С днём рождения, сопляк

С благотворительного вечера в поддержку мутантов Стиву удаётся улизнуть пораньше под благовидным предлогом ночного рейса в Нью-Йорк, и Баки звонит ему по видеосвязи через две минуты после полуночи, когда он уже устроился в ожидании в одном из укромных уголков зала Priority Pass. Здесь почти нет посетителей: девушка, расположившаяся с ноутбуком у окна периодически обновляет кофе, мужчина в центре зала дремлет в одном из огромных мягких кресел, и тихо перешёптывается парочка в противоположном углу. Стив, тепло улыбаясь, подключает наушники и принимает вызов, они не виделись почти четыре недели, по очереди уезжая на одиночные миссии, и без Баки он потихоньку начинает сходить с ума. Но за миром после повторного Щелчка должен кто-то присматривать, и Стив, по своему обыкновению, взваливает эту ношу на себя. — Я хотел быть первым, — смеётся Баки, и от широкой улыбки морщинки собираются лучиками в уголках его глаз. Он по-домашнему уютный, с влажными после душа, взъерошенными полотенцем волосами, в одной из его, Стива, показушно-тесных белых футболок в полумраке их бруклинской спальни, и от бесконечной нежности у Стива перехватывает дыхание. — Чёрта с два, — улыбается он в ответ. Сразу же дать Баки то, что он хочет — непростительная глупость, потому что обратное делает его чертовски изобретательным и сумасшедшим, и Стиву нравится эта его черта. Поэтому Стив молчит. Баки рассматривает его, словно пытается найти что-то новое, незнакомое в его лице, скользит взглядом по выгоревшим от долгого пребывания на жарком июльском солнце волосам, по колким от недельной щетины щекам и подбородку, по вылезшим на носу ярким веснушкам, и Стив даже через экран чувствует его желание прикоснуться. — Я скучаю по тебе, — Баки не шепчет даже, произносит одними губами, но Стив давно научился его читать. — Мы разговаривали два дня назад. — Стив дразнит его, каждый их диалог после долгой разлуки, как прелюдия. — Я не об этом, — хмурится Баки, — не придуривайся, что не понимаешь. Стив знает. С тем бешеным ритмом жизни, что они ведут, иногда он почти забывает, какова кожа Баки на вкус, какой он податливый и мягкий, жаркий, жадный, и как правильно ощущается рядом. Но по-другому Стив не умеет, не в его силах всё бросить и увезти Баки подальше от мегаполиса, спрятаться в канадской глуши или купить домик в ирландской деревушке — пробовали уже. — Хочу целовать твой рот, пока эта ужасная глубокая морщина на лбу не разгладится, — от солнечной улыбки Баки его сердце пропускает удар, а после начинает колотиться в два раза быстрее. Он вспоминает, как Баки целовал его на прощанье, мимолётно, фантомно, сладко, и как он делал это впервые, неуверенный поначалу, но такой жадный, такой наглый после. Стив смотрит ему прямо в глаза и чувствует, что сдаётся, заражается этим безумием, острым желанием оказаться рядом и вцепиться намертво, врасти корнями, вплавиться в кости и плоть, чтобы их было не растащить никогда больше. — Я тоже скучаю, Бак. «Так сильно, что разваливаюсь на части». — Скрасить твоё долгое ожидание? — Баки устраивает смартфон на прикроватной тумбочке, освобождая руки, откидывается на высоко сложенные друг на друга подушки, чтобы Стиву открывался лучший обзор: футболка трещит, натягиваясь на груди и мощных плечах, но снимать её Баки не спешит, гладит напряжённый живот через эластичную ткань. — Я в зале ожидания аэропорта, — шумно выдыхает Стив, неспособный уже оторвать от него взгляда. — А я жду тебя в постели, — Баки прячет усмешку в изгибе плеча, поворачивается к камере и медленно облизывает и без того яркий рот, двумя пальцами поддевая край футболки и поглаживая оголившуюся полоску кожи вдоль резинки трусов. — Просто прикрой стояк курткой, всему тебя учить надо. Он встряхивает головой, откидывая длинные волосы с лица, нос у него обгорел и шелушится, губы блестят от слюны, выгнутая шея кажется беззащитной по кромке аккуратной щетины, притягательно-загорелая, обнажённая, выставленная покорно под поцелуи, и Стив представляет, как запятнает её зубами уже завтра. — Уставился на меня так, будто собрался сожрать, — словно читает его мысли Баки, закусывая губу, ведёт жёстко вверх вдоль живота и груди ладонью, собирая ткань футболки узкими складками под ключицами. — Пожалуй, что так, — хрипит Стив, съезжая в кресле чуть ниже, и действительно накидывает тонкую кожаную куртку на бёдра. Пальцами одной руки не так удобно выталкивать тугие болты из петлиц на джинсах, но в другой он всё ещё держит смартфон, жадно вглядываясь в лицо Баки по ту сторону экрана, румяное, с поплывшим грозовым взглядом из-под тёмных ресниц и распахнутым влажным ртом. Справившись с бельём, Стив широко облизывает ладонь, чтобы удобнее скользила по стволу, и вздрагивает от бесстыдного стона Баки. Мир вокруг медленно отступает, переставая существовать, есть только ощущение тугой плоти под пальцами, дыхание Баки, его губы, складывающиеся в идеально-округлую «о», его мокрые ресницы и влажные пряди волос, прилипшие к шее, и капельки пота на твёрдом животе, которые Стив хочет собрать языком. Баки щурится и кусает порывисто рот, считывает эмоции Стива по мимике и тихим, редким вздохам в динамике, предугадывает его желания и распаляет сильнее, лаская своё тело на камеру, искренний, горячий и ласковый, только бы заставить Стива кончить. Он улыбается, языком собирая с металлических пальцев сперму, и произведённый эффект того стоит: Стив почти скулит, крупно вздрагивая, откидывает затылок на мягкий подголовник и смотрит из-под дрожащих светлых ресниц выжигающим душу взглядом. — С днём рождения, сопляк. — Тебе обязательно надо было испортить момент? — Стив прикрывает глаза, выдыхая носом, разгорячённая кожа медленно остывает, покрываясь мурашками, и где-то в дорожной сумке точно есть упаковка влажных салфеток, но прямо сейчас лезть за ними совсем не хочется. — Я жду тебя дома, в нашей постели, — улыбается Баки, возвращая телефон в исходное положение в своей ладони. — Приводи себя в порядок и иди на посадку.