Look into my eyes

……...........…. -Хотя бы пицца заткнула твой рот.. А то еще пара слов, и я бы сделал это сам. - как, чем и каким образом Хайтам умолчал. Однако его раздраженный голос звучал вполне убедительно. Казалось бы, такие диалоги происходят повсеместно, но каждый раз они вставали на этот путь, вновь и вновь по одним и тем же петлям нервной системы друг друга. - Фто? - Кавех умудрился что-то пробубнить в ответ даже с забитым ртом. Что уж говорить, момента оставить последнее слово за собой ему не помешала даже пицца во рту. Кавех вопросительно выгнул бровь, делая вид, что не услышал или не понял слов Хайтама. Это было то чувство, когда даже молчать не хотелось. Они и так много о чем явно не говорили. А с того момента, как все пошло прахом - явно бы стоило. - Ничего. У меня не входило в планы оплачивать твою выпивку. Куда проще и эффективнее было бы потратить эти деньги на какую-нибудь смазливую даму за барной стойкой, если бы я захотел. -скептически хмыкнул Хайтам, доедая кусок пиццы и с облегчением вздохнул. Выпуск шоу почти закончился, как и ожидалось - пропитая и недалекая мамаша изменяла своему мужу с собутыльниками. И чего все так этому удивляются, поднимая средневековый гомон со зрительских трибун? Разве все не этого исхода и ждали? Развязка же была так очевидна… - Будто бы ты за нее так часто платишь. Хватит возводить это в абсолют, я не сижу на твоей шее, словно содержанка, - возмущению Кавеха не было предела. И вроде он только расслабился, только отвлекся на дурацкие шоу (даже которые не любил вовсе, а чисто фоном проигрывались), но и тут Хайтам умудрился плюнуть ему в душу. Действие на экране уже заканчивалось: ведущий подводил итоги выпуска и пытался выудить из произошедшего какую-то мораль, которая для нормального человека была вполне очевидна. -В общем, безумно интересный акт деградации, спасибо, что пригласил поучаствовать, но я пошел. А ты как хочешь, - позвать Кавеха еще раз с собой в бар не позволяла не то гордость, не то дрянной и заносчивый характер. Хайтам уже озвучивал приглашение некоторым временем ранее, так зачем повторятся? В любом случае, накинув на плечи плащ, Аль-Хайтам скрылся за дверью дома даже не попрощавшись, а на деле - оставшись дожидаться соседа на улице. - Тц, иду я, - Кавех раздраженно цыкнул и шумно выдохнул уже после того, как дверь закрылась, оставив блондина в гордом одиночестве. Он действительно устал от всего, но мириться первым - черта с два. Для этого не было сил, желания, моральной выдержки. Не было вообще ничего. Только сам Аль-Хайтам, с завидной регулярностью посещавший мысли Кавеха. Хотя последний от подобного был не в восторге. На долгие размышления о бренности ситуации не было времени — Кавех прекрасно понимал, что Хайтам его ждёт. А еще он понимал, что ждать за дверью он будет не долго, а потому нужно тоже выходить, если он, конечно, всё еще хочет пойти в бар. - Пойдем в привычное место или ты нашел что-то поинтереснее? - уже на улице, поправляя на плечах куртку, блондин поинтересовался, стараясь звучать как можно более непринужденно. Вопрос Кавеха остался без ответа. Точнее, Хайтам кинул куда-то в его сторону сухое "Как обычно" уже начав двигаться в привычном направлении вниз по улице, натягивая на голову наушники с шумоподавлением, не то включенным, не то выключенным. Он еще услышав щелчок дверной ручки понял, что его сосед вот-вот выйдет из дома, а значит можно спокойно идти - в любом случае догонит, а от болтовни, если она и будет, наушники все равно не спасут и хоть что-то он да услышит. А где услышанные отрывки, там и необходимость выслушать хотя бы до понимания общей темы разговора - так уж устроен наш мозг, который очень не любит обрывочную чужую речь и неполную информацию. Однако, вопреки ожиданиям, большую часть пути Кавех старался пройти молча, ища в окружающей обстановке все подряд, чем можно было бы отвлечься. Потому что идти рядом с Хайтамом и молчать - какое-то недопустимое удовольствие. Кавех искренне пытался его испортить. Ранее бы он даже не подумал о подобном, так как ему нравились разговоры тет-а-тет и прочего рода дискуссии из-за разности взглядов. Путь был недолгий, пусть и казалось, что занял он целую вечность. Даже несмотря на несколько извилистых улочек, найти дорогу до бара Аль-Хайтам мог бы с закрытыми глазами. Приятное, даже немного уютное в некотором понимании место было окружено яркостью и теплом неоновых вывесок и зажигающихся в наступающих сумерках уличных фонарей. В зале еще было мало народу - обычно сюда все подтягиваются ближе к позднему вечеру, и он не успел наполнится гоготом и громкими разговорами отдыхающих. Кивнув в знак приветствия официантке и направившись в сторону так называемого "тихого зала" (хотя в разгар выходных он мало чем отличался от