Оставаться сложнее

      – Здравствуй, Сарданапал, – тепло произнесла Медузия, присаживаясь на лавочку. – Прости, сегодня я задержалась… Ягге попросила заглянуть в магпункт. Ученики идут на поправку, многим уже стало лучше. Сегодня был какой-то дурацкий день. Впрочем, как и любой день за последние два месяца… Потихоньку продолжаем ремонтировать замок. Приходится следить, чтобы Усыня, Горыня и Дубыня занимались делом, а не отлынивали. Ты же знаешь, за ними глаз да глаз нужен. В школе возобновили занятия. Хотя, кажется, вчера я уже говорила тебе об этом… В голове все перемешалось. Сегодня пришли документы из Магщества, так что теперь я официальный директор Тибидохса. Как ты и хотел… Странно, почему ты мне не говорил о своем завещании… Сарданапал…       Медузия с болью в глазах посмотрела на холмик земли, где покоился бывший директор школы трудновоспитуемых подростков. В горле встал ком, мешавший дышать.       Два месяца назад Чума-дель-Торт все же смогла убить Сарданапала. Поначалу все отказывались в это верить. Как так, неужели этот добродушный академик, немного рассеянный, бесконечно верящий в добро, мертв? Даже смотря на его уже остывшее тело, в котором больше не теплилась жизнь, Медузия не могла в это поверить. Неужели она больше не увидит его подбадривающую улыбку? Неужели она больше не услышит этот родной, мягкий голос? Уже никогда его теплая рука не сожмет ее ладони… А его губы не коснуться ее губ, заставляя трепетать сердце…       Каждый день для Медузии теперь заканчивался одинаково. Завершив свои дела, ровно в семь вечера она вставала из-за стола и покидала кабинет директора. Кабинет, который по праву теперь принадлежал ей, и где все так мучительно напоминало о его бывшем владельце.       Меди выходила из замка и направлялась в сторону леса. У самой опушки ее ждал Сарданапал. И даже, если порой она по каким-то причинам задерживалась, он все равно ее ждал. Спокойно, терпеливо…       Дойдя до нужного места, Медузия опускалась на лавочку, которую заботливо соорудил Тарарах, и принималась рассказывать Сарданапалу о том, как прошел сегодняшний день.       И если в Тибидохсе Меди практически ни с кем не разговаривала и лишь односложно отвечала на какие-то рабочие вопросы, то здесь она всегда была многословна.       На Буян уже опускалась ночь. Становилось прохладно, но Медузии было на это плевать. Она сидела на лавочке и что-то непрерывно говорила. Рассказывала про то, что Васечкин исправился, и она даже подумывает о том, чтобы перевести его на светлое отделение. Потом про самочувствие Поклепа, который долго не приходил в себя. Затем про Зуби и то, как сильно она помогает ей справляться со школьными делами. Меди все говорила и говорила, словно пыталась заполнить пустоту внутри этими словами…       Но все же, этот день заканчивался, а утром Медузию уже ждали школьные дела, которые она должна была выполнять. Потому что так хотел Сарданапал.       Поднявшись с лавочки, она сделала пару шагов в сторону замка, но обернулась…       – Я не могу, – прошептала она и бросилась грудью на его могилу.       Плечи задрожали, безудержный поток горьких слез хлынул наружу.       «Если бы ты знал, как мне плохо без тебя, – мысленно обратилась она к Сарданапалу, обнимая руками могильный холмик. – Забери меня отсюда, прошу. Я не хочу жить... Все, что я хочу, это быть рядом с тобой, милый. Если бы не это идиотское бессмертие, то я бы уже давно убила себя. Без тебя я не могу назвать эти дни жизнью. Но мне приходиться влачить это жалкое существование. Как же я жду тот день, когда Чума снова нападет на нас и убьет уже меня. Тогда мы сможем наконец-то быть вместе. Я люблю тебя, слышишь, люблю больше всего на свете. А пока остается только ждать. Нам обоим нужно всего лишь подождать…»       Внезапно кто-то коснулся ее макушки. Меди подняла голову и вытерла слезы. Перед ней сидел белый голубь, в клюве которого была зажата маленькая ромашка. Впервые за два месяца Медузия улыбнулась.