул и сложил руки на груди. Морщины на лбу с каждой секундой становились всё глубже. Внезапно он потёр его, будто желая от них избавиться. - Так, ты не боец. - Наконец сделал вывод Волков. - У тебя крайне не уверенная стойка и удар, хотя я тебе уже всё показал и мы только тренируемся, тебе нечего бояться. Скажи честно: ты не хочешь причинять боль человеку? Серёжа окончательно расклеился и вышел из непривычной позы. Мысли гложило что-то ещё едва ощутимое, но слишком значимое, чтобы игнорировать. Разумовский отвёл взгляд. Может ли он причинить боль?Сергей не знал. Он много мечтал о возмездии, но в его мыслях оно всегда приходило от какой-нибудь третьей стороны, он не совершал его сам. И отчего-то никогда не думал, что может. - Хорошо, я понял. Тогда я научу тебя обороняться. - Подытожил Олег. Серёжа наконец с готовностью кивнул. Хотя бы это он должен уметь - Всегда будь на чеку, и я сейчас не про драку. Чтобы точно быть готовым, нужно понимать, когда она начнётся. А значит, следи за тем, что происходит вокруг. Я уверен, ты поймёшь, если тебя начнут провоцировать, и запахнет жареным. - Олег поучительно поднял один палец. Выглядело смешно, но серьёзный тон не позволял даже намёка на улыбку. - Как только это случиться, встанешь в специальную позу: сложи ладони перед собой, локти прижми к туловищу, ноги расставь на ширине плеч, доминирующую выдвини слегка вперёд. - Он поправил позу Серёжи и покивал сам себе. - Так ты сможешь защитить себя от удара в случае чего. Например, можешь поднять руки, чтобы блокировать выпад в лицо. Но всегда старайся бить первым. Дело в том, что драка на самом деле длится несколько минут. Так что это твоё преимущество. И бей в уязвимые места: с локтя или коленом в зону паха. Так же целься в подбородок, нос и лоб. - Он поочерёдно ткнул пальцем в эти три точки. - Попробуй вцепиться человеку в лицо, часто этого хватает, чтобы закончить драку. Олег попытался и это показать, обхватив лицо Серёжи ладонями. Но вышло скорее нежно, чем вынуждающе окончить драку, так что он быстро одёрнул их и слегка прокашлялся. - Не бойся использовать локти и ноги, ясно? И если находишься сбоку от противника, пользуйся шансом и бей по голове. Если ты чувствуешь, что драка становится опасней, то не брезгуй грязными приёмами. Бей в яремную вену на шее. - Олег аккуратно дотронулся до Серёжи в этом месте. По спине пробежали мурашки. Кажется, Серёже не выиграть бой с ним. - Точки давления, виски, пространство между глаз, почки, пах и заднюю поверхность шеи. Он снова поочерёдно показал всё, не теряя серьёзности лица. А Разумовский был готов копать себе могилу, а не участвовать в драке. К сожалению или счастию, пока больше от смущения, чем от страха. - Смело тяни противника за волосы, кусайся. - Олег чуть приблизился. Господи, он же не будет сейчас..? Но Волков лишь протянул между пальцев одну из его прядей. - Поэтому твои красивые волосы в драке - это минус. - Он чуть улыбнулся и снова отодвинулся. Что он только что сказал? - Когда бьёшь, наступай на человека. Если будешь пятиться, то продемонстрируешь оборонительную позицию, а чтобы поскорее закончить драку, надо наоборот. Надвигайся, пока противник не сдастся или не будет лежать на полу. Во втором случае, не давай ему встать. Наконец, Олег выдохнул. Кажется, теория подходила к концу. - И последнее, не геройствуй. Один на один ты справишься. А против большой группы... В общем, не показывай перед ними страха, но улепётывай при первой же возможности. - Он устало запустил пятерню в волосы. Серёжа до сих пор перерабатывал информацию. Память у него была хорошая, он запомнил все слабые зоны, особенно после такой наглядности. - Это всё ведь и действует