самого шумного), Хайтам наконец-таки соизволил обернуться, дабы удостоверится, что Кавех все еще с ним. Дальний диванчик, давно облюбованный офицером, как сам выражался Кавех ранее "идеальное место, чтобы тебя никто не трогал, да?", благо был не занят, а значит оба они смогли беспрепятственно расположиться с комфортом и удобствами, не боясь, что громкая музыка будет заглушать их собственные голоса - по крайней мере пока. - Пинту вишневого крика, двойную порцию начос с гуакамоле и сырным соусом. И то, что закажет мой... Собеседник, - другом Хайтам все же не стал называть Кавеха, да и ведь он сам был против такого их статуса. — А мне, пожалуйста, гранатовое с голубикой и теплый салат с говядиной, — Кавех мягко улыбнулся официанту так, словно вечер должен был быть крайне приятным. - Пока что все. Меню одно оставьте, благодарю. Стоило официанте — милой улыбчивой девушке — уйти, маска непринужденности слетела с лица Кавеха. Выждав несколько секунд, он хмыкнул, и получилось не столько презрительно, сколько грустно. — Собеседник, вот как? Да уж, не думал, что все настолько будет паршиво. Кавех хоть и не показывал явно, но подобное обращение по отношению к нему задело. Хотя бы по той причине, что они друг другу не чужие же люди. Работают и живут вроде как вместе, а оно вот как. — Ну что же, мой дорогой... Собеседник, — выделять что-то намеренно и показательно Кавех умел, но пользовался этим в подобном ключе не так уж и часто. Реакция Кавеха даже немного удивила. Уж не он ли сам сокрушался над тем, что их многолетней дружбе конец, что знать такого, как Аль-Хайтам он не желает, как и иметь с ним хоть что-то общее, и единственное, о чем он сожалеет, что вынужден теперь будет терпеть его лицо, мелькающее в участке. А теперь он не доволен, что Хайтам не назвал его другом? Даже странно. Ведь мужчина всего лишь принял факт разрыва всяких их взаимоотношений. -Ты сам говорил, что между нами нет более никакой дружбы, даже приятельских отношений. Тот факт, что живешь ты в моей квартире - неимоверное табу для тебя, хоть все об этом уже давно знают. Значит соседом или сожителем тебя тоже не назвать. Коллега? Подчиненный? Мы не при исполнении для рабочих ярлыков. Так чем ты не доволен? - Хайтам поднял взгляд на Кавеха, вскинув бровь в непонимании и скептицизме. - Не драматизируй. Я же не сказал "вон тому левому типу напротив". Хотя, судя по твоей реакции, видимо, стоило. - Между нами было достаточно того, о чем я в действительности жалею. - слова сказанные Хайтамом, оказывается до сих пор могли задеть его. Кавех даже не соизволил посмотреть на своего собеседника, так как знал, что ничего хорошего он во взгляде напротив не увидит. Спасло ситуацию принесенное вовремя пиво и салат, в который Кавех уткнулся, словно беря паузу перед продолжением разговора. Хайтаму было не привыкать к подобному. Никак не отреагировав, он скинул кожаную куртку с плеч и небрежно положил ее рядом с собой, наконец-то откинувшись на спинку дивана. На несколько минут прикрыв глаза, Хайтам дал себе немного привыкнуть к общей обстановке бара - даже не снимая наушники он прекрасно слышал все шумное окружение, словно был без них. Прошло несколько минут прежде чем он, выдохнув, вновь вернул все свое внимание к спутнику - увы, сегодня все-таки придется участвовать в диалогах и обсуждениях, раз уж Кавех решил (или решился?) пойти вместе с ним. Раньше это могло даже принести некоторое удовольствие, пусть и сильно утомляло, но сейчас… - Может наконец объяснишься, спустя столько времени? - Объяснюсь... на счет чего? - буквально вечер недоумения. Хайтам вообще не привык, как выразился собеседник "объясняться", а зная Кавеха причин для этого самого объяснения было слишком много. Конечно, где-то в глубине души, за терньями разума и логики Аль-Хайтам прекрасно понимал о чем именно его некогда лучший друг хотел поговорить. Но, все же, даже учитывая это предположение, мужчина не видел смысла оправдываться. - Ты все еще не отпустил ту ситуацию? Кавех, приказы сначала выполняют, потом обсуждают, если мы говорим о работе. Не скажу, что я полностью согласен с данным утверждением, но для твоего понимания это максимально правильные слова. С нашей работой риски неизбежны, даже если речь идет о жизни. - Холодным, будничным тоном Хайтам отчеканил всё так, словно бы этот диалог происходил не единожды - как в реальности, так и у него в голове. Ни одного лишнего слова, ни малейшей эмоциональной запинки. Ровно, с расстановкой и словно бы легкостью. - В тебе, похоже, совсем нет ничего, кроме холодной расчетливости. Скажи пожалуйста, тебе вообще ведомо такое чувство, как сопереживание? Или может быть жалость? Ах что это я, ты ведь даже не в курсе подобных слов наверное. У тебя ведь все так прекрасно в жизни, все по расписанию