🖤❄🖤
4 июля 2024 г., 13:58
***
Ветер слегка проходит внутрь дома сквозь неплотно закрытые окна. Последний день в старом году ощущается совсем по-другому, нежели те, что были до последней недели. Вся семья собралась на кухне, подготавливая украшения на ёлку и угощения для гостей, одновременно звонко хохоча над очередной шуткой, уже немного пьяного от недавно выпитой рюмки водки, отца, и над младшим братиком, перевернувшим тарелку с мандаринами. В комнате всё совсем не так, как там, откуда доносился смех родных. Морозец пробирает до костей, добираясь до самого сердца, казалось, заледеневшего ещё давно, когда начались первые снега. Чёрканье ручки о бумагу, шелестевшую тише стука сердца, продолжалось до тех пор, пока по спине не пробежался табун мурашек, а рука Зонтика не дрогнула от холода. Будто от сердца и душа леденеет, а от души руки мёрзнут. Хотя, может быть, дело в форточке, которую парень забыл закрыть, пока находился своих мыслях, перемешанных в шуме клацанья ручки и скрипа половиц, по которым ходил котик Жак — единственный и любимый всем сердцем друг. Чёрный, как смоль, имеющий душу белее, чем у всех людей в мире. Он пристально смотрел на валета круглыми, понимающими глазами, жёлтыми, словно два фонаря и крутился вокруг кровати, пытаясь понять, что парня тревожит. Зонт поднял его на руки, мирно поглаживая по спине. — Ох, Жак, мне очень жаль, но ты не поймёшь моей тревоги...Хотя я очень сомневаюсь, твоё понимание порой удивляет меня больше всего. — Котик зыркнул в его сторону и продолжительно мяукнул, а после выпрыгнул из крепких объятий и спрятался под кроватью — Понимаю, хочется побыть одному...Тоже хандра в середине зимы схватила? — Тишина — Не ответишь... — Парень вновь повернулся к письменному столу и содрогнулся в который раз. Форточку так и не закрыл. Встав со стула, он подошел к окошку и взялся за ручку. Простояв несколько секунд, подышав морозным воздухом, наконец прикрыл его. Сразу стало как-то по-противному тепло и душно. Не по-родному. Захотелось пойти и проветриться часов так пять. — Почему бы не прогуляться... *** У входной двери треф надевает шарф, крепко завязывая его на горловине, и натягивает шапку по просьбе мамы, волнующейся за его здоровье. Ох, мама, мама, всегда с заботой и любовью...Надо будет заскочить в магазин, купить продуктов, список которых матушка протянула любимому, хоть и не родному, сыну ещё в коридоре. В руке звенят ключи, шумит дверной замок. Когда парень открыл дверь, за ним чуть было не вышел Жак. — Прости, тебе со мной нельзя — Прикрывает дверь. Кот жалобно мяукал, глядя на хозяина круглыми глазами — И не смотри так — Но верный друг не отходил от него ни на шаг — Ну, чего же ты...Скоро вернусь, слово даю, ещё и принесу тебе чего-нибудь с магазина — Сказал парень, присев на колено, чтобы погладить кота. Но вот уже пора выходить, голубоглазый приоткрывает дверь и быстро запирает её на ключ, чтобы проворный Жак не успел увязаться за ним хвостиком. Идя по лестнице, валет смотрит в маленькие окошки на каждом этаже. Глухой звук каменных ступенек наводит тревогу. Выходит из старого на вид подъезда, ступая по хрустящему под ногами снегу. На улице так много людей, и каждый думает о своём. О семье, празднике, своей второй половинке...На последнем пункте он отбросил мысли в сторону. Глупости какие-то. Зонтик ускорил шаг и поспешил дойти до магазина, находящегося в соседнем квартале, так как в магазине у дома как всегда была просрочка, а после нового года она и вовсе будет на год просрочена. Под свет уличных фонарей, мгла кажется не такой чёрной, а ночь не такой страшной, как в детстве. У этих огоньков шестой всегда чувствовал себя бесстрашным и всесильным(Пока не приходилось идти до следующего фонаря), а свои шаги ощущались своими. Но сейчас они кажутся чужими. Парень оборачивается. Никого. Идет дальше и доходит до супермаркета. Вяло проходит внутрь и осматривает полки, часто поглядывая на список. Зонтик набирает нужных продуктов, подходит к кассе, проводит оплату и забирает пакет с едой. Как обычно. Новое перестало приходить в его жизнь последний месяц или неделю, а может даже год. Частенько он забывает, как давно это началось. С того момента...