В городе, который

***

Дождь. Танцующий под ним сумасшедший. Феликс, опутанный бинтами, словно мотылёк — паутиной. Не знающий, как ему выбраться. Но, скорее, куда. Город Катастроф. Реальный ненастоящий мир. И более чем настоящие люди в нём. Один он, Феликс – чужеродный и лишний. Желающий понаблюдать хотя бы немного, пока не поддался отчаянию и не сгинул во тьме. Признаться, ему бы не хотелось. Умирать всегда страшно, не важно, в какой раз. И даже несмотря на то, что он не помнит свою прошлую смерть. Он знает, что уже умирал. Но вдруг после этого станет лучше? Вдруг он поможет сумасшедшему Хенджину, и его жизнь наладится? Вдруг незнакомым ребятам, зовущим себя "Sandd", станет легче жить? Феликс запутался. Устал. А Хенджин всё продолжал танцевать во вспышках молний. Гипнотизировал его, воровал душу. Снова чувствовался на языке кисло-сладкий мармелад. Вперемешку с металлом крови. А ещё было тепло. И мягко. А от переливов смеха Хенджина – звонко. – Хенджин любит притаскивать кого-нибудь домой, – прерывает мысли Феликса Чан. Феликс ловит в полутьме искорки его глаз. Улыбчивые ямочки на щеках вызывают доверие. Чан для верности расправил бинты у Феликса на голове. Феликс благодарно кивнул, не зная, о чем именно ему следует говорить. Признаться, он был совершенно растерян. – Однажды он притащил к нам Чонина. Волоком. Весь исцарапанный и искусанный. Наш местный лис раньше совсем дикий был. Но ничего, выходили, души теперь в нём не чаем. Он очарователен. Не обращай внимание на его слегка грубый тон, на самом деле это только внешняя оболочка – подростковое. Хëнджин, кстати, до сих пор не признается, где именно его нашёл. Но у него даже шрамы после того случая остались. Вот такой он у нас добродушный сумасшедший. Себе помочь не может, потому помогает другим. За их спинами скрипнула дверь. Чан прервался и заулыбался ещё шире. На пороге оказался Чонин с подносом, на котором стояло три чашки чая и высилась горка конфет. Сам Чонин уже накинул поверх майки и шорт домашний халат. Видимо, собрался отходить ко сну. – Что, даже не присоединишься к нам? – с сожалением протянул Чан, принимая поднос и ставя его на доски. А следом делая попытку ухватить и потискать Чонина за щеку, пока тот не выпрямился. Не успел. "Лис" фыркнул и уклонился, "махнув перед ним своим лисьим хвостом". Вместо этого в Чана полетело полотенце, и палец Чонина ткнул в сторону темноты, где продолжал веселиться Хенджин. – Только не говори, что это от меня, – очередной "фырк", и Чонин скрывается в темноте. – Конечно, не буду! – кричит ему вслед Чан. И добавляет уже тихонько, только для ушей Феликса – Он и так знает, что это принёс Чонин. Из нас всех только Чонин кладёт в чай мëд. Это наше негласное правило, чтобы мы могли отличать его доброту от доброты других. Только не говори ему, ладно, Феликс? Чан вложил чашку Феликсу в ладони, задержав свои поверх чуть дольше нужного. Феликс от этого немного смутился. Но снова поймал взгляд Чана. Смешливый внешне, но серьёзный внутри. Глубокий. Смотрящий сквозь него, Феликса. – Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Не важно, правда ли ты бог или ещё один сумасшедший в наших рядах, мы тебя не бросим. Положись на нас. И постарайся забыть всё плохое. Ты теперь дома. Если мы сможем найти твой настоящий дом и вернуть тебя туда, мы обязательно это сделаем. Сейчас просто отдыхай. Ком в груди Феликса сжался, заставив эмоции подкатить к глазам слезами. Правда, слишком много всего случилось. Не разберешь и не разгребешь. Уже очень долгое время ему не на кого было положиться. И тут вдруг такая забота. Феликс ярко улыбнулся Чану. От чистого сердца. – Спасибо, Чан. Я постараюсь. Возможно, всё не так плохо? И этот в очередной раз всплывший за последний год вопрос приобрёл совсем другое значение. Возможно. Можно просто посмотреть, что будет дальше. Феликсу правда стало легче. От того, что рядом вновь кто-то был. Пусть и едва знакомый. Пусть и в непонятном мире. Чай был очень сладким. Но согревал. И будто бы даже залечивал внутренние раны – от падения с неба и переживаний. Чан наблюдал за тем, как к Феликсу возвращается нормальный цвет лица. И тихонько с облегчением выдохнул. Кажется, действительно обошлось. А ещё пора бы уже выловить причину их вечерней суеты и по совместительству, видимо, рыбу. Чан поднялся и устремился под ливень. Завернул Хенджина в полотенце, как в одеяло, и потащил под навес, на ходу промакивая влагу с его насквозь промокших волос. – Ну всё, хорош-хорош. А то уплывешь от нас, а за Феликсом кто будет приглядывать? Хенджин в ответ похихикал: – Феликс – бог. Он более чем самостоятельный. Упал на бывшее место Чана рядом с Феликсом. И Феликс протянул ему его чашку с чаем. Хенджин одарил его улыбкой и ярко выкрикнул: – Спасибо! – В первую очередь Феликс подросток, – тем временем