против меня. - Да. Так что всегда будь предельно осторожен. - Теперь уже Олег встал в позу и задорно улыбнулся. - Ну что, готов к практике? И только сейчас за весь урок Серёжу наполнила уверенность. Он ответил игривым взглядом и стал наступать. *** Олег научился играть в обычные карты в семь лет. В десять он наизусть знал правила покера. Но никогда он не был азартным игроком. Ему не нравилось идти на большие риски, потому что в его жизни была злая закономерность - Олег всегда вытягивал тот злополучный минимальный шанс. Неважно удачный или нет. Эта привычка постепенно перекочевала и в жизнь - взвешивать решения, анализировать ситуации. Но было в нём и что-то безрассудное, это чувствовалось. Раньше это качество не давало о себе знать, и Олег не обращал внимания. А потом он врезал Артёму. Огромный риск, учитывая что он новенький. Пусть и сукин сын, но он был прав, за Олегом нет никого. Кроме Серёжи. Однако боец он пока так себе. Зато друг отличный, и за это короткое время Олег понял, что вернись бы в тот момент, не поступил бы иначе. Серёжа точно изменился и он скорее мог удивиться, если бы этого не произошло. В нём появились язвительность, злоба, вспыльчивость. Но при этом взросли его острый ум, сообразительность и харизма. Но пока что это всё сидело глубоко внутри, тщательно скрываемое от посторонних глаз. Олег надеялся, что когда-нибудь хорошие качества распустятся как розы на рисунках Серёжи. А сейчас они будут просто жить. И играть в покер. Серёжа с чувством швырнул карты на кровать. - Ну не понимаю я! - Отчаянно воскликнул он. Олег мягко рассмеялся. - Как драться ты тоже сначала не понимал. А потом научился. Немного терпения, Серый, ты же очень сообразительный. Разумовский чуть порозовел и опустил взгляд. Он тихо вздохнул, кажется, успокаивая себя. Поднял карты и сдвинул брови. На пледе лежали две дамы, десятка, пятерка и король. Серёжа переводил взгляд с кровати на свои руки, что-то упорно соображая. Олег расслабленно наблюдал за ним. У него на руках был король и дама. Уже сейчас выигрышная комбинация есть. - Колл. - Наконец выдохнул Серёжа. Олег не спеша открыл ещё три карты. Дама, король и девятка. Теперь четыре дамы и два короля, сегодня ему везёт. Жаль ставки ненастоящие. Хотя смотреть на разочарованного Разумовского не хотелось. - Рейз. - Волков чуть улыбнулся, с сочувствием глядя на хмурого друга. - Пас. Серёжа скинул карты. Король и шестёрка. Н-да, Олег выиграл. - Не расстраивайся, я тоже не сразу научился. С опытом придёт. - Мне не нравится покер. - Рыжий презрительно смерил карты взглядом. Казалось, сейчас это его враг номер один. - По-моему, тебе не нравиться всё, что у тебя не выходит с первого раза. - С дружеским укором заметил Олег. Разумовский закатил глаза и откинулся на кровать. Голубые омуты метали гром и молнии. Он казался даже более хмурым, чем обычно. Навряд ли дело в покере, но он ему так просто не расскажет. Завести тему издалека? Поймёт, почует как раненный зверь. Спросить прямо было и вовсе страшно. А оставлять всё так не хотелось. Ну и пусть они знали друг друга всего год в детстве и пару недель сейчас. Эта дружба была из тех, что возникает сразу, без лишних проблем и прелюдий. Олег чувствовал, что может доверить Серёже прикрывать его спину в драке, не то что поделится тем, что его гложет. Но испытывает ли то же самое Разумовский? - Знаешь, я тут подумал, что мы на удивление быстро и хорошо сдружились. - Завёл всё-таки тему Олег, пересиливая неловкость. Взгляд Серёжи наконец стал приземистым и мягким. Он тепло улыбнулся, и морщинка между бровей разгладилась, делая его снова похожим на обычного тринадцатилетнего подростка. - Ты прав, но не понимаю, что в этом