В городе, который

***

Струи душа почти обжигают, но Лино мокнет под водой так долго, насколько может. Не чтобы согреться – вымыть лишние мысли из головы. Дождя ему не хватило. Тут бы и волна цунами не помогла. Если Джисон его ещё спрашивать начнёт, не Лино ли он, как ему себя глазами не выдать? Было стыдно перед ним. И за седые волосы и за истерзанное сердце. Хотелось скорее вновь увидеть его улыбку, а не стоящие в глазах невыплаканные слезы. Много усилий потребуется Лино, чтобы сдержаться. Возможно, он снова отхватит по лицу за домогания. И стыдно будет уже Джисону, когда он узнает правду. В любом случае, встреча их неизбежна. В страхе нет смысла. В организации Sandd же всё идёт не по плану. Возможно, если он попытается всё испортить, придёт к успеху? Кран закручивается. Сухое полотенце вгрызается в волосы, создавая на голове беспорядок. Лино плетётся в раздевалку последним. Однако стоит ему открыть дверь, на него поднимает голову сидящий на лавочке Чонин. Лино знает, зачем его дожидались. И так же знает, что Чонину для этого пришлось делать вид, что и он сам долго копается. Чанбин ждал их недалеко, на этаже, чтобы поддерживать силу иллюзий. Видимо, Чонину ну очень потребовалось с ним поговорить и откладывать он не планировал. – Уж думал, утопишься. – комментирует Чонин его долгое отсутствие. – Тяжело, да? Лино, успевший ощетиниться ежом, опускает колючки. Чего это он, в самом деле? В его случае каяться бы, да молиться, чтобы его простили за обманы. Никто не виноват, что он не осмелился сказать правду. Но кто же знал, что у них в отряде так много необычных? И даже злодеев... – Тяжело. В землю вдавливает, – признаёт он. – Все в организации Sandd похожи. Особенно вы с Джисоном. Вы как две половинки, – Чонин соединил ладони изображая Лино и Джисона. – Я не был знаком с вами раньше, но уверен, что вы стали счастьем друг друга. И стоит вам разойтись, вы снова затухаете. Чонин рассоединил ладони. И посмотрел Лино в лицо. – Не только у Джисона улыбка пропала. Но и у тебя, Лино. Ты боишься, что ваше воссоединение может не настать? Или что вам после этого снова придётся расстаться? Даже узнав о настоящей личности Джисона ты продолжаешь говорить, что он весь в тебя. Кто ты, Лино? Лино присаживается рядом с Чонином. Соединяет кончики пальцев. И не может поднять с них глаз. Правда даётся тяжело. – Дьявол. Чонин изменился в лице. Но не шарахался и не стал сыпать обвинениями. Конечно он был в шоке, но хорошо контролировал эмоции. – Дьявол? – уточнил Чонин, немного отойдя. Указал вниз, в пол. – В смысле...? Лино кивнул. Набрался храбрости и взглянул на него. Глазами с красными радужками. – То-то я думал, почему у меня от тебя временами волосы дыбом, да хвост торчком, – проговорил Чонин, помотав головой. – Так, значит, у нас Хан Джисон своей любовью спас мир от уничтожения дьяволом? Лино вновь кивнул. Ему было неловко и стыдно. – Хан Джисон герой. Но он даже не представляет, какой подвиг совершил. И ты, Лино. Ты тоже изменился и помог Джисону открыть глаза на мир. Это так удивительно. – Чонин помолчал, переваривая новую информацию. – Лино. Знает ли ещё кто-то правду о тебе? – Сынмин. И Хенджин. Первый потому что дрался со мной, я его в организацию и притащил. А второй просто слишком умный. И в курсе о существовании миллионов других миров. – Я пойму, если после открывшейся правды твоё отношение ко мне изменится, – сказал Лино. – К примеру, перестанешь смотреть со мной телик по вечерам. И чинить шипящую антену, если он в очередной раз сломается. – Ты вообще о чем, хëн? – Чонин вообще не ожидал, что Лино подумает о подобном. – Пропускать вечернее шоу по едва работающему телику? Это же святое! И ты успел забыть, кто я сам такой? И вправду. Лино и сам успел забыть о необычности Чонина. – Хëн, – Лино подсчитал на пальцах. – какой я тебе хëн? Я по сравнению с тобой макнэ. – Хëн, – кивнул Чонин твёрдо. И так искренне при этом улыбнулся, что тревога Лино сменилась облегчением. Он так устал от лжи. Так боялся, что, узнав о нем, ребята не смогут относиться к нему как прежде. Не важно кто они и откуда. Если они любят друг друга. Лино положил голову Чонину на плечо и прикрыл глаза. Чонин улыбнулся. – Всё будет хорошо. Но правду лучше всё равно рассказать в ближайшее время. Особенно Джисону. Он поймёт. Он любит тебя. Нужно. Да бесполезно. Даже если Лино расскажет, уже ничего  не изменится. Единственный вариант – не возвращаться в Город Катастроф. Но где же тогда они будут жить? И местные жители тоже не должны страдать от катастрофы. Sandd не сможет справиться с демонами. Бога, дьявола, лиса, стрелка, сумасшедшего путешественника по мирам и пары смертных не хватит, чтобы защитить мир от нашествия. Лино не хотел, чтобы кто-то погиб. Лучше уж пусть пострадает он один. В жизни его не окружало так много хорошего. Только в посмертии он смог почувствовать доброту и искренность. И всё равно с ними придётся расстаться. Придётся. Но сейчас было тепло. И хорошо. От того, что друзья понимают. Лино надеялся, что и его уход однажды они тоже смогут понять. И воспоминания о себе он оставит у ребят только хорошие. Чонин его обнял – со всей искренностью, на которую способен. – Хëн. Чанбин ждёт. Пора возвращаться, – говорит Чонин тихо. Отстраняется. И поддерживающе похлопав по плечу, тянет за собой за руку. Вызывая у Лино при этом очередную порцию улыбки. Счастье – оставаться семьёй несмотря ни на что. Пусть даже не родной, а обретённой. Пока они шли по корпусу к месту, где их поджидал Чанбин, Чонин дёрнул Лино за рукав куртки, и заговорил тихо: – Ты же дьявол. В теории, ты можешь помочь нам пройти третье испытание? По блату, как друзьям, без оплаты душой это можно провернуть? Лино искренне рассмеялся. – Понять бы для начала, что приготовил для нас другой дьявол, с планеты Акварамин. А там уже будем смотреть. В любом случае, для вас всё совершенно бесплатно.