продолжил наставления Чан. – Такой же, как Чонин, если не младше. И ты теперь за него в ответе. Мы, конечно, тоже не подкачаем, поможем приглядывать. Но ты сам знаешь, что у нас за работа и в какое мы живём время. Так что оставайся в своем уме, насколько там у тебя это возможно, окей? Чан не ругал Хенджина. Просто обсуждал. При Феликсе, чтобы и тот тоже всё слышал и понимал, как обстоят дела. Конечно, оставлять одного двинутого под присмотр другому двинутому – та ещё идея. Но Хенджин очень опытный и сильный. На него можно положиться. – Окей. – Ответил Хенджин Чану. На удивление серьёзно. И снова Феликсу показалось, что что-то не так с "сумасшествием" Хенджина. Разве люди не в своём уме могут быть такими рассудительными? Феликс слишком мало знал о подобном. – Вот и славно. Не засиживайтесь. Чан похлопал Феликса и Хенджина по плечам и ушёл, оставив их наедине. Феликс молча глядел на золотое отражение лампочки на дне своей чашки. Дождь танцевал по лужам вместо Хенджина. А далёкий гром шелестел его смехом. – Интересно, когда он прекратится? – протянул Феликс. Вопрос был задан в пустоту. Вообще он и должен бы был на него себе ответить, но не мог. Вызвав стихию своей силой катастроф, он не уточнял точное количество дней дождя. Система заглючила прежде, чем он успел всё доделать. Но потоп он не планировал, так что рано или поздно злые тучи разойдутся. А цепочка с замком в очередной раз перестанет его душить. – Он плачет, – отвечает ему Хенджин. Глядит на далекие тучи. На этот раз без улыбки. А с грустью на дне глаз. – Не всегда легко успокоиться. Он как ребёнок. Ему говоришь: "Может, уже хватит?" А дождь только сильнее заливается горем. У тебя бывало когда-то такое, Феликс? Феликс не помнил себя ребёнком. Потому неопределённо пожал плечами. Кто знает, может и было. – А у тебя, Хенджин? Было? Улыбка возвращается на лицо Хенджина. Никак не связанная с образом сумасшедшего. Мягкая, но надтреснутая. – Было. Вот только я тогда уже не был ребёнком. Кое-что случилось, и я никак не мог успокоиться. Потому понимаю этот дождь. И не виню его. Пусть наплачется. Потом ему станет легче. Обязательно станет. Хенджин отпивает из чашки. Довольно разворачивает фантик конфеты и протягивает её Феликсу. Сбитому с толку его словами и пытающемуся понять, во что ему верить и что воспринимать всерьёз. – Итак, меня зовут Хван Хëнджин. С этого дня я твой напарник. А ещё я и все ребята здесь – твоя новая семья. Как они тебе, кстати? – Чан выглядит так, будто на него действительно можно положиться. А Чонин очень милый. С другими, к сожалению, мы ещё не особенно разговаривали. Выслушав ответ Феликса, Хенджин вновь скривил губы в улыбке. На этот раз саркастичной. – Наш милый Чонин людей по ночам убивает. Будь с ним осторожней. – Такой юный парень и убийца? – с сомнением тянет Феликс. Кажется, к ним в разговор снова вернулся сумасшедший бред. Но он убаюкивал. Словно сказка на ночь. Потому Феликс не особенно переживал. Видя его расслабленную реакцию, Хенджин не стал настаивать. Ведь он правда сумасшедший. Возможно, то, что он рассказывает – выдумка. Правда только для него одного. А для Феликса это сказки. Сказки на ночь, чтобы он скорее уснул. – Я могу рассказать тебе много сказок. Они же – истории, которые нужно знать, чтобы выжить в этом месте. К примеру, видел того парня в чёрном? Так вот, это Сынмин. Он у нас за многоногими охотится. – За кем? – не понял Феликс. – Ну, многоногие? Ты о них не знаешь? Как же так! Я, правда, тоже не знаю. Но Сынмин говорит, они опасные и уничтожат наш мир, если их не остановить. Хотя, что тут уже уничтожать? Возможно, он имел в виду другой мир, из которого пришёл. А ещё есть Лино. На самом деле он никакой не человек, а Дьявол. Уж не знаю, что он здесь делает, но у него явно есть свои планы. И Джисон. Джисон тоже не человек. Он вообще не с нашей планеты, и за ним ведёт охоту межгалактическое сообщество. А наш Чан – он много где побывал. Этот мир – его шестнадцатое перерождение. Ладно. От того, куда свернули "сказки", Феликс не уснул. Наоборот проснулся и удивлённо хлопал глазами. Ему кажется... Или для простого сумасшествия Хенджин зашёл слишком далеко? – Хенджин. Как давно длится твоё сумасшествие? – Около пяти лет, – ответил Хенджин, не скрываясь, и беззаботно развёл руками. – Как видишь, всё ущербно. Но кем бы ни были наши ребята, они не бросили меня. А значит, они не плохие. И даже очень хорошие. Просто у всех очень разные истории, только и всего. Здорово, что мы все здесь собрались, Бог Феликс. Возможно, не без твоей божьей помощи. Но я что-то сомневаюсь. Потому что среди нас есть ещё один. Самый загадочный. И я подозреваю, что он главный виновник катастрофы. Ты поможешь мне разгадать эту тайну, Бог Феликс?

***

Тайну города и мира катастроф. В котором множество историй переплелось в одну.