удивительного? - Ну как же, мы очень разные, да и ты та ещё язва. - По-доброму подтрунивал Волков. - Ну ты конечно... - Он цокнул языком. - Хотя, твоя правда. Если бы у меня не было благодарности к тебе за тот год, то мы бы не смогли общаться. В таком случае, с большей вероятностью, ты набил бы мне лицо за "длинный" язык через недельку нашего совместного проживания. Олег громко расхохотался, тут же воображая эту картину. - Не правда! Я применяю силу только в крайних случаях, ты в них не войдёшь. - О, ты имеешь в виду, что не станешь бить меня или бить за меня? - Серёжа заинтриговано приподнял бровь. С первого взгляда казалось, что взгляд выражал только любопытство. Но если приглядеться, было в нём что-то ещё. Немой вопрос, ответ на который играл огромную роль сейчас. - Не стану бить тебя конечно, "за" тебя я вмазал в первый же день. И сделаю это ещё не один раз, если будет нужно. - Переходя на серьёзный тон, ответил Олег. В голубых глазах разлились благодарность и доверие. - Я в последнее время думаю о том... Смог бы я сам ударить? - Он пожевал губы. Создавалось ощущение, что за этим вопросом крылось нечто гораздо большее, самый тёмный секрет, кроющийся на задворках разума. Такие вещи не произносят в слух, и даже завуалированно про них говорят шёпотом. В сердце закопошилось тягучее беспокойство. Предчувствие чего-то страшного накрыло, словно тяжёлое одеяло. Олег ничего не ответил, язык будто онемел. - Мне вспомнилась сказка из детства про ворона. Он останавливал и наказывал несправедливость. До того как попасть в детский дом, я хотел быть как он. - Поделился Серёжа. Олег наконец смог заставить язык ворочаться, но внутреннее онемение так и не прошло: - А сейчас? - Не знаю. - Честно ответил Разумовский. Эти слова липкой пылью осели в комнате. *** Карандаш плыл по бумаге, незаметно следуя за сознанием Серёжи. Желание рисовать, творить и создавать сохранилось с детства в отличие от многих других качеств. Раньше он был открытым. А сейчас боится даже своему единственному другу полностью довериться. Он был любознательным. А сейчас осталось лишь эгоистичное и завистливое желание вырваться, быть впереди. Он был ярким и солнечным, заражал всех лёгкостью и весельем. А сейчас он мог только гореть от злости, он мог только приносить боль словами и раздражение своим поведением. Рисование - единственное светлое, что в нём осталось. Конечно, не всё потеряно, жизнь ещё впереди и все дела. Но всё равно было до рези в сердце обидно. Что он такого сделал, чтобы заслужить это? Если Бог и был, то справедливости ему не доставало. Во взгляд вернулась осознанность. На бумаге показался маленький мальчик. Он сидел склонившись над рисунками, а за его спиной росла тьма. Серёжа с раздражением захлопнул блокнот. - Что, не получается? - Олег оторвался от новенькой книги, только появившейся в их библиотеке. Что-то про мальчика в очках и со шрамом на лбу, он не вникал, такое его не интересовало. - Да нет, просто... Картины это срез души, знаешь? Даже мои рисунки. И сейчас моя душа волнуется не о том. - Скомкано пояснил он. - Срез души, говоришь? Значит, твоя "стена" отображает твою душу? Вот это сопоставление. Серёжа почувствовал как лицо стремительно краснеет. Он опустил голову ниже, прикрываясь распущенными волосами. Вот и надо же так ляпнуть, что он теперь чувствует, будто сам того не желая, выложил всю свою наготу, все свои секреты перед Олегом? Надо было всё-таки убрать рисунки оттуда. Разумовский вдруг понял, что молчание странно затянулось. - Ну, можно и так наверное сказать. - Наконец взял себя в руки он. - Расскажешь, что там нарисовано? - Олег вообще теперь отложил книжку и подошёл к столу. Час от часу не