***

Пропустив всех в комнату, Хенджин остался караулить у двери. Сейчас они были без маскировки, и им бы очень не желательно попадаться на глаза в таком виде. Да и... Пусть Феликс немного успокоится. Побудет от него пока подальше. Он чувствовал, что Феликсу это сейчас необходимо. – Сынмин. Ты был очень хорош на поле боя, – похвалил его Чан, принявший эстафету по помощи в его перемещении, раз Чонина и Чанбина не было рядом. – Пустяки. Потренируйтесь так же сможете. – Ага, сейчас. Суставы скрипят, песок сыпется для таких пируэтов. Осторожней. Я помогу. И Чан действительно помогает. Не только присесть, но и, пока Сынмин не начал вырываться, применяет лечебную силу. Сынмин скривился, показывая своё отношение к происходящему, но при этом боль в колене стала затихать, позволяя сделать полный вдох. И возненавидеть себя за то, что тянется к помощи Чана, вместо того, чтобы её оттолкнуть. Правильно прочитав его эмоции, Чан мягко улыбнулся. – Не делай такое лицо, пожалуйста. – Если ты Чанбина замуж не успеешь позвать, я буду виноват, – бурчит Сынмин. Чана его словами колит. Их с Чанбином брак проклят? Иначе почему каждый раз когда он хочет сделать Чанбину предложение, что-то случается? Но, даже если так, Чан не мог смотреть на боль дорогих людей, думая только о своём счастье. Если он не успеет, то... Кажется это только их с Чанбином проблемы. – Мелочь заботливая. Обещаю, что всё будет хорошо, – Чан треплет Сынмина за щеку. После лечения воцарилась тишина, в которой каждый из её участников погрузился в свои мысли. Картины боя, который они едва пережили. Царапины щипались от попавшего в них мыла и сочились кровью. Чан бы и предложил заняться их лечением, но решил не провоцировать. Порыскал в поисках аптечки, обнаружил старенькую коробку на верхней полке шкафа. С интересом изучил названия на упаковках. Конечно же они отличались от земных. Но примерный смысл был понятен. Чан свистнул, привлекая внимание Феликса на верхнем этаже кровати. Тот сполз на нижний ярус, принадлежащий Хенджину и дал Чану обработать царапины и ссадины на ладонях. Сам при этом Феликс поглядывал в сторону Хëнджина. Хенджин со всей возложенной на него ответственностью составлял отчёт для командующего. И присущим ему враньём тоже. Гнев Феликса потихоньку затихал. Честно говоря Феликс просто испугался за Хенджина. Он не хотел себя с ним так вести. Да и не свойственно ему такое поведение. Но, всё же, Хенджин должен понимать, что так дальше дело не пойдёт. Чан подошёл по очереди к каждому. Опросил и коротко осмотрел на наличие травм. Благо, совсем ничего серьёзного. Вот что значит – ребята катастрофной закалки. Постучали. Хенджин заглянул в замочную скважину и впустил оставшуюся часть отряда. Чан приступил к обработке и их ран. Феликс посторонился, освобождая Чану и ребятам место для манёвра. Но, вместо того, чтобы забиваться снова "на свой насест", бредёт к выходу. Где Хенджин так и остался сидеть на полу, уже не работая над отчётом и делая вид, что не замечает его взглядов в свою сторону. Феликс жестом просит его посторониться от двери. Хенджин отодвигается и это не остаётся незамеченным Чанбином. – Куда собрался? У нас новые пункты в плане? – В коридор, воздухом подышу, – отзывается Феликс. – Только не далеко. Радиус действия не такой большой. – Далеко не уйду, не переживай. Хенджин тоже идёт со мной. Дышать. Сказано это было с такой интонацией и брошенным на Хенджина взглядом, что ребят даже пробрало. Хенджин явно влип. Они не знали, что он сделал не так, но Феликса таким строгим ещё не видели. Хенджин покорно натянул на лицо маску и вышел следом за ним.

