В городе, который

***

– Я ещё даже не убрал шахматы после твоего прихода, а ты снова здесь, Чан. Я же просил не приходить ко мне. Как так вышло? – произносит Хëнджин-Смерть, поднимая ферзя к тусклому свету. – Я за него, – отвечает очень знакомый голос. Шокирующий Хенджина куда сильнее, чем внезапная смерть Чана. Вся его кожа покрылась мурашками, а на языке зазудело с пару десятков "ласковых". – Ты какого чёрта здесь забыл? – ощетинивается Хëнджин рассерженной кошкой. – Я все думал, почему же Чану так легко удалось договориться за Лино. Пришёл проверить, а оно вот как оказалось, – ответил ему Хëнджин с широкой улыбкой. – Ты настолько двинутый, что умер ради этого? – У Хëнджина-смерти заныло в ледяном сердце. – Конечно нет. Есть другие причины, – с удовольствием "обрадовал" его Хенджин из Города Катастроф, – Но пока не уверен, что готов тебе их доверить. Может, сначала познакомимся поближе? Хенджин-Смерть раздражённо начал складывать фигурки с доски в коробку, чтобы хотя бы чем-то себя занять и не смотреть на "этого". Который, к сожалению, не собирался затыкаться и оставлять его действия без внимания:. – Моя компания тебе претит? Ну, слушай, мы ведь совершенно разные. Волосы – и те разного цвета. И ты, кажется, настоящий злодей. Хëнджин-смерть не выдержал и схватил его за горло. – Давай, души. Всё равно ведь уже помер, – смеётся Хëнджин в его руках. – Я бы сказал, что ты, раз оказался здесь – тоже от злодея далеко не ушёл. Но я вижу, что хорошего в тебе, к сожалению, больше. Потому и спрашиваю, что ты делаешь здесь забыл, придурок? – В раю меня не жалуют. Бывал уже. Похитил у них Бога... Хенджину смешно от того, как вытянулось перед ним его собственное лицо. Всё же, действительно имеющее отличия. Неужели Чан и Чанбин когда-то были знакомы и с таким ним? Поразительно, каким разным может быть один и тот же человек, если проживет в разных условиях. Судя по всему, Хенджин-смерть думал о том же. И, кажется, от вида Хенджина Катастроф у него разболелась голова. Он разжал руки, всё же, понимая, что душить его – дело бесполезное. – Ну и что мне с тобой делать? – Спросила Смерть. Хенджин расслабленно закинул ноги на стол и откинулся на спинку стула. – А что хочешь? – Прибить тебя! Больше всего меня в этой ситуации волнует, как ты относишься к Феликсу! – вспылил Хëнджин-Смерть. И Хенджину-Избранному пришлось убрать ноги со стола, чтобы не бесить его сильнее. – Совсем его не бережешь. Заставляешь постоянно переживать за себя. На что ему такой... Хенджин – избранный – вдруг став серьёзным, бросает на себя острый взгляд. – А вот с этого момента поподробней. Ты что, запал на него? Ты и пальцем его не тронешь, понял? – Скажи ещё, что только через твой труп, – ядовитые слова-ножи летят в него в ответ. – Который, кстати, уже остывает. И никакого Бога катастроф не надо, узреть метаемые ими молнии можно без труда. Не понятно, правда, за что они пытались бороться, если Феликс находился наверху, а они оба – в самых низинах ада. Первым, все же, сдаётся Хëнджин-Смерть. – Я – всё равно никак не могу быть с ним рядом. Получается... – Феликс остаётся без нас обоих. Это ужасно, – поддерживает его мысль Хëнджин. – Однако у него есть хорошие друзья. Он не одинок, о нём позаботятся. – Зачем ты вообще это сделал? – Спасал Чана. Понимаешь, у нас там очень длинная история. Но мне просто интересно. Если сейчас я здесь, вместо Чана, что будет с ним самим? Ему всё ещё суждено оказаться здесь в ближайшее время? Хенджина-Смерть очень взволновал этот вопрос. Он сверился с каким-то своим списком. – Не думаю. Время смерти перенесено на много лет позже. Вместо него записан Избранный. – Прям так и записано? Смерть повернула к Хенджину список. И он удовлетворённо кивнул. Как и подозревал – он смог поменяться с Чаном местами. Потому что может самую малость менять мир. – Тобой можно было походить как Джокером. Силы избранного достаточно, чтобы спасти кого-то даже от самой ужасной катастрофы. Выбрав Чана, ты изменил его судьбу. Что же касается тебя, добро пожаловать на каторгу. Бегом таскать камни вместе со всеми. Хенджин в сторону выхода даже не взглянул. Он ведь не просто так решил лично взглянуть, что именно показывает список. Хенджин ткнул в него пальцем. – Тут написано "Избранный". Без имени. Вот пускай эта "избранность" тут и сидит. А Хван Хенджин и дальше продолжит жить в городе, который Город Катастроф. Как тебе план? Другой Хенджин, что сейчас был Смертью, но когда-то нет, поморгал веками. Ещё раз взглянул в список – удивлённо и с недоверием. – Ну, чисто теоретически... Ты очень везучий мудак. Хенджин рассмеялся. – Ой, не скромничай! Ты ведь специально не вписал моего имени, как только увидел "Избранный" без пояснений, хотя мог. Так что же ты на самом деле думаешь обо мне, другой я? – Вали уже домой, пока я не передумал, – проскрежетал Смерть-Хенджин сквозь сжатые зубы. – А я думал, что тебе не хватает компании, – вздохнул Хенджин из Катастроф. И это была его последняя шутка. – Спасибо, что посодействовал. На одного тебя была надежда. Ты спас наш мир. Жаль, что при жизни Хенджин, носивший теперь пост смерти, не мог так же. Хенджин, когда-то не смерть, натянул капюшон на голову. Погромче зашуршал свитком, сворачивая его в трубочку. И стукнул ей Хенджина по голове. – Берегите с Феликсом друг друга. И не смейте меня навещать. Хенджину из Катастроф, что где-то там, под тёмным капюшоном, ему улыбаются – с грустью и старой болью, но искренне желая им счастья. Хенджин хотел знать, что не так с другим ним. Кто он вообще и откуда пришёл. Но стоило отзвучать последнему слову, Хенджина выбросило обратно в свой мир. Он распахнул глаза и сделал резкий вдох. Несовместимые с жизнью раны затянулись. Стало холодно от непрекращающегося, льющего с небес струями, дождя. Кажется, прошло не так много времени, раз он лежит на земле. И всё же, всё то время, пока он был мёртв, дождь плакал с Феликсом навзрыд. Но теперь Хенджин коснулся его щеки, осторожно их стирая. Нежно. – Хватит. Не плачь. Всё хорошо. И конечно же это вызвало только больше слез. Теперь уже – радости.