легче. Нет, если Бог есть, то он не просто несправедлив, он явно ненавидит Серёжу. - Ну, эм, тут.. - Глаза судорожно бегали по стене, ища за что зацепится. - Розы там.. - Почему розы? Они красивые конечно, но всё равно интересно. Кажется немного банальным. - У меня дома был сад с розами. Очень красивый. - Серёжа ностальгически улыбнулся. Кусты цветов помнились ему сказочными. Про символику он, конечно, умолчал. - А огонь? - Не помню. Просто чувствую, что это что-то важное из моего прошлого. Может, у меня дома был камин? - Он пожал плечами. - Ворон - это про сказку, да? - Олег шире улыбнулся, чувствуя, что прав. - Да. - Просто ответил Разумовский. - А вот эти цветы? Вообще впервые вижу такие. - Это анемоны, я говорил в первый день. Они.. мне просто нравятся. - Серёжа снова чуть порозовел. Он надеялся, что Олег спишет это на несвойственную для парня заинтересованность в цветах и не станет ничего уточнять. - Интересно, мне тоже кажется, что они красивые. А это... Боттичелли? Серёжа просиял. - Да! Это «Рождение Венеры», это «Весна», а это «Мадонна Магнификат». - Он поочерёдно ткнул в три рисунка. - У меня не очень вышло, давай я тебе в книге покажу! Он быстро распахнул «Великих художников. Боттичелли.». - Мне так нравится его творчество, это просто волшебно, невообразимо и прекрасно, скажи? - Протараторил Разумовский. Олег с интересом пролистал книгу. - Согласен со всем, что ты сказал. Но откуда такая любовь к нему? - Олег чуть насмешливо скосил на него взгляд. - Я уже плохо помню, но кажется мама водила меня на выставки. Там понравилось. Сейчас читаю про художника, символику и скрытый смысл картин и восхищаюсь. Ты представить себе не можешь, сколько труда он вложил в картины! Всё проработано до мельчайших деталей! Он внимательно изучал всю растительность в своей стране, чтобы написать это. - Серёжа наконец перевёл дыхание и чуть утих, смущаясь собственного энтузиазма. - Поразительно. - Волков покачал головой. - Тебе правда интересно? - Совсем по-детски спросил он. Серёжа так мучительно долго молчал, что говорить, рассказывать, делиться сейчас казалось неправдой. - Я не особо понимаю чем конкретно это тебя восхищает, но ты увлекающе рассказываешь. - Олег чуть виновато улыбнулся. Даже этого было достаточно. Нет. Этого было не просто достаточно: осознания того, что кто-то готов просто слушать тебя - с лихвой Серёже хватало. *** Серёжа лениво болтал ногой, сидя на стуле в классе. Был последний день в школе, завтра линейка и, наконец, каникулы. Ему не терпелось отдохнуть. А ещё очень хотелось наконец провести захватывающее лето. Все эти годы он сидел в своей комнате, изредка отпрашиваясь прогуляться в городе. А теперь хотелось веселья. Хотелось всей полноты и остроты ощущений. Разумовский скучающе оглядел пустой кабинет. Пока-пока, ненавистный класс. Хотя бы на три месяца. Ну и где там Олег? Как можно так долго книги в библиотеку сдавать? Серёжа встал и, шаркая ногами, вышел в коридор. Они одни во всей школе остались. Неужели он решил попытаться уговорить библиотекаршу отдать некоторые книги на лето? Безумие, даже если школа будет гореть, она их не бросит, а уж оставить на три месяца под присмотром тринадцатилетнего мальчишки из детского дома? Она скорее умрёт, но Олег верил в силу добрых слов и своей харизмы. Дурак, надо вытаскивать его оттуда и идти... Даже думать об этом месте как о доме не выходило. Парень не спеша двинулся вперёд. Витая где-то в своих мыслях, он не заметил как его схватил за руку и затащили в туалет, мимо которого он проходил. Серёжа даже вскрикнуть не успел - рот ему зажали. Затылок больно ударился о стену, и перед глазами заплясали звёздочки. К счастью (или сожалению, Серёжа