Опиши мне мир

      Изуку был невероятно счастлив в классе 1 А. Конечно, его всё ещё преследовали крики Каччана, его чуть не отчислили в первый же день, а Йоараши иногда напрягает все его чувства своим энтузиазмом, но он попал в лучшую школу героев! Он на пути, чтобы стать профессиональным героем! Мидория даже подружился с девушкой! Урарака была очень милой и доброжелательной, поблагодарив в первый же день за спасение.              Правда, дни не шли идеально. Сначала инцидент с проникновением СМИ, а после USJ. Да, последнее определённо станет его кошмаром, хотя, наверное, не только его, но и всего остального класса. Собственно говоря, именно кошмары, отсутствие сна и активные тренировки перед Спортивным Фестивалем, который будет уже через две недели, привели его в эту ситуацию. Он шёл после небольшой встречи со Всемогущим, когда во время зевка случайно кого-то толкнул во время поворота.              — О боже мой, простите! Я не хотел! Извините, пожалуйста! Вы в порядке? — подросток проснулся максимально быстро, полностью разворачиваясь к другому человеку.              Первое, что заметил Изуку, были чёрные очки, которые больно ударили по его комплексу вины от осознания, кого, возможно, он только что задел. Вторым он неосознанно отметил шрам на лице, который покрывал смазанным узором верхнюю половину лица незнакомца. Третье также бессознательно осело у него в голове, потому что он не хотел так всматриваться в чужие мутные глаза, но это подтвердило его раннюю догадку. Каким-то фоном проскочила шальная мысль о том, насколько парень был красивым. Эту мысль задавили вина и совесть. Мидория столкнулся со слепым, который сейчас смотрел на него невыразительным лицом, перехватывая удобнее белую трость. Студент-герой хотел зарыться прямо в землю или удариться обо что-нибудь, потому что он уже, итак, покраснел до предела из-за стыда за содеянное.              — Всё в порядке, — спокойно заверил незнакомец, не подозревая о муках совести выскочившего парня.              — Мне действительно очень жаль! М-могу я как-нибудь помочь? — с надеждой спросил подросток, умирая от бурлящих смешанных эмоций.              — Всё действительно в порядке, не ст-. Хотя. Я, кажется, свернул не там. Не подскажите, как пройти к столовой?       

      ***

             Итак, Шото вообще-то мог и сам найти карту, чтобы пройти к столовой, но тут был кто-то готовый помочь. Да, он вполне мог воспользоваться добротой этого заикающегося бегуна по коридорам. Хотя «воспользоваться» довольно грубое слово, но он рос с Тойей, а последние пять лет только старший брат и воспитывал его, так что получилось то, что получилось.              И при этом, он точно не планировал так долго задерживать незнакомца, но другому тоже надо было в столовую. Обладатель милого заикающегося голоса видимо не смог вынести неловкой тишины, пока они стояли в очереди за едой. Так что теперь Шото знал, что он столкнулся с Мидорией Изуку, первокурсником геройского факультета. Очевидно, ему пришлось представиться в ответ.       