***

Хенджина закутали в одеяло и вручили кружку горячего чая. Посеченная осколками небесной дороги крыша в виде пола первого этажа, подтекала. По всему дому пришлось расставить вёдра и тазики. Но некогда было орудовать тряпками, ребята окружили ожившего Хенджина, словно бы приклееные. Пытались высмотреть, так ли он в порядке, как он старается показывать. Но нашёлся только расцветающий синяк на скуле – и тот появился только от падения на землю. Сынмин подкрался к Хенджину ближе, на мгновение коснулся его, и тот испарился. Хенджина их внимание нисколько не напрягало. Наоборот он оттягивал момент с путанными объяснениями просто наслаждаясь тишиной в душе. Чан, Чанбин, Феликс, Лино, Джисон, Чонин и Сынмин были с ним рядом, даря привычное тепло. Что ещё нужно для счастья? – Как ты выбрался? С ума сойти можно! – всё же прорвался в эту пелену спокойствия вопрос Чанбина. – Обменял свою избранность на жизнь Чана, только и всего, – охотно рассказал Хенджин. – У него там, внизу, очень хороший знакомый. Чанбин резко обернулся к Чану. – Откуда у тебя знакомый в аду? – Везде нужно иметь связи, – неловко рассмеялся Чан, выставляя руки в защитном жесте. Тяжело вздохнул. – Ну ладно. Я просто Смерть в отставке. Чанбин, конечно, впал в шок. Но, в общем-то не важно, что Чан скрывал. Главное, что он жив. Хотя бы пока что. Но радоваться рано, он ещё не всё уточнил. – Надолго? – спросил Чанбин осторожно. – Если мне не соврали, у Чана теперь есть несколько десятков лет. Конечно, при условии, что Сынмин продолжит читать восстанавливающее силы заклинание. Вот теперь Чанбин почувствовал, что от сердца отлегло. Даже ноги подкосились. Удержать равновесие помог Чан. Чан, который не мог поверить, что всё обошлось, только с погибшим за него Хенджином. Но и ему самому теперь ничего не угрожает. В этой запутанной истории, подробности которой ему еще только предстояло выяснить у Чанбина. – А что теперь будет с тобой? – осторожно спросил Джисон у Хенджина. – Я теперь обычный человек. Честно говоря, моя избранность лично для меня ценности не особенно представляла. Я старался ей не пользоваться, потому что, в каком-то роде не верил в нее, считая себя сумасшедшим. Да и вреда от нее было больше чем пользы. Единственный ощутимый минус от ее потери – ключом пользоваться не смогу, так что он возвращается к Чанбину, – ответил Хенджин. – Кстати о Чанбине! И Чане! – Лино резко развернулся к перепуганной шокированной парочке. – Чан, скорее делай ему предложение! Пока ещё что-нибудь не случилось! Чанбин, наконец начиная приходить в себя, рассмеялся шутке. Но оказалось, что он единственный воспринял сказанное так. Густо покраснев, Чан действительно опустился перед Чанбином на одно колено, и протянул коробочку с кольцом. Коробочку эту он уже долгое время носил в кармане. Она повидала и мир демонов, и водные пучины далёкой планеты, и даже ад. Чудом не потерялась и не обронила своё содержимое. Чтобы донести его истинные чувства. – Чанбин. Ты выйдешь за меня? – звучит такое долгожданное из собственных уст. И конечно же ответ на это был один. – Да! Как можно отказать человеку, в которого ты сам влюблён без памяти?