скорее думал на второе) это не скрыло лицо его коварного похитителя. Артём зло пилил взглядом растерянного Разумовского. -Ну, сучка богатенькая, сегодня последний день. Исправляй оценки, или я убью тебя, ясно? - Хрипло прошипел он. Ну и мудак! Просто пиздец. Вот что он затих - вынашивал план мести. Бедный, наверное последние клетки мозга на это истратил. Но несмотря на все гневные мысли, внизу живота завязался тугой узел страха. Серёжа почувствовал прикосновение смертельно холодного лезвия ножа к боку. Так, Артём один, это уже хорошо. Или нет? Хочет без дружков-сведетелей?Кровь застыла в жилах. Сука, дерьмо. - Моргни два раза, если понял, Разум. Он сделал, что велели, и присутствие ножа перестало чувствоваться. По крайней мере, такое явное. Невольно вырвался вздох облегчения. - Слушай внимательно. Я сейчас уберу руку и мы идём в учительскую. Там мои ребята, и учти, попробуешь сбежать... - Нож снова коснулся кожи. - Усёк? Серёжа быстро кивнул, судорожно соображая. Он всё-таки не один. И плохо, и хорошо. С одной стороны, насмерть его не зарежут, наверное. С другой, один в этом поле он не воин. Один... Артём убрал руку с его рта, но тут же схватил за запястья. - Я всё сделаю, честно, мразь ты тупая, но у меня пароль от компа в классе лежит. Хулиган пропустил оскорбление мимо ушей. К счастью Серёжи. Обзывать человека с ножом не самая хорошая идея вообще-то. - Значит, сначала туда, потом в учительскую. И ещё раз говорю, без фокусов, информатик педиковатый. - Последние слова он почти сплюнул ему под ноги. Серёжа выпучил глаза, чувствуя как желание просто придушить его прямо сейчас взлетает до небес. Что этот гандон сейчас ляпнул? Руки сами собой сжались в кулаки. Серёжа дал себе мысленную пощёчину. Стерпи, сейчас стерпи это. Прикуси язык, один раз за всю свою сраную жизнь. Они выходят из туалета. Разумовский буквально чувствуешь ошейник с поводком у себя на шее, конец которого тянется сейчас к Артёму. Голову снова заполняют тёмные мысли. Он рвано выдохнул, обрывая себя. Терпи, молчи. Перед глазами поразительно быстро возникла дверь. - Я сам, посторожи тут, вдруг учителя. -  То ли проговорил, то ли прохрипел он. Карие глаза вперились в него. Парень колебался: на лбу появились морщины, губы недовольно поджались. Но он всё же кивнув, видимо, рассудив, что с третьего этажа Серёжа не сиганёт. Хотя, надо признаться, мысль такая была. Разумовский быстро прошёл в кабинет, без промедлений подходя к портфелю. Через мгновение он снова показался в коридоре. Артём кивнул и, схватив его за руку, потащил дальше. Они за пять минут дошли до другого кабинета, но для Серёжи это время растянулось в бесконечность. Он не верил в бога, но сейчас оставалось только молиться. Он на секунду прикрыл глаза, а когда вновь открыл перед ним уже было внутреннее убранство учительской. И пять дружков Артёма. Все они как один масляно улыбались и смотрели на него со смесью презрения и злорадства. Дышать стало трудно, воздух казался густым как кисель. Серёже захотелось просто исчезнуть. Почему-то до этого момента он не подумал, что его могут просто не отпустить потом. Что может случиться что-то страшное. Ужасное, непоправимое. Поток мрачных мыслей оборвал толчок в спину. Разумовский чуть не влетел головой в монитор. - Делай давай, придурок. - Артём схватил его за волосы и ткнул носом в клавиатуру. Сукин сын. - Делаю. Он включил компьютер. Надо тянуть время. Если он ещё раз переправит оценки возникнут вопросы. И это не одна «двойка» примерного отличника. Тогда все поверили его «пятёрке», а математичка махнула на это рукой. Если у двоечника все предметы на «тройки», а то и «четвёрки» переправятся.. они начнут расследование. А Артём с