      ***

             — Тодороки Шото, общеобразовательный факультет. Приятно познакомиться, — незнакомец, а точнее уже знакомец, представился, а Изуку решил не спрашивать по поводу фамилии.              Команда по связям с общественностью у героя Номер Два была действительно на высоте, но Мидория успел уловить часть информации, а после и отыскать пропущенные крошки затухающих обсуждений, которые после были также подчищены профессионалами своего дела. Но мальчик уже никогда бы не посмотрел на Старателя как раньше. Единственная причина, по которой он вообще вспомнил быстро замятый скандал такой давности, была серьёзность ситуации. Ну, и тот факт, что это герой, занимающий второе место в чартах. Изуку похвалил себя в мыслях за отсутствие реакции на фамилию и решил продолжить лёгкую болтовню. Правда, был только один нюанс.              Мидория как-то забыл, что у него были нулевые навыки социального взаимодействия. И казалось, что у его нового знакомого всё было примерно на том же уровне. Изуку посмотрел на чужое лицо, на котором проскочило выражение лица похожее на что-то вроде: «Почему бы и нет, посмотрим, что выйдет».              — Что ты думаешь о Старателе? — прозвучал простой вопрос без какой-либо эмоциональной окраски.              — Мудак. Ой! То есть, э, — это вырвалось из уст студента-героя слишком быстро, преодолев все его существующие фильтры мозг-рот. Ему срочно нужно было дать пояснение. — Я имею ввиду, что он хорош как герой, ведь не зря занимает такое высокое место, всё-таки он профи с большим опытом. Но как личность и человек? Он мне не нравится, но ощущение, что любая общественная поддержка и фанаты существуют только по причине отличной работы его Агентства. Все его скандалы связаны либо с его отношением к фанатам, либо из-за редкой всплывающей информации о его семье, хотя иногда это также бывает его отношение к злодеям и преступникам. Всё это из-за его отношения к людям в целом, так что не удивительно, что в сети его поклялись называть Вечно Вторым, даже если он займёт первое место. Что, кстати, почти наверняка произойдёт только в случае ухода Всемогущего, — Изуку старался не бормотать, но его занесло, из-за чего он засмущался и заткнул себе рот, радуясь, что подошла их очередь.              Смущённый подросток не заметил чужой лёгкой улыбки из-за такого ответа. Тем временем, они быстро получили еду. И Мидория понял, что понятия не имеет, где сидит хоть кто-то из его одноклассников. Шото милостиво попросил отнести его поднос куда-нибудь, где есть свободные места, и заодно пригласил пообедать с ним, если сам Изуку захочет. Согласие было быстро получено.              Конечно, будущий про-герой Деку подозревал, что эта дружба началась только из-за его случайного оскорбления Старателя, но ему было абсолютно плевать на это.              В тот самый обычный день они разговорились на тему героев и музыки, обсудили увлечения. Незаметно для них длинная перемена подходила к концу, а им надо было ещё добраться до классов. На следующий день Изуку сам нашёл одинокого брюнета, который что-то слушал в одном наушнике. До того, как подошедший мальчик успел подать голос, его заметили с улыбкой и словами, что его ждали. Они продолжили вчерашнюю прерванную дискуссию о том, какое интервью Всемогущего лучше. Через пару таких встреч они обменялись контактами. Мидория легко согласился на голосовые сообщения, если его другу было так удобнее.              Так, незаметно для себя, девятый обладатель Один За Всех уже стоял на линии старта. Первый раунд Спортивного Фестиваля должен был скоро начаться. Мама Изуку, скорее всего, смотрит это где-то по телевизору, запасаясь салфетками для слёз. Но участник знал, что на трибунах есть, как минимум, один человек, который его поддерживал. Тодороки сразу сказал, что он будет в порядке. Конечно, его почти нулевое зрение, которое сохранило лишь слабое световое восприятие, не позволит ему наблюдать за происходящим. Но Сущий Мик был хорошим комментатором, да и звуки толпы были неплохим ориентиром. Шото также обмолвился, что хочет быть даже такой слабой поддержкой. Мидория сразу заверил, что это было бы потрясающей поддержкой, даже если бы он просто пожелал удачи.              В гонке он смог обогнать на долю секунды Йоараши, заняв первое место без использования причуды. Воодушевление продлилось ровно до объявления условий второго раунда. Ветреный парень не разочаровался от проигрыша, а наоборот воспылал духом, предложив объединиться с Изуку. К ним быстро присоединилась Урарака и Мэй Хацумэ, которая источала энергию наравне с Инасой. Мидория почувствовал себя уставшим, просто смотря на свою команду, скучая по спокойствию Шото, но решил, что это отличный настрой для победы во втором раунде.              Они выиграли битву колесниц, благодаря ветру, обнулению гравитации и реактивному ранцу. Да и благодаря действиям обладателей вышеперечисленных атрибутов. Ну и с помощью командования веснушчатого парня, даже если он сам это отрицает. Итак, они прошли в третий раунд с наивысшим результатом. Бои один на один, но перед ними был длительный перерыв. Изуку побежал за телефоном, чтобы отыскать своего друга. Они быстро решили передохнуть в тихом месте, не желая принимать участие в каких-либо развлекательных играх.              — Ты хочешь знать о причуде Шинсо? — это было первое, что сказал Шото при встрече с другом.              — Оджиро уже предупредил меня, и даже так, я общаюсь с тобой не ради выгоды, так что пошли уже кушать. Моя мама собрала нам бенто! Она также сделала тебе холодную собу, которая тебе так понравилась в прошлый раз.              — Госпожа Инко должна быть Святой, и я умру за неё. Передай ей благодарность. Мой старший брат, кстати, тоже закинул мне закусок.              — О, там есть те острые чипсы? Я нигде их не смог найти!              — Да. И он говорит, что фокусники не раскрывают своих секретов.              Они продолжили общение за едой. К сожалению, в третьем раунде он сначала одержал пару побед, но проиграл в бою с Йоараши. Было грустно, но жизнь продолжалась. Время до стажировок было распределено между тренировками, учёбой, друзьями-одноклассниками и Шото. Общение с его незрячим другом было лучшей отдушиной Мидории. Даже если некоторые диалоги заставали его врасплох.              — Я всегда слышал, что трава зелёная, но уже совершенно не помню, какой это цвет. Так, что это такое? Да, решил спросить из-за твоей фамилии в том числе, — казалось, что Тодороки действительно интересовался этим. Но Изуку был в растерянности. Как описать цвет слепому человеку? У студента геройского факультета не хватало фантазии.              — Хм, ну, трава и множество растений зелёные, да. Представь себе их текстуру. О, и ты же явно пробовал кислые яблоки? Вот кислые яблоки обычно зелёные! Этот цвет сбор множества ощущений, но я думаю, что такие текстура и вкус, плюс свежесть и какое-то умиротворение могут быть тем, что мы называем зелёный цвет.              — … Да, похоже, — после некоторой паузы ответил Шото, вызвав ещё больше недоумения у своего собеседника.              — Похоже на что?              — На тебя, — с неизменным каменным лицом произнёс Тодороки. Студент общего образования не обратил никакого внимания на смущённые звуки своего друга.              Такие разговоры быстро стали обыденностью, которую Изуку принял, как собственный вызов.              — Мидория, а ты можешь описать небо? — крашенный брюнет знает, что вопрос сложный, но ему хотелось чего-то большего в ответ, чем: «Это штука сверху, братишка». Он любил Тойю, но тот никогда не пытался в красках описать мир, тогда как Изуку успешно с этим справлялся уже какое-то время, даже если он надолго замолкал перед тем, как ответить. Что произошло и сейчас, но вскоре тишина была прервана.              — Небо… бывает разным, на самом деле. Но это всегда какой-то цвет и облака, количество и плотность которых тоже варьируются. Эм, думаю, ты бы мог отличить утро, день, вечер и ночь, верно? — подросток всё ещё аккуратно подступался к вопросам зрения своего друга.              — Да, слабый свет, стабильно светло, начинает темнеть и темнота? — без промедления тихо ответил Шото.              — Д-да, по сути. Но, наверное, стоит пойти по-другому. Утро бывает ярким, оно ощущается как приветствие, солнце встаёт, ты начинаешь ощущать тепло солнечных лучей. Просыпаешься ты и всё вокруг. Небо начинает светлеть. Ты… помнишь голубой цвет?              — На самом деле, я уже давно не помню ничего такого.              — О, хорошо, тогда… Голубой — это цвет неба и моря. П-правда, технически, это всё бесцветное, н-но их видят голубыми и синими, так что можно просто принять эту условность, и я ухожу от темы, да. Ты бывал когда-нибудь на пляже?              — Никогда не хотел, да и мы с братом жили далековато от любых пляжей.              — О боже, я обязан сводить тебя к пляжу! А пока попробуй вспомнить ощущения прохладной воды. Думаю, это и есть голубой цвет. Синий холоднее, но светло-голубой ещё холоднее, как бы странно это не звучало. Просто светло-голубой это ближе ко льду. Боже, прости, я плох в этом.              — Всё хорошо, я понимаю. Я знаю, что мой снег белый, а лёд слегка голубой. Я всегда думал, что белый похож на приятную прохладу.              — Д-да! Эм, возвращаясь к небу. Если утром есть всё ещё тёмная часть неба от ночи, то день — это чистый голубой купол над нами, очень-очень далеко вверху. Это тепло, если нет облаков. О да, облака, хм. Ты попадал в туман? Знаешь, мелкие капельки воды в воздухе. Вот это, по сути, облако, опустившееся на землю. А на вид, наверное, это похоже на вату. Я думаю, что ты точно пробовал сахарную вату или держал обычную. Это всё маленькие облачка в твоей ладони.              — Звучит… Звучит красиво, — Тодороки мягко улыбнулся, представляя себе мягкую текстуру под подушечками пальцев.              — Ты прав! И, конечно, есть закаты. Вечер… Становится прохладнее, а небо окрашивается в множество цветов. Красный, фиолетовый, оранжевый, даже скорее персиковый. Да, точно, закаты похожи на персики и вишню. Похожи на прощание с другом, которого ты знаешь, что встретишь уже завтра. Провожать солнце действительно любят даже больше, чем встречать его с утра. Но всё это не значит, что ночь плоха! Ночное небо тёмно-синее, иногда просто чёрное, да. Луна есть не всегда, но есть что-то получше! Есть звёзды! Чернота неба окрашена множеством огней. Они как шипучие искорки во взрывной карамели. Жаль, что их плохо видно в крупных городах, где свет зданий преобладает в пространстве.              Всё это внимательно слушали. Хоть у Шото и была плохая фантазия, но Изуку аккуратно вкладывал образы ему в голову, где они расцветали в его собственном восприятии. Ему впервые за долгое время начала нравиться картина мира. Ему казалось, что с Мидорией его жизнь обретает всё больше красок с каждым днём.       