настолько, что аж тошнит, - Кавех отпил немного из своего бокала и вернулся к салату, но оказался не в силах продолжить его есть. В попытке это перебороть, он сжал в руке вилку, заскрежетав ею по тарелке. Хайтам не любит раздражающие звуки. Он невольно морщится и, кажется, немного ежится от скрежета и устремляет осуждающий взгляд напротив. Кавех делал это не специально, а потому, что ему не было безразлично за прошлое. Вот только одну из самых простых истин он все еще не понимал. Из-за обиды на прошлое от него ускользала сама суть того, что он жив именно благодаря тому, что их с Хайтамом коллега и бывший друг - нет. -Что ты хочешь от меня услышать? - тяжёлый вздох свидетельствовал о том, что Хайтаму было на самом деле не очень приятно вести данную беседу. Он глянул в глаза собеседника в надежде увидеть в них хоть что-то, что поможет перевести тему. Но видел только распыляющийся пожар отчаяния. - Я хочу хотя бы банальных извинений, нет? - вскинув бровь, Кавех дожевал зелень в ореховом соусе и поднял пинту пива, глядя на Аль-Хайтама сквозь толщу стекла и напитка, - если ты, конечно, способен на подобное. По крайней мере я надеюсь на то, что от тебя осталось что-то "прежнее", что мне хоть немного нравилось. Знаешь, мне тебя порой даже жаль. Чужие слова словно на мгновение переключили тумблер где-то в голове Хайтама. Пусть этого было совершенно не видно по его лицу, на деле перед глазами пролетело многое, что было "между ними". Знакомство в полицейской академии, такая странная, но достаточно крепкая дружба, долгая, совместная служба в одном участке, объявление их напарниками, совместная жизнь в квартире. И много того, что сам Хайтам всегда старался игнорировать и не вспоминать. Единственной реакцией, просочившейся в реальный мир после столь емкого "слайд шоу" было лишь хмыканье, после которого тонкие губы чуть поджались - не то в разочаровании, не то в отвращении. Хайтам был всегда слаб на эмоции, и от того понять всю бурю, происходящую порой внутри, было сложно. -Жалость вызываешь ты, когда начинаешь такие концерты. Будь тише, не привлекай лишнего внимания к своему выступлению. - Аль-Хайтам отпил еще немного крика, потупив взгляд в пенящейся глади алого напитка. Сейчас, под этот разговор оно как никогда напоминало ему кровь. -Извинений за что? За то, что спас нас? Или за то, что ты не справился с заданием? А после и со своей психикой, уйдя в запой и чуть не вылетев из полиции? Извинения за то, что приложил немало усилий, чтобы оставить тебя в должности? За что я должен попросить прощения у тебя, Кавех? - в голосе читались нотки раздражения. Каждый раз, когда они пытались поговорить о случившемся на заброшенном заводе, во время облавы на склад наркодилеров, они приходили к этому дурацкому камню преткновения. Хайтам искренне не понимал в эти моменты, что же Кавех от него хочет. Пусть он не понимал всей ситуации, пусть считал поступок Хайтама хладнокровным, пусть обвинял его в том, что он сделал все только ради повышения и звания - пожалуйста, Кавех всегда был слишком эмоциональным. Настолько слишком, что Хайтам всегда считал, что работа копом явно не для него. Но требовать извинений непонятно за что — перебор, даже для флегматичного и спокойного человека. Нависла недолгая, но очень тяжёлая тишина, которая словно заглушила шум бара. - Странно. что я вызываю у тебя вообще какие-либо эмоции, ведь ты всегда делаешь вид, что тебе совершенно противно и невыносимо рядом со мной находиться. Ты либо врешь сам себе, либо ты действительно настолько погряз в правильности своего мнения, что не можешь взглянуть на ситуацию с другой стороны. - Кавех был упорный. Он действительно хотел просто донести до мужчины, что как минимум, есть другая точка зрения. Другой вариант. Кавех выдохнул, потупив взгляд. На дне пинты переливался светлый напиток, слегка пузырясь и притягивая взгляд. -Мне жаль, что Джеффри погиб. Его было уже не спасти из-за вашей глупости. И извиняться за то, что я вывел нас с тобой оттуда живыми я не собираюсь. Возвращаться за трупом, чтобы составить ему компанию в братской могиле не входило в мои планы на жизнь. - Ты просто не хочешь понимать. Я не хочу, чтобы ты извинялся за все, что ты перечислил, кретин ты узколобый, - он все равно говорил с едва скрываемым раздражением, вперемешку с обидой в голосе. Тяжело было смотреть в глаза напротив, в которых Кавех не видел даже малой крупицы осознания. Да хоть чего-то, что могло бы успокоить его спустя столь долгое время, - Если я не справился с заданием, ты мог просто оставить меня там, вместе с ним. Вернуться спокойно в участок и тебя бы не грызла совесть. так? А получается, что ты своим поступком сделал так, что я виноват в том, что работаю, живу с тобой и дышу рядом. Хайтам слушал. Слушал эмоциональную речь