***

Феликс не стал уходить далеко, как и обещал. Остановился под стенкой в нескольких метрах от выделенной для них комнаты. Кажется, за соседней дверью пряталась прачечная, потому что из-за неё слышались равномерные постукивания и визги крутящихся барабанов. Хенджин останавливается рядом. Оба молчат какое-то время, будто действительно выбрались просто подышать. – Дожди меня подкашивают. Прости. – в итоге первым переступает порог молчания Хенджин. Ждет, когда на него выльют ушат ледяной воды из порицаний. Но Феликс только оглядывает его с головы до пят. И во взгляде при этом спокойное сочувствие. И желание во что бы то ни стало докопаться до правды. – Тогда тоже шёл дождь? Хенджин никогда ни с кем не говорил о том дне. Воспоминания ржавым гвоздем вскрывают шрамы. Хенджин поймал взгляд Феликса. Легонько улыбнулся под маской. Странно было рассказывать историю тому, кто являлся ее участником. И одновременно не им. Это всё ещё не его Феликс. Пусть его Феликс так же когда-то на него кричал, как этот Феликс сегодня. – Полил такой сильный дождь, какого наверное десятилетие не было. Для нас он был неожиданностью. Для врага это стало приеимуществом. Хенджин прервался. И продолжил уже сквозь ком в горле: – В тот день небо оплакивало очень хорошего человека. И оно же было причиной его гибели. Оно забрало его домой. Много времени прошло с тех пор, – Хенджин указал на свою голову. – Но я до сих пор не могу забыть. Будто так и остался жить в том дне. Хотя в последнее время делаю успехи и всё меньше возвращаюсь к своему сумасшествию. Это всё только благодаря тебе, Феликс. Потому мне искренне жаль, что тебе сегодня пришлось пережить подобное. Ты можешь меня простить? Я обещаю справляться. Хенджин смотрит на Феликса глазами с яркими огоньками жизни на дне. Феликс чувствует, что, несмотря на боль, Хенджину нужен этот разговор, чтобы наконец очистить незажившую рану и стать на путь превращения её в шрам. – Прости, что вообще в это влез. Но Хенджин. Твоя душевная травма не только болезнена, но и опасна для твоей жизни. Если проблема неизбежна, постарайся хотя бы не замалчивать ее, а подай сигнал. Я всегда рядом и готов подставить руку помощи. Мы ведь команда. Не думаю, что твой дорогой человек хотел бы, чтобы ты умер по его вине. Никто из ребят Sandd не хочет. И я не хочу. Он ведь спас тебя, я прав? Ты же не хочешь, чтобы его жертва была напрасной? Хенджина словами Федикса будто до крови полоснуло плетью. Но при этом ему не хотелось ни плакать. Ни биться в истерике. Перед глазами был только Феликс – настоящий, реальный, которого можно коснуться. Его спасение. Дорога, пусть и со старыми воспоминаниями, но в новую жизнь. – Мы все носим шрамы, Хенджин. И можем разделить боль от них поровну. – Феликс продолжал говорить сквозь спадающую с глаз Хенджина пелену. – Тогда будет не так больно. И никаких жертв, в нашей команде, хорошо? Ты дорог нам, Хенджин. Феликс в коридорной темноте светится ярким солнцем. Готовым вести за собой. И Хенджина нестерпимо тянет к его теплу. – Никаких жертв. Это обещание. Хенджин протянул Феликсу мизинец. И тот соединил его со своим. В знак обещания. Как в детстве.

***

Когда-то давно. И снова.

***

В тот день в жизни Хенджина перевернулась страница. И реальный мир обрушился вдруг на него камнями с неба. Хенджину очень захотелось прощупать грань, где начинается и кончается его сумасшествие. Что является его выдумками, а что частью истории на самом деле. Ведь если они сейчас правда на другой планете и нужно вернуться домой полным составом, ему придётся как следует пораскинуть для этого мозгами. И найти выход. В конце концов Хенджин для этого достаточно талантлив.