House

...Под светом белой луны сидел человек, что так печально озирал ледяные моря, болтая уныло нога над обрывом. Чёрные глаза не находили места во снежном и холодном мире льда, мгновенно поникая и задумываясь. Меховая накидка его валялась под ним, открывая вид на бледную кожу рук и лица, что только год назад были такими горячими и человечными. Нежели сейчас.. Ноги сомкнулись, а голова повернулась в левую сторону, наблюдая, как костылял сзади к нему юноша, шумно свистя хриплым соловьём. Через пару тяжёлых хрустов снега, обитель этих краёв дошёл до обрыва, падая на груду холодных кристаликов. Голубо-белые очи устремились к пустым, начиная прежнюю шарманку: — Лафайет, чего опять снял шубку? Что снова не по н'лаву? — Жарко...— павшим голосом отвечает обладатель имени, прикрывая хрустящие веки. Белые ресница закрывают поле зрение, давая слуху навостриться ещё больше. — Чего жа'лко-то, а? Бу'ля ско'го, не найдёшь ведь спасения у снежной ко'голевы! — продолжил хриплым, довольно уставшим тоном говор сказывать, содрагаясь с наплыва северного ветра. — Финдли, я не как вы.. Ты ведь знаешь...— прошептал очевидное парень, поправляя порванный клетчатый шарф на шее. Сетчатая ткань уже стала рассыпаться у краёв, всё уменьшая размер обмягшего старого аксессуара. Взгляд парня уставился в даль, олицетворяя пустоту и горечь. Юноша клацнул зубами, маячась верёвкой на сумке. Развязав, он костлявыми пальцами нащупал овальное очертание, крепко хватая. Вынув из глубин инструмент, он обтёр корпус, затрагивая струны из конских волос и вырезы по бокам. Следом он достал смычок, проводя перстем по протянутой ните. Обтёр пальцы и встал в удобную позу, ставя музыкальный инструмент между ног, обхатывая коленями и проводя, для начала, смычком по трём струнам. Раздетый косо отстранился от пейзажа Севера, уставившись на Финдли. Он, незамедлительно начал свою игру, быстро смычком расхажывая сниза наверх, тревожа струны. И из этих волос коня исходил довольно звонкая, тревожающая мелодия. Быстро и приятная, расслабляющая для зимнего вечера. — Что это за инструмент? — прервал игру Финдли Лафайет, нерешительно вглядываясь в разновидность нерыпь. — А 'лазве не знаешь? — в ответ он получил отрицание — Нин-юх. После сказанного, он снова взволновал струны, продолжая измученную давно мелодию. Лафайет, смотря на дрожащие конские локоны, хныкнул, возращая взор свой на белую девицу в небе, которая светила прямо на обрыв. Протянул дрожащую руку к своим каштановым локонам, поправляя очки на чёлке. Перенаправляя пальцы, он задел фастекс, расцепляя очки с головы. Ухватил за оправу, приподнеся их к лицевой стороне к себе чуть ниже подбородка, всматриваясь в тёмные стёкла. В них он видел свои ни чуть не худшие очи, наполненные тьмой и холодом. Искр не видались в глубинах, как и живые блики, воображаясь кукольными. "Но я не кукла" Хотел произнести аж в слух, но притупился, вслушиваясь в песнь Финдли. Его чарующая мелодия всегда могла вводить в транс. Да такой, что в голове наведаются целые тёплые воспоминания.. Воспоминания.. Лишь упоминание их Лафайета отрекло от сознания, распахивая незримые очи. Они смотрели вдаль, в голубые льдины, сквозь глубины морей и океанов, приходя в себя. — Финдли, дружище, приостановись..— осторожно окликнув друга, он выпрямил спину, хрустя позвоночником. Финдли остановил игру, взглянув на Лафа, приморгая в недоумении. — Ты что-нибудь помнишь? Точнее... Помнишь, как вы меня нашли? — задал совсем глупый, по мнению самого Финдлина, вопрос. — Ну конечно, ве'ла ты наша, помню помню. Чего здесь забыть-то? — даже с хрипом, его свистящую нотку радости было хорошо почувствовать — А чего-сь сп'лашиваешь, това'лищ? — Да так, хотел бы вспомнить кое-что..