Кавеха, что сидел напротив, смотрел на него пристальным взглядом, но слышать не хотел. Да на самом деле и слушать особо тоже, но приходилось. Больше пустых разговоров Аль-Хайтам ненавидел свои недоделанные дела, а этот неприятнейший разговор был именно одним из них. На оскорбление он недовольно нахмурил брови - Кавех и до этого достаточно много чего наговорил, но на личности, вроде, никто до этого не переходил. -Если твоих мозгов недостаточно, то я поясню. Я отвечал за наши жизни, так как ты был в неадекватном состоянии. Я поступил так, как было правильно. Более того, не смотря на твой редкостный кретинизм, я смог завершить начатое дело. То, что ты оказался той еще истеричкой и подставил нас обоих под огонь - действительно твоя вина. Но не нужно устраивать из себя бедного агнца и принимать роль жертвы мирового масштаба. Задолбал. - от переполняющего недовольства Хайтам с громким стуком поставил на столешницу бокал с пивом, чуть ли не выплескав его. - Я не был в неадеквате. Если ты считаешь, что я должен был радостно или пофигистично реагировать на это, как ты, то увы - у меня не получается. Я не чертов камень, Хайтам! В отличие от тебя у меня есть сердце, а не глыба льда, - Кавех раздраженно сжал пальцами бокал, стараясь сдерживаться. чтобы не натворить лишнего. На что он вообще рассчитывал? Что Хайтам его поймет? Что он вообще что-то сможет понять с его стороны, а не с расчетливой логики. Боль, годами копившаяся, сочилась наружу. - Хочешь исповедаться - иди в церковь или на могилу к Джеффу. А мой мозг оставь в покое. - То есть ты считаешь, что просто банальным желанием что-то выяснить и прийти к мало-мальски примирению, это я тебе "делаю мозг"? Знаешь что... - чаша терпения Кавеха окончательно лопнула и он выплеснул остатки своего гранатового пива Хайтаму в лицо. Уж насколько Кавех терпел своего бывшего напарника, но тут он стал просто невозможным, - Сам смывай с себя грехи! Задолбал. Все произошло быстро. Возможно даже слишком быстро. Тонкими струями хмельной сладкий напиток полился по лицу, стекая на водолазку. Алкоголь противно жег глаза, промокшие волосы прилипли ко лбу и щекам, создавая у явно на несколько мгновений опешившего Хайтама вид куцего дворового кота после ливня. Руки медленно сжались в кулак, словно собирая всю волю и гнев, дабы крепкой хваткой сдержать их и не дать выплеснуться нарастающей буре негативных эмоций наружу. Любопытные глаза с соседних столиков и так с интересом поглядывали на них с Кавехом, словно зрители, ожидающие продолжения спектакля, а сейчас и вовсе замерли. Медленно Хайтам вытер с лица остатки пива, оскорбленный поступком, но достаточно гордый, чтобы не показать этого, так же медленно оставил под своим бокалом деньги за их заказ. -Ты переезжаешь, - тихий, с легкой хрипотцой от непривычного тона голос еле доносился до собеседника сквозь нарастающий гомон бара. Хайтам передернул плечами, словно ничего не произошло, встав из-за стола. - Нет, я никуда не поеду. Я останусь дома, - с едва уловимой паникой в голосе произнес Кавех, продолжая держать пустой стакан в руке. Он редко видел Хайтама в каких-либо иных состояниях, кроме спокойствия и легкого пофигизма с нотками раздражения. Подхватив куртку и промолчав, Хайтам медленно побрёл к выходу, но на мгновение что-то йокнуло в груди. Хайтам остановился напротив Кавеха. Взгляд глаза в глаза. Как говорят обычно в таких случаях? "Искра. Буря. Безумие."? Перед глазами опять пролетело все то, что было раньше, а где-то в ушах неприятным звоном повторились сегодняшние слова. Резкая вспышка гнева и обиды, что копилась так долго, застелила глаза. Аль-Хайтам даже не заметил то, как крепко сжатый кулак резко саданул по чужой щеке. Рука дернулась еще раз, не давая и шанса осознать произошедшее им обоим - с силой ударяя в нос. Под костяшками что-то неприятно хлюпнуло и хрустнуло, кровь мелкой крапинкой брызнула на столешницу, пачкая меню. Где-то за плечами послышался перепуганный вскрик официантки и тревожное "прекратите немедленно! Мы сейчас полицию вызовем!". -Полиция уже здесь, - раздраженно гаркнув в сторону испуганной, но уверенной в своем предупреждении девушке, Хайтам небрежно сунул руку в нагрудный карман, доставая полицейский значок и ткнул им в лицо девушке. Пока та соображала, что в этой ситуации ей делать, он схватил за ворот Кавеха, буквально выволакивая его с собой к заднему выходу, что вел в подворотни. Кавех что-то пробормотал вроде "прошу прощения за доставленные неудобства". Даже так пытался загладить свою вину, хотя впрочем не столько вину, сколько Кавех был заложником собственных эмоций - которыми управлять получалось плохо. Никто не посмел возразить, видимо решив, что не важно, как именно дебоширы покидают заведение, лишь бы уходили. Даже в моменты самого