      ***

             — Тойя, мне надо к Изуку! — с таким криком Шото ворвался в комнату к брату, который в этот момент отсыпался после смены.              — Мой глупый младший брат, почему? — прохрипел сонным голосом мужчина, не поднимая лица с подушки. Младший Тодороки подозревал, что брат отсыпается не только от рабочей смены, но и от своей сомнительной линчевательской деятельности. Да, подросток знал достаточно, но пока это его не касалось, это не было его делом.              — Мне надо к Мидории, потому что он попал в беду на стажировке, а вернулся из Хосу он только сегодня. И ты либо отвезёшь меня, либо я мог бы также просто потратить деньги старика на такси, а этого диалога не было бы вовсе, если бы кто-то перевёл мою часть алиментов от горящей мусорки … А ещё я слепой, а не глухой, так что, только ради тебя, сделаю вид, что точно не слышал позавчера звуков из твоей комнаты-              — О боже, ладно! Заказывай машину! Господи, я переведу тебе деньги. Кто создал младших братьев такими назойливыми? — последнее предложение было съедено подушкой.              — Не жди вечером, и, ради бога, попроси Ястреба убирать перья в ванной!              — ШОТО!              Подушка никак бы не долетела до входной двери, но покрасневший линчеватель уже кинул её. В итоге, Даби с предательским взглядом смотрел на дверной проём его комнаты, где теперь лежала подушка, до которой он не мог дотянуться с кровати.              Какого чёрта младшие братья были такими ужасными?       