потрохами сдаст Серёжу. - Они пароль поменяли, мне нужно больше времени. - Сухо сообщил Серёжа. Ложь сорвалась с губ легко, несмотря на то что страх сковал всё тело. Лишь бы он успел.. Хулиган скривился. - Давай быстрее. Разумовский сделал вид, что пытается узнать пароль. Дружки Артёма обсуждали что-то и мерзко смеялись. По спине пробежали мурашки. Серёжа почувствовал себя так, будто он весь испачкался в какой-то маслянистой грязи. Возникло желание отмыться от этих взглядов, таким он себя ещё никогда не чувствовал. Всё казалось неправильным, нереальным. Они не отпустят его, не отпустят. Слава Богу, если просто изобьют. Руки предательски задрожали. - Ну ты скоро? - Артём нетерпеливо топал ногой. - Не выходит. - Сдавленно, почти шёпотом выдохнул он. Всё поразительно быстро завертелось перед глазами. Но первое, что он почувствовал это натяжение волос на затылке, а потом резкую боль в носу. Руки жёстко скрутили, у горла закололо холодное дуновение стали. Серёжа только успел подумать о том, что это жалкий конец, как дверь распахнулась. В неё стремительно влетел один из дружков Артёма. Под «влетел» подразумевается, что он, хныча о чём-то своём, упал на пол с разбитым лицом. Через мгновение в кабинете стоял Волков. Серёжа поразительно жалко (или нет? Он надеялся, что нет, иначе совсем стыдно) взглянул на него из своего положения. Из носа потекла тёплая влага. Глаза Олега были настолько глубокого цвета от природы, что в них еле угадывался карий. Но сейчас они так потемнели, что казались просто чёрными. Он с завидным холодом взглянул на Артёма. - Отпусти его. - Голос звучал ровно, но таил в себе столько угрозы, что невольно и у самого Разумовского волосы встали дыбом. Артём сглотнул, но быстро взял себя в руки. - А если нет? Что ты сделаешь? Нас четверо, ты один. - Своего побитого товарища, который был на стрёме он уже не считал. Четверо на одного - плохо. Два на четыре - нехорошо, но уже лучше. Олег оскабился, являя наружу свой настоящий огонь, свою ярость, взращённую несчастливой жизнью. Он резко вскинул руку, сжатую в кулак, и голова Артёма дёрнулась в сторону. Волков не теряя времени скрутил ему руки одной своей, а во второй возник аккуратный складной ножик. Серёжа прежде не видел его. Внезапная резь в шее ударила по здравому рассудку наотмашь. Разумовский задёргался, смутно осознавая, что сейчас как раз таки лучше не шевелиться вовсе. Но очень быстро голова стала отвратительно пустой, ни одной дельной мысли больше не возникало, разум заполнили только страхи. - Убери нож, иначе этот гандон уйдёт отсюда со сквозной дырой вместо печени! - Незамедлительно рявкнул Олег. Дружки Артёма неуверенно переглянулись. Их дело ещё не закончено так-то. - Уберите! - Истерично приказал сам Артём. Холод наконец покинул шею. Серёжа судорожно вздохнул, чувствуя как мир снова становится на место. И как закипает кровь, а вместе с ней развязывается язык. - Суки, обмудки, страхопиздище сраное! - Он снова задёргался, впервые чувствуя настолько непреодолимое желание удушить их всех. Отомстить, просто себя наконец суметь защитить. Вернуть хотя бы иллюзию контроля в жизни. Но они держали крепко. Так же крепко, как и тиски страха, который так и не отпустил его с того самого момента, когда его нога ступила за порог учительской. - Я предлагаю обмен. Я отдаю вам Артёма, вы мне Серёжу и мы расходимся. Скоро обход и школа закрывается, не думаю, что сейчас самое время устраивать драку прямо тут. Идёт? Тот «приспешник», что до сих пор сжимал руки Серёжи, вышел вперёд. Он кивнул и толкнул своего «пленника» на встречу. Разумовский споткнулся, чуть не упав, и поймал на себе взгляд Олега. Полный жалости. Это отрезвило получше любого