большого раздражения Кавех физически не мог дойти до рукоприкладства. Он до последнего старался вразумить человека словами и только когда совсем диалога не складывалось, он мог лишь слегка пригрозить или максимум - как со стаканом. Для него это было настолько дико, что он всегда удивлялся, как люди могут спокойно набить кому-то морду. Произошедшее пролило свет на ответ, но не дало понимания. Правда приятного в этом было мало, а это значит, что в мазохисты Кавех очередь явно занимать не станет. Хруст в носу так же не сулил ничего хорошего. И волочась из бара под белы ручки Хайтама, он искренне надеялся, что это просто легкая трещина и ничего серьезного там нет. Но стекающая с носа кровь на собственную ладонь говорила об обратном. Как только они оба оказываются на улице, с раздражением и силой Аль-Хайтам отбрасывает в сторону стены и баков Кавеха так, что тот чудом остается на ногах. Настолько пренебрежительно, насколько это было возможно в такой ситуации. В голове гудело, а в руках словно не унималась непрекращающаяся дрожь. " Что со мной?" впервые настолько лишившись своего же контроля, Аль-Хайтам с непониманием посмотрел на свои руки, запачканные кровью того, кого раньше называл другом. Он никогда не боялся применять силу, если она требовалась, спокойно открывал огонь, держался холодно и собрано даже в самых экстремальных моментах, а тут... Бушующая буря эмоций не прекращала наполнять грудь, гоняя кровь настолько, что та стучала в висках отбойным молотком. Почему-то осознание того, что он ударил Кавеха, было куда неприятнее и ошеломительнее, чем что-либо ранее. Да, у них случались словесные перепалки. Да, они могли толкнуть друг друга. Но до рукоприкладства между ними никогда не доходило. Однако ощущения того, что это неправильно не было. Словно скопившиеся за столько времени в один миг выбросилось на свободу, найдя в этом ударе облегчение и хоть какую-то справедливость. - Какого хрена ты творишь, Хайтам?! - Кавех сплюнул скопившуюся кровь во рту, вытирая губы тыльной стороной ладони. Щека саднила дико, в то время как нос, напротив, казалось полностью онемел. -Может хоть так твой глупый мозг встанет на место, и ты хоть немного начнешь думать. - за эти слова он явно не собирается просить прощения. Хайтам абсолютно уверен в своей правоте и в своих действиях. По крайней мере Кавех перестал неустанно ныть о том, что произошло на задании, полностью переключившись на разрастающийся конфликт, что долго рос, пуская свои черные ростки, опутывая и силой своей разрушая все былое, что было фундаментом взаимоотношений. -Ты вечно кутаешься в овечью шкуру, занимая место жертвы, выставляя себя агнцем. Что, думаешь, один переживаешь и проживаешь то, что происходит вокруг? Может быть этот хруст был от розовых очков, которые на тебе наконец-то разбились? - единственное, что поменялось в будничном тоне Хайтама - скорость, с которой он произносил слова и лицо, которое все же смог немного исказить гнев. -Обвиняешь меня в эгоизме и отсутствии эмпатии, да? Но я хотя бы не вру себе и окружению, и не выдавливаю из себя эмоции и попытки нравиться всем, лишь бы удовлетворить себя же. — Да что ты вообще обо мне знаешь? Кроме той карточки в личном деле? — В душе Кавеха в очередной раз закипала обида от принижения его чувств, касательно прошлого. Он опирается о мусорный бак и поднимается, отряхивая штаны по привычке, отточенным действием, как и всегда. Надоело. Кавеху надоело выслушивать от Хайтама вечные оскорбления, когда их точки зрения отличались друг от друга. В его "друге" была отвратительная черта, которая бесила Кавеха. И именно сейчас это перешло все границы. — Господи, ты просто даже в голове уложить не можешь, что не ты такой везучий и прекрасный? — Кавех выпрямился и подошел к Хайтаму, глядя ему прямо в глаза. — Я подставился под удар потому, что спасал твою безмозглую башку. Так как почему то ты решил, что спиной тоже видишь. Но да, я виноват, что провалил задание... Кретин. Последнее слово Кавех сопроводил отменным ударом куда-то в район ребер. Даже при том, что он был чертовски зол, он не вкладывал в удар всю силу, так как на задворках разума избить Хайтама мешал голос совести и отголоски чувств. Удара, пусть и совершенно несильного, Хайтам не ожидал. С шумом выплевав весь воздух из легких от четкого попадания в солнечное сплетение, парень чуть пошатнулся и согнулся, слегка припав перед Кавехом. Было не больно, скорее обескураживающе, да и удары в "солнышко" всегда обладали отвратительной особенностью - тело после них, как и сейчас, словно по щелчку пальцем становилось словно тряпичная кукла. Кажется, всю тираду о самопожертвовании офицер слышал через слово, как обычно не предавая какого-либо значения - Кавех постоянно и очень много говорил, а сам Хайтам хотел