***

Кольца блестят на пальцах сомкнутых ладоней. Ноги спускаются в пустоту. К городу, израненному очередной катастрофой. Но он привычно залечит свои раны. Для него дождь из осколков – мелкие неприятности. Не разрушил до основания – и ладно. Сверху их укрывает придерживаемый Чаном зонт. Крупные капли мерно стучат по поверхности. Странно подниматься на искалеченную многоэтажку со скользкой крышей и рисковать жизнями, чтобы просто поговорить. Но им обоим это было нужно. Именно здесь - потому что когда-то здесь закончилась пятнадцатая жизнь Чана. Больше никаких тайн. – Потому ты всегда держался поодаль? – спрашивает Чанбина Чан. – Прикрывался работой, без которой мы бы все равно как-нибудь свели концы с концами. Боялся, что твоё частое присутствие рядом с командой принесёт беды? – Чем я дальше – тем лучше, – подтверждает Чанбин. – Мне вообще нельзя было вмешиваться в вашу жизнь. Но, пробравшись однажды, подружившись и влюбившись, я ничего не смог с собой поделать. Так и в Катастрофах – мне хотелось быть рядом, но я опасался, что своим присутствием приближу твою гибель. Ну, ещё топтался на задворках, потому что я без ключа не такой сильный. Для Катастроф иметь сверх силу – большое преимущество. Всё же, иллюзии не сильнее Лиса или, к примеру, Дьявола. – Тебе было очень тяжело нести груз этой тайны. Никто не может тебя винить. Даже разговаривая сейчас, мы можем нарушить правила вселенной и заставить её разбиться. Но тайны надоели. Так что если у вселенной проблемы, я готов выйти с ней один на один и смахнуться. Припомню ей мои убийства. Они посмеялись, но опасливо оглянулись на всякий случай – нет ли опасности? Не налетит ли ветер, чтобы сбросить их с крыши за провокационные разговорчики? Но всё было тихо. Значит можно продолжать совершать ошибки. Возможно, вселенная Города Катастроф уже от них устала и сдалась. – Ключ снова у тебя. Куда отправишься, когда здесь всё закончится? – спрашивает у Чанбина Чан. – История не закончится, пока не умрет последний её участник. Получается, бессмертные нашего мира гарантируют ему бесконечную жизнь. Главное, чтобы и они опасались мира Катастроф - он может найти как оборвать даже бесконечную жизнь. А еще, честно говоря... Чанбин взмахнул ключом и приоткрыл дверь в межмирье, указал вдаль. Чан взглянул. Там всё так же сияло множество миров. Но дорог к ним не шло, замыкая в круг лишь те миры, что связали их судьбы в Городе Катастроф. – Всё осталось по-прежнему. У меня вариант только жить здесь или переигрывать эту историю заново. Но какой смысл начинать её сначала, если там снова придётся бесполезно искать способы тебя спасти? И снова приходить к тому, что придётся жертвовать Хенджином? Надеюсь, ты не осудишь меня. Я не хочу уходить. И Чан, конечно же, не смел. Потому что Чанбин слишком его любил. Чан его – тоже. И они оба – Хенджина с Феликсом, чтобы вновь причинять им боль. – Когда я умру – постараюсь переродиться и вернуться к тебе побыстрее, – обещает Чан. – Главное не дайте Городу Катастроф пропасть. При новой встрече, возможно, я буду опять обладать способностью всё помнить, но если нет, расскажи мне, что было. В конце концов для Города Катастроф это не самая большая катастрофа, верно? Всё поправимо. Чанбин чувствует, как слезы вновь подкатывают к глазам. Но не дает им воли. Прижимается к Чану ближе. Чувствует тепло его щеки на своей. Тепло реальности происходящего. И бесконечной любви. Теперь без страха. – Хорошо, что все закончилось так. Но мне все еще очень стыдно, что я сдался в тот раз. Отравляющая душу ядовитая правда, сидевшая в душе Чанбина слишком долго. Проевшая в ней дыру. Чан чувствует эту боль. Ему очень хочется излечить ее. Правильно. Так, чтобы Чанбин понял – прав он только наполовину. – Может ты и сдался один раз из сотен. Но, в свой последний раз, ты пытался всех нас спасти. При этом находясь рядом и далеко не в силах рассказать правды. Практически только человеческими силами. Помогая незримо. И причиняя себе раны, зная, как всё может закончиться. Ты не сдался, Чанбин. Ты просто, сам не зная этого, пошёл другим путем. Выбросив ключ и, как ты говоришь, сдавшись, спас мир Катастроф. Сила не только в отваге. Но и в том, чтобы однажды поддаваться эмоциям. И показывать слабость. Не тая, то, что ты чувствуешь. Эта искренность нам всем и помогла. Ключ попал к Хенджину, он объединил миры. И, в последствии все смогли выжить. А, если бы ты не сдался однажды, кто знает, сколько бы ещё раз я умер. Поцелуй касается щеки. Сияющие звездами-воспоминаниями глаза Чана смотрят в глаза Чанбина. С сочувствием. Нежностью. Любовью. И желанием никогда не расставаться. – Тебе было так больно. Так одиноко. Много-много лет. Но ты столько раз пытался. Почему ты выбрал меня, Чанбин? Причиной была лишь большая искренняя любовь. Тянущаяся сквозь время, миры и вселенные. – Понятия не имею. Понятия не имею, как придумал тебя именно таким.

