Хотите замуж за Снейпа? Учитесь у Грейнджер!

Наши возможности крайне редко совпадают с нашими желаниями. Профессор Снейп рассматривал Гермиону Грейнджер, сидя за преподавательским столом в Большом зале во время завтрака. Вчера эта гриффиндорка загремела на отработку, умудрившись расплавить котел не хуже Долгопупса. Снейп усмехнулся, ему бы уже тогда все понять. Ну не могла отличница и всезнайка так опростоволоситься, чтобы спутать натертый корень асфоделя с крыльями златоглазок. Даже Долгопупс и тот не допустил бы такой ошибки. Но Грейнджер таки ошибку совершила, вскипевшее зелье очень удачно окатило с головы до ног Драко Малфоя, превратив его в пупырчатого цыпленка и забрызгав полкласса ядовитой жидкостью. «Бедный Малфой, — впрочем, без доли сочувствия подумал Снейп, — теперь у него появится новое прозвище. Поневоле пожалеешь о «слизеринском хорьке», это все-таки как-то изящнее чем «ощипанный цыпленок». Гриффиндорцы в восторге». В качестве наказания пришлось назначить отработку, если бы он только снял баллы, Люциус бы ему мозг вынес зудением о его снисходительности и предвзятости к отдельным гриффиндорцам. «Скорее уж к — отдельным слизеринцам, — парировал бы Снейп, — не зря же я терплю твоего сына на своих уроках седьмой год подряд, хотя носи он другую фамилию, вылетел бы еще на четвертом курсе». Но Снейп — друг Люциуса, и потому никогда такого не скажет, а как миленький снимет баллы с гриффиндора и назначит отработку Грейнджер. Что и было сделано. И только позже Снейп понял, что в этом и состоял план Гермионы, когда она воплощала в реальность свою эскападу с ингредиентами. Восемь часов. Стук в дверь. Снейп с недовольством откладывает занимательный манускрипт, он получил его для изучения на краткий срок в два дня и вовсе не намерен отрываться ради проблем какого-нибудь слизеринского первокурсника. Естественно слизеринского. Ученику ни одного другого факультета даже в голову не придет, что к декану Слизерина можно обратиться как к живому и внимательному человеку. «Ха, они и человеком то меня не считают, и не зря «летучая мышь» мое второе имя», — подумал Снейп, и потому слегка опешил, увидев на пороге Гермиону Грейнджер. «Какого Мерлина!» — вертелось на языке профессора, когда гриффиндорка вошла, прикрыла дверь, повернула в замке ключ, шагнула к столу и остановилась напротив профессора. Она спокойно смотрела Снейпу в глаза, а профессор совсем забыл о манускрипте, что глупо — время то идет. Вспомнил об отработке и скривился — он уже все машинально очистил с помощью магии. Чем же занять Грейнджер? И очень удивился ее прямому взгляду. И удивился еще больше парой секунд позже. Прежде чем профессор успел открыть рот, чтобы разразиться приличествующей моменту гневной тирадой, Гермиона шагнула к нему вплотную, взяла его лицо в ладони, наклонилась и поцеловала Снейпа, не отрывая от него взгляда. Декан забыл, как дышать. Хотелось протянуть руки, обнять гриффиндорку за талию, притянуть к себе и не отпускать никогда. Но она его ученица! Снейп сглотнул и скрипуче проговорил: — Мисс Грейнджер, что вы делаете?! — Целую вас, профессор, по-моему, все предельно ясно, — Гермиона не смутилась и не попыталась отступить, услышав его холодный тон. «Вот так, и как прикажете реагировать?» — профессор на мгновение призадумался, придется свернуть на тему «учитель-ученица». Он продолжил: — Если таким образом вы хотели получить отмену отработки и провести свободное время с мистером Уизли (Ну сболтнул, не удержался, ревность), то вы ошиблись методом. Гермиона на мгновение задумалась, будто пытаясь прочитать скрытый смысл в едком высказывании, потом довольно улыбнулась и ответила: — Что вы, профессор, я надеялась как раз на обратную реакцию. Что после моего проступка, — она подчеркнула тоном последнее слово, — вы