поскорее вернуться домой и хоть несколько оставшихся часов первого выходного провести в тишине, комфорте и без глупых обвинений со стороны соседа. А он пусть бы катился себе. Хоть на квартиру Нахиды, хоть по наклонной социальной лестницы. Прошло около минуты, прежде чем Кавех понял, что он сделал. И несмотря на все это, он первым делом поджал губы и думал о том, не сильно ли он сделал больно. — Слушай, я... — чувство собственного достоинства впервые в жизни удержало его от оправдательного порыва. Кавех хотел сказать многое, что ему жаль, действительно жаль, что его приходится вытаскивать частенько. Что ему неловко о том, что часто мысли отнюдь не рабочего характера возникают. О подобном стоило поговорить давно, но Кавех упорно избегал данной темы. — Да пошел ты... - полицейский хрипло огрызнулся на чужие попытки оправдаться. Удивительно, но сейчас лишних слов говорить не хотелось от слова совсем. Вразумить тоже. Что толку пытаться что-то объяснить тому, кто совершенно не хочет слушать и только лишь продолжает неустанно говорить одно и то же, только разными словами? Вот и Хайтам не понимал. Наглое движение, когда чужие руки обхватили ворот рубашки и потянули на себя еще вялое тело, встретило слабое сопротивление, словно пытаясь занять оборонительную позу в ожидании удара. -Что? В ответку по морде би...- Хайтам не договорил. «Сгорел сарай, гори и хата». Кавех судорожно выдохнул, словно примиряясь со своими демонами. Всё внутри гудело от переизбытка эмоций, бьющих наружу. Боль, обида, скорбь, тяжбы и то, что уже давным-давно для них обоих было табу, сводили с ума, подталкивая на необдуманные и нелогичные решения. Хуже уже быть не могло. Ведомый всплеском противоречивых чувств, что копились всё это время, и отчаянием Кавех взял Хайтама за ворот рубашки и притянул его к себе. Горячие, чуть дрожащие от стресса и волнения после всего губы плотно прижимались к чужим, прервав на полуслове и мгновенно вызывая у Хайтама длительный ступор. Широко распахнутые глаза растерянно хлопнули ресницами, пытаясь косо, но хоть как-то сфокусироваться на Кавехе, но не получалось. За ребрами неприятно ныло и распирало, и это уже были не последствия удара напарника. Гнев, негодование, отвращение и в то же время недоумение, трепет и что-то еще неуправляемой бурей сметали любые признаки контроля и адекватности в теле, застилая собой разум. Захотелось оттолкнуть - грубо, с силой, но руки не слушались. Казалось, что эти несколько мгновений длились вечность, пока окружающий мир вновь не сняли с паузы. Шумный, полный усталости выдох, и Хайтам сдается, сминает чужие губы своими в ответном вымученном поцелуе с привкусом крови, фруктового пива и вишневого бальзама для губ. "А говорил, что Нахида забыла... Придурок". Находя в себе силы вновь выпрямиться, Хайтам еще на несколько секунд задерживается в этом сумбуре прежде чем очнуться, словно ото сна. Пренебрежительно фыркнув и разрывая поцелуй, он вытирает рот рукавом, стирая с губ чужую кровь, и отталкивает от себя бывшего напарника, резко разворачиваясь. Толчок в грудь был достаточной силы Кавех отошел на шаг, касаясь собственных губ пальцами. «Не ударил, не оскорбил, просто.. Оттолкнул?». -Теперь точно вали из дома куда подальше... - в надежде, что легкая дрожь в тихом голосе останется незамеченной, Аль-Хайтам, не поворачиваясь, швыряет на асфальт чужие ключи, отворачиваясь и чеканящим шагом пытаясь скрыться, неторопливо идя к дому, лишь погодя едва уловимым жестом касаясь собственных губ в непонимании. Кавех слышит звон ключей, оказавшихся на асфальте проулка и наклоняется, поднимая их, засовывая обратно в карман. Базовый поток мыслей разделился на два лагеря: с одной стороны было понятно, что Хайтам ему вроде бы даже и нравился, завлекая какой-то присущей лишь ему отчужденностью и холодным взглядом, с другой же стороны все кричало о том, что Аль-Хайтам — гандон. На том все и заканчивалось, а жизнь продолжала идти своим чередом. По крайней мере казалось, что на этом все и заканчивалось, а жизнь продолжала идти своим чередом. Но мысли и чувства предательски кричали о другом. Каждый шаг эхом отдавался в голове, разгоняя резонансом мысли, что никак не давали покоя. Привкус и тепло чужих губ все еще фантомно чувствовались, не желая растворяться в сознании подобно глупому недоразумению. Разве это должно было так потрясти Хайтама? Почему это вообще выбило его из колеи, ведь их уже давно совершенно ничего кроме работы не связывало. Да и ранее было юношеской глупостью и ошибкой. Аль-Хайтам это знал абсолютно точно, ведь весь спектр самоанализа, общие разговоры и договоренности поставили в этом вопросе точку. "Так почему же?