страха, любой пощёчины. И вместе с этим что-то внутри него сломалось. Даже его единственный друг считает его слабым. Серёжа с силой наступил парню, что его держал, на ногу. Именно туда, где больше всего нервов, и так, как учил его Олег. Тот вскрикнул, но тут же, жалобно скуля, согнулся пополам. Он допустил ошибку: расслабил хватку на руках, и Разумовский воспользовался ею, вложив в удар с локтя всю свою ярость, всю беспомощность и весь страх. Он, не теряя времени, бросился в сторону Олега. Тот толкнул Артёма в его дружков, видимо рассчитывая, что пока те будут ловить его, у них появиться шанс оторваться, сгрёб Серёжу в охапку и пулей вылетел из кабинета. Бежали молча. Только после того, как они забрали вещи и оказались на приличном расстоянии от школы, позволили себе выдохнуть и остановиться. Серёжа упёр одну руку в колено, пытаясь отдышаться, а вторую прижал к горлу. Рана почти перестала кровоточить, но на руке всё равно остался красный след. - Я жду блядь объяснений. - Сипло потребовал Олег. Разумовский устало вздохнул. До чего же хотелось просто лечь здесь и уснуть, забыть весь этот кошмар и не вспоминать. - Я шёл к тебе, когда Артём, это мудло, схватил меня и пригрозил, что убьет, если я не исправлю оценки. Я соврал, что всё сделаю, но бумажка с паролем в классе. - Он говорил отсутствующе и глухо, всё ещё невидяще сверля полоску крови на ладони, когда Олег накрыл её своей. Серёжа поморгал и поднял на него глаза. Пару минут он смотрел будто сквозь Волкова, а потом голубые глаза обрели осмысленность, и тогда Олег продолжил: - А ты оставил записку мне и отправился тянуть время. Умно. И очень смело. - Он покачал головой, как то по-особенному улыбаясь. - Да. - Подтвердил Серёжа. - И чуть не умер. - Дрогнувшим голосом добавил он. - Я не смог себя защитить. - Ты сделал всё, что мог. Никто не выстоит в бою против четырёх, не имея опыта в драках. - Олег обеспокоенно сдвинул брови, видя, что его утешения не особо помогают. Разумовский сглотнул и горло прорезала боль. Она показалась ему ослепляющей, мертвенно опасной. Всё произошедшее накатило на него волной, давя удушающим осознанием: он чуть не умер. Если бы он не оставил записку, если бы Олег хотя бы просто не успел.. А он просто стоял и дрожал. На словах он храбрец, а на деле... Он ничего не сделал, чтобы защитить себя. Серёжу замутило. Он - обуза, слабак. Никто и ничто. Воздух будто перестал существовать для него. Он попытался втянуть в себя хотя бы немного кислорода, но вместо этого закашлялся. Лёгкие горели, а на глаза наворачивались злые слёзы. Но вспышкой возникло одно воспоминание. И тогда, когда воздух ворвался в его грудь, он уже истерично хохотал, схватившись за живот. Он хотел убить Артёма. Сам. Впервые он не думал о том, чтобы это сделал кто-то другой. Впервые он представлял, как его собственные руки сжимают нож, как он с силой врезается в чужое ненавистное сердце. Звонкая пощёчина буквально выбила из него все мысли. Голова дёрнулась в сторону, а Серёжа наконец увидел мир перед ним. Увидел серьёзный, озабоченный, но без капли страха взгляд Олега. Тёмные глаза манили и гипнотизировали. Жаль непроницаемо лицо больше не излучало тепла. - Прости. - Прохрипел Серёжа. - Всё в порядке, я понимаю. - Он сжал его плечо, наконец расслабив уголки рта. Больше он не выглядел таким суровым и Разумовский сам вымученно улыбнулся. Вышло криво, зато искренне. - Я не читаю твоих мыслей, но не вини себя. Придет время и ты им всем покажешь, я знаю. А пока я возьму это на себя. Олег выпрямился и в его глазах мелькнул отблеск незнакомой стали. Весь его вид излучал обречённую решимость. О чём он Серёжа не понял, но придавать этому значения сил не было.