      ***

             — Мидория, привет. Я сейчас у твоего дома, — с такими словами Тодороки начал звонок.              — Что? Подожди, сейчас спущусь! — Изуку точно не ожидал, что его друг приедет так быстро, ведь только недавно сам герой на стажировке приехал из больницы Хосу.              Через минуту Шото услышал быстрые шаги, а ещё через секунду его крепко обняли. Прибывший гость точно знал, что это был его друг. У Изуку были крепкие объятия человека, изголодавшегося по прикосновениям. Его одежда всегда была мягкой, без грубых текстур. А мятный аромат преследовал его лёгким шлейфом, также как и землистый озоновый запах, который в свою очередь был, наверное, из-за молний от причуды. Правда сейчас Тодороки уже успел ощутить бинты и пластыри, которые отдавались странным ощущением в его собственной груди, а стерильный запах больницы продолжал цепляться за героя-стажёра назойливым хвостом.              — Я надеюсь, что твоей маме понравятся купленные мной конфеты, потому что моей они понравились.              — Тебе не обязательно было приходить так скоро! И маме понравится всё, что ты ей подаришь, ты практически её любимчик! И ты недавно ходил к госпоже Рей? Как она?              — Говорит мне любимчик моей мамы при пяти других детях, даже если ходят к ней постоянно только двое, что, кстати, происходит с твоей же подачи, так что да. Наверное, понятно, почему ты её любимчик… Блин, надо же было написать Фуюми и Нацуо, что она по ним уже соскучилась. Всё-таки, мы с братом не самая лучшая компания… О, и она не против, чтобы ты её навестил, — Шото не хотел изначально втягивать своего лучшего друга в их семейную драму. Но теперь они здесь, а Изуку знает большую часть его семьи, если не лично, то окольными путями точно. Меньше всего информации было про самого младшего члена семьи. Даже сам Тодороки знал лишь то, что у его младшей сестры очень мощная причуда огня и льда, которая не делила её тело напополам.              Мидория же знал лишь то, что она родилась после того, как произошла ситуация со шрамом. И через какое-то время Тодороки Рей окончательно закрыли в психиатрической клинике, а девочка стала новым проектом Энджи. Ну и позже, к десяти годам Шото, Тойя, с которым на тот момент у него были хорошие отношения, подал заявление на опекунские права. Сам Старатель не сопротивлялся и согласился на денежные выплаты, по сути, откупившись от двоих детей разом. Неизвестно, что именно руководило отцом, совесть или нежелание видеть лицо неудачного шедевра, но это сыграло им на руку.              — Конечно, я её навещу! Напиши потом, когда тебе будет удобно. А теперь пошли домой, нам здесь надо будет подняться по лестнице, так что аккуратнее, — продолжил Изуку, не замечая паузы.              — Веди меня, куда угодно, только сам аккуратнее со своими травмами. И не думай, что отвертишься от рассказа.              Конфеты были подарены, одна милая женщина стала чуточку счастливее. Шото не смог сразу же допросить своего друга, так как отказываться от ужина было бы кощунством. После приёма пищи вечер плавно перешёл в комнату, забитую товарами героев, и закончился скомканным пересказом об Ииде, спасающем Индейца, о Деку, который спасал уже этих двоих и Шторме, прибывшим на помощь ко всем остальным.              Стоит ли говорить, что Шото больше понравился ужин, чем попытка успокоиться от осознания, что его друг чуть не умер пару дней назад?       