…" он хмурится, легким движением надевая наушники и скрываясь от всего мира за шумоподавлением мягких амбушюр и ненавязчивой, плавной мелодией рандомной песни из плей-листа. "... Look into my eyes Eyes are the windows to the soul..." В груди все еще бушевал пожар. Обида, гнев и отвращение словно терзали сердце, заполняли пламенем легкие, от чего даже дышать было тяжело. Хотя Хайтам предпочитал списать все на тот самый несильный удар в район ребер. Это было куда логичнее. Это было проще, чем пытаться разобраться в чувствах и эмоциях. Чувства и эмоции никогда не поддаются законам и логике, они встревают туда, куда не следует и никогда не поддаются контролю. И Хайтаму это совершенно не нравилось. Ему всегда претило все то, что невозможно контролировать, довести до идеала, улучшить и развить. Подобное всегда ассоциировалось со слабостью, а слабость - с жалостью. Принимать то, что ему было просто трудно понять данную сторону человеческой души, конечно же, Хайтам отказывался. И, как итог, в первую очередь безумно злился на себя. "...Truth is truth And time can never leap it…" Кавех смотрит на уходящего Хайтама и понимает, что он снова на шаг позади него. Всегда был. Рой беспорядочных мыслей продолжал гудеть где-то на подкорке. Была не была. Хайтам все равно его уже послал куда подальше, культурно, как он мог. Другого шанса могло не представиться, а тут темно было и нет почти никого. Дай бог кошка бродячая промелькнет. Кавех понимал, что разговор был не закончен, а интонацию в чужом голосе он весьма отчетливо услышал - благо со слухом было все прекрасно. Он сделал пару шагов вслед уходящему и спустя какое-то время нагнал его и прижал спиной к стене, оказавшись лицом к лицу. Чужие наушники от того, что голова дернулась от такого, слетели на шею, не прекращая воспроизводить играющую композицию, ставшую своеобразным тихим фоном для происходящего. -Да что с тобой сегодня творится? Отвали! - возможно, если бы у мужчины могла случиться истерика - она бы начиналась именно с такого голоса. Немного сорванного, повышенного и наполненного отчаянием и остатками злости. Сейчас ему как никогда хотелось поскорее вернуться домой, принять горячий душ и забыть об этом дурацком вечере, об идиоте-соседе, что вел сейчас себя пуще сталкера, и о том, что всплыло за сегодня в памяти, хотя давно должно было быть забыто. — Пока ты не начал возражать, я лучше сделаю еще раз, а потом можешь ударить снова. Но меня достало, что ты делаешь вид, что ничего не было, — после этих слов Кавех снова накрывает его губы своими, но уже не так неуверенно, как несколько минут ранее. Руки Хайтама сжимаются в кулаки на грани раздражения в полной готовности отстаивать свою свободу, но вместо драки - опять поцелуй. И все вокруг словно вновь перестает существовать после щелчка рубильника. Спертый ранее в груди воздух с судорожным выдохом обжигает чужие губы, и Хайтам наконец-то полностью сдается. "Никогда прежде он не был столь настойчив…". Настойчивый, даже в таком нелепом и безрассудном поцелуе. Хайтам никогда бы не подумал, что Кавех на самом деле может быть таким напористым и чуть ли не с жадностью припадать к губам. Он всегда казался эмоциональным, импульсивным, но такую сторону его личности, почему-то, Хайтам никогда не дорисовывал в голове. Та логика, которая возглавляла всегда все его действия была сейчас недоступна, в то время как бешеный ритм сердца заставлял ранее полученный удар сильнее ныть, но это совершенно не замечалось. Обхватив талию Кавеха, Хайтам крепко прижал того к себе, с жадностью отвечая на поцелуй, словно от него сейчас зависела его жизнь. Легкая дрожь прошибала все тело от ног до кончиков пальцев. И впервые за долгое время оттолкнуть напарника ему не хотелось. "Because love is plain to see Look into my eyes…" ***** Все началось очень давно. Еще когда оба были на порядок лет младше. Кавех всегда старался поддерживать дружелюбные и положительные отношения со всеми, кто был в коллективе. Отнюдь, лишь один упорно игнорировал и заявлял. что угождать всем - дело фиговое. Но противоположности притягиваются, так ведь? Особенно когда работаешь вместе все чаще, невольно начинаешь по иному смотреть на человека. Кавех всегда видел в Хайтаме только хорошее и когда кто-то в коллективе начинал распускать о молодом человеке нелестные сплетни, Кавех всяческим образом их пресекал. И по собственному желанию, а не потому, что хотелось угодить. А угодить пришлось. Когда Кавеху в первый раз приснился сон с участием Хайтама, парень проснулся в холодном поту. Да как же оно так, негоже. И то ли плюсом, то ли минусом был тот факт, что пьянел Кавех практически сразу. А, как известно, что у трезвого на уме, то в баре Кавех не смог удержаться. Когда отмечаешь повышение друга - грешно не выпить. А поцелуи, ну так оно это... Само вышло. Но с тех пор Кавеха всегда преследовал вкус тех суховатых, чуть потрескавшихся