***

– Действительно всё? – Феликс недоверчиво щурится за окно, где догорает кровавый закат. Тучи разошлись под вечер, открывая дорогу палящему солнцу и духоте. – Неужели обошлось? Такое впечатление, что впереди нас снова ждёт что-то страшное. – Боишься за меня? – улыбка Хенджина – теплее солнечного света. Он читает ответ в глазах Феликса и притягивает его к себе. Пряча в объятиях – хрупких и нежных, человеческих. Но у Феликса создаётся впечатление, что его накрыли ангельские крылья. Феликс, что умер и вернулся Богом. Погибший избранный Хенджин, сумевший остаться человеком. Воистину они были предназначены друг другу судьбой. Даже несмотря на то что она раз за разом посылала им испытания. – Я всеми силами буду тебя беречь, Хенджин. Никогда больше не допущу случившегося сегодня, даже если это будет твой собственный выбор, – обещает Феликс. – Да. Ведь мы все одинаковые. Каждый хочет защищать своих близких, – отвечает Хенджин. – Прости, что напугал тебя. Такого больше не повторится. Будет только любовь. Забота. И наверстывание всего того, что они упустили, находясь в разлуке. И снова зазвучали плёночные кассеты в магнитофоне. Старая гитара с барахолки запела голосом Феликса под неровные переборы. Нарисованные Хенджином картины обрели цвет и форму, вырисовывая полевые цветы и солнечные веснушки на детских щеках. Разноцветные кружки запестрели на столе, наполняясь чаем и бессонным кофе. Дневник Джисона заполнился новыми записями и восстановленными старыми. По краям листов ребята Sandd оставляли пометки, вклеивали рисунки – аккуратно нарисованные и карикатурные каракули, изображающие их приключения. Как они удирают от монстров или как Чан в очередной раз проваливается с предложением руки и сердца. Всё так же заплетался в косы пожар рыжих волос. Поцелуи оставались всё такими же нежными. Возможно, даже более трепетными, чем раньше, потому что теперь были с привкусом надежды на светлое будущее. Город Катастроф продолжал подкидывать команде героев несчастья. Но оттого ребята выдохнули с облегчением – всё же, не только они приносили в него опасности. Город – сам по себе бедовый, без труда притягивающий к себе неприятности. Кто сможет справиться с ними, как не команда Sandd? В городе, который построил Чанбин. В городе, который спас Хенджин. В городе, Который Город Катастроф

Конец...

Нет, подождите