непременно назначите мне отработки по вечерам по крайней мере до конца месяца. Северуса вдруг начала забавлять ситуация: он столько лет неравнодушен к этой девочке, но всегда запрещал себе даже думать в этом направлении, и вот она: нежная, живая, влюбленная — по глазам видно и мысли читать нет необходимости — приходит к нему и целует как ожившая мечта, а он сидит и строит из себя засранца. «А, к Мерлину всё», — подумал Снейп обнял Гермиону за талию, усадил к себе на колени и принялся покрывать поцелуями ее лицо и шею: веки, переносицу, проложил цепочку поцелуев от уха до горла вдоль линии роста волос, висок, ямочку у ключицы. Гермиона зарылась ему пальцами в волосы и лишь прерывисто дышала, а сердце под его ладонью колотилось как сумасшедшее. Пробило девять. Он заставил себя оторваться от нее. — Время вашей отработки истекло, мисс Грейнджер, — жарким шепотом прямо в ухо, и ее разочарованный вздох. И он продолжил, прихватив мочку губами: — Жду вас завтра, и — до конца месяца, ведь вы, кажется, на это надеялись? — Снейп лукаво ухмыльнулся, увидев, как потрясенно распахнулись ее глаза, а на губах расцвела несмелая улыбка, — в конце — концов, мечты должны исполняться, не так ли? Снейп смотрел, как эта смелая девчонка встала и легко направилась к двери, и чувствовал легкое разочарование, но лишь до того, как на пороге она обернулась и, дерзко улыбнувшись, сказала: — До встречи завтра в восемь, профессор, и не вздумайте улизнуть, отработка-дело обоюдное. Она вышла. А Снейп расхохотался весело и заразительно, как будто ему шестнадцать. Это было вчера вечером, и Снейп почти поверил, что иногда так бывает, когда желание и возможности совпадают. Но, проворочавшись с боку на бок всю ночь, он пришел к выводу, что поддаться ее вчерашней провокации было глупым и неосмотрительным поступком, хотя бы ради нее самой. Он старше. Он значительно старше ее. Он — шпион и может быть раскрыт, а тогда пострадают все, кто с ним связан. Он учитель, а она его ученица. «И, вообще, что она во мне нашла?» — раздраженно думал Снейп, сидя за завтраком. В этот момент Гермиона Грейнджер подняла глаза на преподавательский стол, ее взгляд встретился с мрачным взглядом профессора, и она просияла, как будто увидела единственно важного человека. Снейп опешил. Снейп вздрогнул. Снейп подумал: «А ну все к Мерлину, один раз живем», — и улыбнулся, предвкушая вечернюю отработку. А Грейнджер, сидя за столом гриффиндора между своими друзьями, только и болтающими о квиддиче, думала какое счастье, что профессор улыбнулся. Это придало ей уверенности в том, что она все делает правильно, ведь это лишь с ним она была такой уверенной и дерзкой, сердце же норовило выпрыгнуть из груди. Она любила его за острый ум, и даже за язвительные замечания, за его постоянное внимание и неустанное стремление вбить в раздолбаев как можно более систематические знания, за то, что незримо оберегает Поттера, несмотря на откровенную неприязнь мальчишки, за то, что каждый день рисковал, отправляясь в логово Темного Лорда ради сведений, необходимых Ордену. Она любила его, но никогда бы ему не призналась. Он всегда был так сдержан, холоден и отстранен. Но, пару дней назад, патрулируя коридоры школы в вечерние часы, она услышала, как Снейп беседует с Макгонагл. Подслушивать не хорошо, но она не смогла удержаться. Профессора говорили о прошлом, Макгонагл вспомнила Лили — с сочувствием, а профессор Снейп ответил, что все прошло и сердце больше не болит. Тогда Миневра с надеждой спросила, может быть — у него еще все будет хорошо, и Снейп ответил, что вряд ли — она значительно младше, хотя и очень способная, по уму ей можно дать и все тридцать. При этих словах сердце Грейнджер зашлось от восторга и вспыхнувшей надежды. Онам мысленно прикинула, кто из учеником