губ. Они что-то даже пытались, но время расставило все так, что оба оказались по разные стороны баррикад. Кавех со своим эмоциональным упрямством и верой в то, что Хайтам его предал - совершенно отказывался принимать холодные расчеты своего бывшего напарника. Но всякий раз, когда они начинали спорить, в груди мужчины щемило настолько, будто бы ему в грудь сразу тысячу ножей всаживают. Несколько лет он терпел, но даже его чаше терпения есть предел. Особенно тогда, когда на его поцелуй отвечают не менее жадно, как он сам. И когда-то пытался стать лучше для человека, который был ему не безразличен. Кавех невольно улыбнулся в поцелуй и тихо хмыкнул: Хайтам даже в таком положении упрямился. А вкус его губ совершенно не изменился, разве только что они стали мягче и желаннее спустя последние годы их недопонимания. **** Раздражение словно полностью улетучивалось, как и способность здраво мыслить. Аль-Хайтам еще пытался ухватить ускользающие отголоски логики за хвост, но все было тщетно. Воздух в легких кончался, но оторваться дольше, чем на то, чтобы сделать скупой глоток кислорода, было подобно смерти. И вновь целовать, кусать чуть припухшие губы, сильнее прижимать к себе и беспорядочно водить ладонями по бокам, сжимая пальцы на талии. Не оставить бы синяков.. — Ты дурак, Хайтам... — Кавех разрывает поцелуй но не отстраняется, а продолжает обнимать, слегка подняв голову и глядя тому в глаза. Да уже не страшно, если сейчас прилетит, тем более, что уже никаких сил не было прятать все это в себя, — Но при этом ты мне нравишься... — Не тебе говорить о моих умственных способностях. - на хриплом выдохе Хайтам все же удосуживается ответить , наконец-таки отстранившись и жадно хватая холодный воздух ртом. — А я думал, что я, как минимум, невыносимый кретин. С твоих же слов. Лицо было, наверное, слишком серьезным для такого шуточного и совершенно неуместного умозаключения сейчас, но Хайтам выглядел скорее отстраненно и не заинтересовано в услышанном признании. На деле же, за маской сарказма и безучастности скрывая полное непонимание самого себя и того, что именно он должен ответить. Хайтам хмыкнул, и только по прошествии пары минут нехотя выпустил бывшего напарника из собственных рук и, как ни в чем не бывало, постарался отойти от стены. — Выпустишь меня? Я собираюсь пойти домой. Быть невозмутимым сложно. Особенно, когда руки едва дрожат а колени подкашиваются. Когда на губах все еще свеж вкус чужих губ, а сердце колотится о ребра. Но, как не парадоксально, так проще. Проще обманывать всех, включая самого себя. Остатки поцелуя на губах все еще грели своим теплом, несмотря на то, что они уже просто стояли друг напротив друга. У Кавеха вообще тяжко было с пониманием логики Хайтама, но тут он и вовсе запутался. Стоял, смотрел на него и думал. Думал о том, что его как-то уже и не хотелось куда-то отпускать. Осознание к Кавеху пришло чуточку быстрее и немного раньше, чем он предполагал. В не зависимости от того, что он говорил о Хайтаме, в голове противным голосом вещало сознание: «да он же тебе всегда нравился». Раздражало. Будто бы Кавех и сам не знал об этом. Просто вслух говорить как-то не хотелось. — Ты мне тоже много чего говоришь, знаешь ли, — да, он все ещё был не в восторге от вечных язвительных комментариев на свой счет. Но Кавех не слепой. Кавех видел, как ему отвечали на поцелуй и ощущение крепко сжатых пальцев на собственной талии - было бы грешно сказать о том, что ему это не нравилось. Он и так достаточно долго себя обманывал в очевидном. — А впрочем... — он ненадолго задумывается и выжидает пару минут прежде, чем поразмыслить над ответом. Не хотелось как-то задеть или сделать так, чтобы его в очередной раз не так поняли. Просто в таких темах все же лучше сказать начистоту. Хотя бы для собственного успокоения и того, что возможно Кавех догадывался о том, насколько все это разом навалилось на них обоих как снежный ком. — Впрочем, ты можешь не говорить, если считаешь нужным пока этот вопрос не поднимать. Но... Ты мог бы не язвить хотя бы в этот раз? Может мы все-таки попробуем еще раз, а? За эту ночь Кавех натворил дел столько, что он еще ближайший месяц будет вспоминать этот поход в бар и воспроизводить в голове воспоминания. Вот уж чего не предполагалось ранее, так это подобного развития. Конечно, все вышло не так замечательно, как должно было, но оно случилось. Потому что в последний раз подобных "бабочек в животе" Кавех ощущал достаточно давно. Когда они что-то пытались, будучи еще приятелями. Да к тому же Кавех еще и смог нащупать слабую точку Аль-Хайтама, о которой тот и сам не подозревал. Или не слабую точку..? Да черт его знает, как вообще можно было назвать то, что от всего этого он снова чувствовал то самое тепло, которого не было уже долгое время.