      ***

      Это был тихий вечер, когда они созвонились перед сном. Они обсуждали надвигающиеся экзамены. Тишина в разговоре была приятной, но у Тодороки был вопрос, к которому он хотел подойти через другой вопрос, зная своего друга, чтобы было больше шансов на хороший ответ.              — Мидория, а как я выгляжу? — вопрос слетел раньше, чем он успел в очередной раз подумать, насколько ему действительно хотелось услышать ответ на этот вопрос. Конечно, он знал про уродливый шрам на верхней половине лица, о чёрных волосах и пугающих мутных глазах. Только ему почему-то не хотелось слушать, как такие вещи говорит Изуку, но ему хотелось узнать, как выглядит его собеседник, а к этому надо было аккуратно подступаться. Он определённо не подозревал, как румянец покрыл лицо его друга на другом конце звонка.              — Красиво, — на автомате выпалил веснушчатый парень, краснея ещё больше.              — Не ври, — Шото не поверил таким словам, но кончики его ушей уже приобрели алый оттенок.              — Ч-что? Я не вру! — Изуку был шокирован таким самоуничижительным комментарием своего друга. Он не дал вставить и слова своему оппоненту и сразу же начал свою речь. — Ты д-действительно очень красивый! Твои волосы похожи на ночную мглу, и даже на вид можно сказать, что они наверняка шелковистые, а выглядывающие бело-красные корни придают свой шарм. У тебя такие изящные и утончённые черты лица, которые кричат о том, что ты в совершенно другой лиге. Я молчу о твоём идеальном телосложении. И твоё спокойное отношение! Оно делает тебя невероятно привлекательным! Но ещё лучше, когда ты улыбаешься, ведь ты становишься будто другим человеком! У тебя такое мягкое и светящееся выражение лица! И когда ты рассказываешь мне свои теории заговора, в твоих глазах будто загорается новая вселенная, наполненная звёздами. Тодороки, ты очень-очень красивый! Не только внешность, но и всё в тебе, от силы духа до личности! Это всё так к-красиво.              Мальчики сидели каждый в своей комнате и отказывались смотреть в сторону телефонов. У обоих кровь прилила к лицам. У Изуку кончился запал убеждения, который затух от резкого осознания, что он начинает выпаливать свои какие-то скрытые мысли и наблюдения. А Шото просто не был готов к такому количеству комплиментов, которые что-то делали с его сердцем, заставляя его приятно сжиматься. Итак, они посидели в тишине некоторое время. Их звонок на громкой связи был наполнен лишь статическим шумом.              — А п-почему ты спрашивал, Тодороки? — решил всё-таки подать голос Мидория.              — Шото, — услышав в ответ, лишь ещё более смущённые звуки, он решил дать пояснение, — Шото. Зови меня по имени.              — Т-тогда Изуку.              — Изуку. Это приятно звучит, да. Изуку, я спрашивал это, потому что мне было интересно, как выглядишь ты?              — О, — это было сказано каким-то приглушённым тоном. Пользователь льда и пламени не знал, но на лице Мидории расцвела грустная улыбка. — Я выгляжу невзрачно, мне часто так говорят. Это того не стоит.              — Мне всё равно интересно, — Шото знал о проблемах самооценки своего друга, так что был готов интерпретировать чужие слова по-своему.              — Ну, у меня непослушные курчавые тёмно-зелёные волосы, которые почти всегда выглядят как птичье гнездо. Глаза такого же цвета. Да, настолько говорящая фамилия. Самое обычное лицо. А, ну есть ещё веснушки на щеках. Ты помнишь, что это?              — Эм, не совсем? — пользователь дуальной причуды иногда забывал вещи, которые могли бы быть полезны только зрячему. Веснушки явно относились к категории, которую нельзя пощупать, понюхать или услышать. Но почему-то даже звучали они красиво. Может, конечно, и потому, что они есть у Изуку.              — Просто много мелких пятен на лице более тёмного цвета. Итак, это всё.              Тодороки подумал о множестве пятнышек и в голове всплыло описание звёзд на небе. Итак, подросток просто представил себе звёздную россыпь на чужих щеках, которая идеально подходила к его образу друга в голове, который был соткан из множества взаимодействий, звуков и прикосновений. Он думает, что вкус взрывной карамели на щеках, как мириады искорок, идеально подходит.              Мидория Изуку для Шото был соткан из солнечного света и тепла. Из множества часов работы и непрерывного бормотания, из звука письма в извечных блокнотах. Из заразного смеха и хриплого голоса по утрам. Из вкуса зелёных яблок и взрывной карамели. Из нервной дрожи и жёстких краёв. Из мягкой одежды и грубых бинтов. Из запаха мяты, молний и больницы.              И когда-нибудь Шото заставит Изуку описать себя также красиво, как он описывает мир.       