Хогвартса мог бы соответствовать приведенному описанию и пришла к выводу, что е шансы восемьдесят к двадцати. Двадцать она оставляла одному из студентов Когтеврана, кстати, тоже старосте, но, надеялась что не ослышалась и профессор сказал «она». Вот после этого то и был: котел с неудавшимся якобы зельем, «цыпленок Малфой», поцелуй и дерзость в поступках и словах. Но сегодня ей пришлось собрать все мужество, чтобы поднять глаза на стол преподавателей и встретить его взгляд. И он улыбнулся. Она вздохнула: «Все будет хорошо». Восемь вечера. Нетерпеливый взгляд на часы. Стук в дверь. — Мисс Грейнджер, вы опоздали. — Да, сэр, назначьте мне дополнительную отработку, сэр, — ответила гриффиндорка, подходя к декану Слизерина, ласкающим жестом гладя Северуса по волосам и целуя в губы. Профессор жадно отозвался на ее ласку, с едва слышным стоном привлек ее к себе и смело ответил на поцелуй, втянув и прихватив губами нижнюю губу. Гермиона едва слышно застонала прямо в его раскрытые губы и теснее прижалась к нему. Снейп выдохнул, подхватил ее под колени, она обняла его за шею руками, и он понес ее в свою комнату, пинком распахнув дверь. Он, не останавливаясь, прошел через кабинет в спальню, не прекращая целовать, отпустил Гермиону, она нетвердо встала на ноги с легким протестующим возгласом, и опять потянулась к его губам. Он был выше, тогда она сосредоточилась на основании шеи, целуя и легко прикусывая кожу, чем сводила Северуса с ума. Она принялась лихорадочно расстегивать пуговки сюртука, избавляя его от ненужной одежды. Снейп принялся за ее блузку, с каждой расстегнутой пуговкой даря новый поцелуй — ниже-ниже. Сюртук упал на пол как хитиновый панцирь. Не было больше профессора Снейпа, перед Гермионой стоял молодой мужчина в белой рубашке и черных брюках, привлекательный настолько, что у нее подкашивались колени, и приходилось держаться за его плечи, чтобы не упасть. Потом он любил ее долго и нежно. Поражаясь тому, что она подарила ему свою невинность. Его пронзил восторг: «Она решила подарить себя мне, летучей мыши подземелий» — и Снейп жарко поцеловал Гермиону. Через несколько минут пробило девять. Неужели лишь час назад она пришла в его кабинет на отработку? Снейп усмехнулся. Грейнджер повернулась и поцеловала его в уголок рта: — Моя фамилия из твоих уст звучит очень сексуально. Не знаю как устою на ногах в следующий раз, когда ты вздумаешь меня отчитать. — Она закусила губу и лукаво разглядывала его. Он представил: класс зельеварения, его вечные придирки, и понял, что не сможет сказать «Грейнджер», потому что тут же выдаст себя с головой. — То-то же, — удовлетворенно произнесла Гермиона, укладывая голову ему на плечо: — Ты понял, о чем я. — Тебе пора, — неохотно откликнулся Северус, целуя гриффиндорку в макушку, — а то твои верные оруженосцы выломают дверь. — Угу, — Гермиона явно засыпала, но поднялась и принялась собрать вещи. Северус наблюдал за ней полминуты, встал, отобрал одежду и принялся одевать ее сам. Оказалось, это занятие не менее захватывающее, чем раздевание. Гермиона смущалась и краснела, когда он, одевая, целовал ее колени, локти и запястья. Накинув халат, он проводил ее до выхода из класса. — Да завтра? — Она обернулась на пороге и поцеловала его, положив ладони ему на плечи. — До завтра, — он вздохнул. «Сколько времени у них еще осталось?» Как оказалось — две недели. Потом они увиделись лишь через семь месяцев на финальной битве. Он горячо поцеловал ее и пошел умирать. Но выжил. Еще бы, если эта гриффиндорка что-то хочет, она это получит. Она хотела его — в мужья, дом и детей. Она все получила. Снейп теперь отец и как ни странно, своих детей он любит. Они живут в уютном светлом доме, а Гарри часто захаживает в гости. И Снейп даже его не обзывает. Вот что любовь с людьми делает.