Прошло много времени. Вновь он отбрасывает эти мысли и выходит из магазина. Ему кажется, что он просто пытается не вспоминать про это, хотя думал, что забыл. Вероятно, этого и не заметно. Валет идет по дороге, глядя на снег под светом фонарей, а на встречу идёт он. Как он может так безжалостно напоминать о себе в самый шаткий момент? Уверенной походкой идёт по направлению, от которого шёл треф. Это была ироничная фраза, передающая реальность или описание твоего великолепия? Шестой старается не обращать внимание ни на него, ни на его взгляд, который он украдкой посылает ему, а потом усердно отводит в неизвестном направлении. Может, Зонт этого даже и не заметил бы, если бы не знал его наизусть. Вару всегда смотрел на него подобным образом, когда не мог сделать этого напрямую. И парень всегда ловил этот взгляд в подходящий момент, потому что знал. Знал его. Но теперь голубоглазый понятия не имел кто он такой. Он не знает кто он и какой он, потому старательно проходит мимо, делая вид, что они незнакомы, даже если знает, что именно про пятого полчаса назад парень в течение двух часов писал стихи. Хоть по приходу домой валет, полный горечи, скомкает эти несчастные листы бумаги и выбросит в мусорное ведро, подальше от сердца. Сейчас они друг друга не знают. Даже если когда-то сидели в тогда тёплой комнате почти вплотную и часами говорили обо всём. Так долго, что знают друг друга довольно хорошо. Даже больше, чем хотелось бы. И пиковый тоже, хоть и старается скрывать это. Проходит мимо, гордо задрав голову. Его шелковистые кудряшки лезут в лицо, а взгляд зелёных глаз теряется под стёклами малахитовых очков. На лице ни эмоции. Но вдруг Зонт вновь ловит на себе короткий взгляд, быстро отводимый туда же, куда и смотрел до этого. Может, он еще помнит? Но нет. Вару не останавливается и они просто расходятся. Хотя потом оглядывается, глядя на трефа со спины, но для последнего это осталось незаметным. Голубоволосый не теряет темпа и идёт домой всё так же быстро, не оглядываясь назад. Когда они стали такими далёкими? Казалось, ещё вчера они звонко смеялись на каждой лавочке этого города. Не было ни одного двора, в котором бы они не гуляли. Когда всё так резко изменилось? Что пошло не так? Ведь, кажется, валет даже всё ещё помнит, какой кофе Вару любит, какого цвета его любимые варежки, книги какого автора заполнили бы почти всю его домашнюю мини-библиотеку, если бы он любил читать, и как зовут его двоюродного дядю, с которым они часто часами спорили по телефону, пока треф пил чай на кухне и ждал, пока они договорят. Почему он всё ещё помнит это? Неважно. Теперь шестой идет по снегу, который хрустит под ногами и опять чувствует, что собственные шаги становятся чужими. Слышно чьё-то тихое, сбивающееся дыхание. Он резко оборачивается. И вновь никого. Даже с некой грустью поворачивается назад и продолжает свой путь до дома, пока рядом, успевший спрятаться за угол здания, парень с изумрудными глазами обрывисто дышит и смотрит на него. На миг замирает и возвращается обратно, уходя в даль. Зонтик хотел посмотреть назад, поймать на себе короткий взгляд, вмиг уводимый прочь, ощутить то неловкое чувство, вновь окрыляющее и дарящее надежду на лучшее. Но на этот раз никто не оглянулся. Ведь теперь они лишь незнакомцы, знающие друг друга наизусть.
