Война — дело суровое.

— Сергун! Тут еще нескольких привезли! Рыжий обернулся, и, вздохнув, быстрым шагом направился ко входу в подпольный госпиталь. Все происходящее сопровождалось криками, стонами, мерзким скрежетом металла и хрустом костей. Как же противно… Хотя, мог ли Сергей согласиться с этим? Он давно привык, ведь работал в этой сфере уже больше года. И каждый день, по ощущениям, он пробирался через глубины ада. Даже по ночам в ушах эхом отражались стоны солдат, простых мирных жителей и даже животных. Всех их бог будто бы оставил на произвол судьбы, забыв. Забросив, как неудачные творения. Но был во всем происходящем плюс — среди спасенных животных, Разумовский нашел себе подругу — Марго. Прямо как из романа Булгакова. Миниатюрная ворона, которая часто любила устроиться на плече худощавого юноши, наблюдая за операциями. А еще, она очень любила доедать трупы, выкалывая им глаза, отклевывая кожу, вырывая языки… Страшно, но всем было все равно. Хоть среди этих трупов были и юноши, и старики, и дети… Ну что же. На войне все средства хороши. — Кто у нас сегодня? — Рыжий нахмурился, осматривая три кушетки. — У двоих несерьезные травмы, в основном переломы. — Главврач, высокий мужчина за 40 с проблескивающей сединой средь волос и тяжелой стадией туберкулеза, прокашлялся. — А вот этот в центре — счастливчик! Мы не знаем, как он еще держится, но там пять пулевых ранений, причем близких к артериям. Так что Сергун, займись. Тебе будет ассистировать Юлечка. На это молодой человек лишь поклонился и бросил, прежде чем удалиться: — Жду в операционной. Та же представляла из себя темную комнату 4х4, с бетонными, шершавыми стенами и мигающей лампой сверху. Где-то даже виднелись следы крови. Ни у кого нет ни сил, ни времени оттирать их. На санитарию это же не особо влияет. Госпиталь все равно всегда все трясет от выстрелов, бомб и пуль. Повезло, что сюда еще не попало. И именно здесь, прямо сейчас, на столе лежал полумертвый солдат, у которого ужасно скакало сердцебиение и сбивалось дыхание. Казалось, что он вот-вот умрет. А над ним склонялись двое: девушка с короткими волосами и Сергей, у которого они были даже длиннее. — Эх, а личико то милое. Жаль будет, если потеряем. Что думаешь, Сережа? — Та ухмыльнулась. Сильная женщина. Как она может сохранять такое спокойствие и даже не колотиться, когда перед ней столь адское зрелище? — Юля, я все понимаю, но нам надо спасать его. Дай скальпель и пинцет. Да, вон тот, длинный. Изящная рука протянула скальпель. Взяв его, Сергей уже хотел было начать резать, но дрожь в руках… Она так мешала. Паника. Сердце колотилось как бешеное каждый раз, когда тот стоял перед пациентом. Глаза бегали по телу мужчины, столь израненному. Целых пять пулевых… Счет шел даже не на часы, а на секунды. "Сергей, соберись. Он погибнет. Соберись. Соберись, мать его!" Когда глаза юноши резко открылись, Юлия, которая до этого хотела смачно прописать своему партнеру по операции, отшатнулась. Каждый раз перед операциями с Разумовским что-то происходило. Что-то такое, что делало из него уверенного специалиста, профессионально спасающего почти каждого второго на столе. Резал в такие моменты он четко, ровно, а с помощниками ладил слаженно, хоть сам по себе и являлся жутким интровертом. — Юля, вату. — Угу. Лязг. На поднос упала уже вторая пуля, находившаяся около сонной артерии. Как этот черт еще вообще жив?! Обезболивающее со снотворным ему давать побоялись, так как его и так не много, а тут еще и состояние у пациента — ой какое нестабильное. — Будить его потом нашатырем будем. Юля, черт, тащи поднос! Третья пуля. — Сергей Кириллович, ваши глаза… — Да кого сейчас волнуют мои глаза! Неси этот ссаный поднос, чтобы я мог положить третью пулю и продолжить оперировать! И в правду. Но все же, Юля верно заметила. Глаза у Сергея в моменты операции меняли свой оттенок на…золотой что ли? Многие, кто работал с Сергеем, замечали сей феномен. Кто-то придумывал паранормальные сплетни, а кто-то же, более ментально стабильный, верил, что ему просто показали и это просто трехдневный недосып играет. Юля, к счастью, относилась ко второму типу, и даже если у нее и были какие-то теории, то она точно не собиралась делиться ими с коллегами. — Несу, несу… Все это месиво продолжалось еще часа четыре. Я избавлю вас от кровавых подробностей, к сожалению или к счастью, чтобы сохранить здоровье вашей психике. Поэтому перенесемся к моменту, когда операция была произведена. Сергей вернулся. Он отошел на пару шагов назад и оперся о стену, медленно сползая по ней. Окровавленные руки снова задрожали, а свет мигающей лампы лишь заставлял паниковать еще сильнее. Как же сильно война давит. Она уничтожает. Не только солдат. Всех. Юля шокировано посмотрела на Сергея. Такого слабого, беспомощного. Не похожего на мужчину. Хотя, какая разница? Ведь как там говорится… Врач — существо бесполое. Девушка лишь печально улыбнулась и тихо протянула: — Ох, Сереженька, держись… Я сейчас принесу нашатырь. — Не торопись, я прошу тебя. Если Сергун так говорил, то значит, ему надо было побыть одному. Они с Юлей были давними знакомыми и товарищами в этом госпитале, поэтому она, быстро поняв сигнал, удалилась, топая потертыми маленькими каблучками. Сильная, сильная женщина. Раньше она была журналисткой, которая освещала все подробности войны. Но когда погиб ее молодой человек, Юля сдалась и стала медсестрой. Изредка, когда Разумовский выпивал с девушкой, по ее щекам начинали течь слезы, и та тихо шептала что-то вроде: — Я не дам другим девушкам испытать то же горе… Хотя, и самого Сергея война затронула. Многие его знакомые погибли, детдомовские товарищи. Беспризорники. Некоторые спились, некоторые полегли смелыми солдатами в поле. Но не Разумовский. Хотя, часто тот винил себя. В том, что не так смел. Не так хорош, как мог бы быть. Хоть и был на самом деле одним из лучших врачей во всем госпитале (и имел хорошую зарплату для военного врача). Но иногда рыжему казалось, что это все не его заслуги. Ведь во время операций это был не Сергей, его словно отталкивал кто-то. Смещал. Тот прижал колени к себе и замер, лишь изредка подрагивая. Но тут от стен резко эхом отразился низкий баритон. Явно мужчина. Среди хрипа и болезненного стона можно было расслышать: — Ләгънәт мин кайда?… — Не двигайтесь, юноша!… Но тот уже снова упал без сознания. Мда уж, похоже, этот пациент будет очень веселым.