— с нотками хромой печали он просвистел, хватаясь ледяными конечностями за плечи, перекрестивая их. — Шо шо вспомнить-то? А ну, 'ласскажи мигом! Заманил, таки не е'гзай на месте, гласи, не заде'лживай д'луга! — с нетерпеньем уж загорался огоньком Фин, маячась на месте. — Финдли, друг, а не знаешь ли ты, откуда я? — затейливо спросил Фина он, напрягаясь сильнее обычного. Фин поправил шубу, причмокивая невзначай. — Так, ты ведь отсюда, нет? Севе'лный мальчишка, никак и никакой д'ггой! Со слов товарища Лафайет приуныл, выдыхая воздух из лёгких. — Так вот, не отсюда, белый воин, не отсюда я.. От тёплых ветров я был найден, а не от холодных льдов.. — Хо'лошо, ай хо'лошо! Таки в'лал нам по памяти, а? Так колись, откуда значит п'лишёл? — не унимался Финдли, наваливая вопросами друга. Лаф поник, тяжело поднимая плечи, вдыхая зиму. Подумал, всё взвесил в думах, и решил вылмовить то, что помнил: — Я всё помню, как сон незримый твоими глазами! Лес, не наполненный сугробами, а листьями и дубами, что качаются из стороны в сторону, свистя той самой листвой. Не белой, словно снег! А густой.. Зелёной. Оттенком таким, словно с картин нашего Беламмуна! А вы наговаривали, о чёрти что на его листах!.. Много много там такого зелёного, и мало мало белого! И люди, слушай, люди там не в шубах ходят! А в тряпках, нормальной одежде, как я.. — рассказ воодушевлённого приостановился, пока тот лихорадочно вдыхал воздуха в грудь, поддаваясь отдышке. — Люди, что в плащах, как у Соялы, правительнице нашей, носят их как мы шубы. И эдакие они какие. Разное такое у них. Да они даже круглые штуковины на голове носят! Представляешь, белый воин? — даже с долей надеждой посмотрел на товарища, уравнивая дыхание. — Ещё как...— отстранённо прохрипел он в ответ, сводя брови к переносице бледной. — А тебя, ещё на охоте, олень не забадал? А то смахивает на б'лед Адта!.. — Ничего ты не понимаешь, неуч! Ты не был там, так чего тебе судить! — воскликнул парень что есть сил, пронзая взором Финдли. Он так надеялся на понимание его, но всё кануло в прах.. — Да вот знаешь ли, ве'ла, я и не был там, чтобы ве'лить в твои слова! А сужу тебя за слова твои, что на фантазию Адта смахивало! Уж, не в точь-в-точь всё это! — гласил сам Финдли, фыркая лисой. Его почти слепые очи посмотрели недоверчиво на Лафайета, оценивая его. Лафайет цокнул, закатив глаз. Его взор привлёкла небольшая птичка, подлетевшая к нему. Она настойчиво шагала к нему, приподнимая свои крылья. Она походила на чайку белую, что так заинтересованно припала к холодной руке человека. А он был и не против гостьи, пальцами поглаживая по перьям её, да перстем проходя под гортанью птички. Молчание между людьми нависла уже давно. Только урлыканье под боком звучит, с переменчивым стуканьем клюва. Да буря свистит в дали вершин заснежных, предвещая о скором падении.. — Финдли...— глотнув комок в горле, Лаф встал, застёгивая на голове очки обратно и усаживая птичку на собственное плечо. — Я знаю, что ты можешь считать меня безумцем, но поверь, что я не с Севера, а с Юга. С Юга, которого нет в этом мире.. Фин встал следом, наклоняя голову в бок. — Хо'лошо, 'лаз так, то что ты хочешь от меня? Парень поёрзал ногами на шубе кожанной, вздохнул и промолвил: — Ты поможещь мне вернуться домой?... Финдли задумался. Он не ожидал такого от напарника, который был довольно добрым, но одновременно неоднозначным. И зная его уже около года, воин решил не отказывать ему, говоря: — Угово'лил, д'луг. Помогу, но сначала, — товарищ приумолк, доставая из кармана тонкую кожецу, вытирая алую кровь из носа Лафайета. Он был польщён Финдли, что тот согласился. И на лице его объявилась что-то вроде улыбки, согревающая его впервые изнутри..