      ***

             — Так… Почему именно Дагоба? — спросил Тодороки, пока они ехали в поезде уже какое-то время от дома братьев.              — Ну, пока у нас есть время перед экзаменами и возможным лагерем…              — Нет, я помню, что ты обещал меня сводить на пляж, почему именно этот пляж? Я когда-то слышал, что это помойка? — Шото действительно был интересен выбор лучшего друга.              — Уже несколько месяцев это чистейший пляж! Собственно говоря, почему именно Дагоба? Я убирал этот пляж десять месяцев до экзаменов, так что можно сказать, что я привязался, — на это признание был получен шокированный выдох.              — Десять месяцев… Это потрясающе. Объясняет всю ту гору мышц в твоём маленьком теле.              — Я не маленький! — возмутился со смехом Мидория.              Они продолжили разговор и шутки, пока не достигли нужной станции. Вместо использования белой трости, Шото просто держал Изуку за руку. А тот в свою очередь аккуратно вёл их через оживлённые вечерние улицы к пляжу, нежно удерживая чужую руку. Никто из них не предавал этому большого значения, ведь такое происходило ранее. Это было просто удобнее, да.              Когда они достигли пляжа, то на нём было слишком многолюдно на вкус Мидории. Конечно, было приятно, что люди заново начали посещать это место, для этого он его и расчищал, но теперь здесь почти всегда кто-то был. К счастью, при расчистке парень находил укромное местечко, к которому можно было пройти через небольшой проход и парочку крупных камней. Студенты Юэй туда и пошли.              — Тут, аккуратнее, пожалуйста, пригнись немного, да.              Шото следовал указаниям друга, но пока мог сказать, что ему не сильно нравился песок, который проникал мелкими песчинками в кроссовки.              — Эм, т-тут впереди нужно пройтись по камням, только осторожно. Ты мог бы пробраться с помощью моих комментариев или… Или я мог бы пронести тебя на руках по-быстрому? Только если ты не против! Если нет, то всё в порядке, извини.              — Я не против, — пусть и было сказано это максимально ровным голосом, но Тодороки уже ощущал, как будет краснеть на чужих руках.              — Хорошо, тогда аккуратнее, я тебя поднимаю.              После предупреждения Шото ощутил, как его подхватили и подняли мускулистые руки, будто он абсолютно ничего не весит. Брюнет прижался к чужому телу поближе, пока его держали как принцессу или невесту. На самом деле, это реально было быстрее и удобнее, так что Тодороки даже не ощущал смущения, скорее уж теплоту от заботы. Контакт не длился долго, и уже через пару мгновений его аккуратно поставили на песок.              — Да, эм, рядом с тобой есть камень, можешь снять кроссовки и носки. Вода должна быть достаточно тёплой, чтобы немного пройтись. Если что, то я взял полотенца, но, думаю, можно и без них обойтись, но они есть, на всякий случай. Так, да, я тоже тут разуюсь, — пробормотал взволнованный Изуку.              Парень нашёл тростью камень буквально в полуметре от себя. Он не понимал для чего всё это, но был готов послушать своего друга, если это его обрадует. Шото просто не понимал, какая разница между душевой и солёной водой с песком. Он отставил в сторону вещи.              Босые ноги опустились на нагретый песок. Это было… странно?              — Давай, Шото, пошли! — Мидория подхватил своего друга за руку, поднимая и ведя к спокойным волнам, которые не били достаточно сильно, чтобы нарушать равновесие человека, но должны были быть ощутимы. Можно сказать, что день был выбран идеально.              Тодороки шёл по тёплому песку, где ногами ощущал мелкую текстуру и редкие камушки. Солнечные лучи, уходящего закатного солнца, ласкали его кожу, согревая что-то промёрзлое внутри него. Это напоминало ему смех Изуку. Он не успел обдумать это, как мысль сбила прохладная вода, захлестнувшая лишь часть его стоп.              Он не знал почему, но раскрыл глаза шире. В его зрении всё ещё был виден лишь вечерний свет, который пробивался через преследующую его тьму. Казалось, что не было ничего необычного.       Вот только он… видел.       

      Морской солёный воздух. Приятный ветерок подхватывал его волосы, унося с собой мелкие капельки воды.

      

      Пальцы ног утопали в мокром песке, который затаскивал его чуть дальше вглубь с каждой волной.

      

      Да, точно, волны. И их шум.

             Крик чайки где-то недалеко от них.       

      Заливистый смех детей вдали, плеск воды от их игры.

      

      Разговоры людей с той же части пляжа.

             И снова шум прибоя, только громче, будто привлекающий внимание лишь к нему. Будто просьба не отвлекаться от самого моря.              Шото опустил руку чуть ниже, чтобы ощутить гребень волны, который играючи задел его кончики пальцев.              Его другая рука крепче сжала ладонь Изуку, покрытую мозолями и шрамами от труда и стараний, может часть из них была от уборки этого пляжа. Он почувствовал дрожь. Он подумал, что это дрожит его друг.              Только другая рука Изуку повернула его голову, скорее всего, в сторону самого Мидории. Эти же пальцы аккуратно подняли его очки наверх и провели под глазами, абсолютно не стесняясь прикосновений к его уродливому шраму. Не выдавая и признака отвращения к его мутным глазам.              Шото понял, что это его трясёт. Что это он плачет.              Может быть, это было слишком много увиденного за вечер.

***

      Поцелуй на пляже, когда они были по щиколотку в воде, а последние лучи солнца дарили им остатки тепла, оказался идеальным завершением вечера.